Притча про любовь. "Старик и старуха"
Жили-были муж с женой.
Смолоду они жили всем на загляденье, а под старость
— словно их кто подменил. Только спустит утром старик
ноги с печки, как уж и пошла промеж ним и старухой
перебранка. Он старухе слово, а она ему два, он ей два,
а она ему пять, он пять, а она десять.
И такой вихорь завьется промеж них, хоть из избы вон беги.
А разбираться начнут — виноватого нет.
- Да с чего б это у нас, старуха, а? — скажет старик.
- Да все ты, старый, ты все!..
- Да полно! Я ли? Не ты ли? С долгим-то языком!..
- Не я, да ты!
- Ты, да не я!
И снова здорово: опять ссора промеж них затеялась.
Вот раз слушала, слушала их соседка и говорит:
- Маремьянушка, что это у тебя со старым-то всё
нелады да нелады. Сходила б ты на край села к бобылке.
Бобылка на водицу шепчет…
Людям помогает, авось и тебе поможет.
“А и впрямь, — подумала старуха, — схожу к бобылке…”
Пришла к бобылке, постучала в окошко. Та вышла.
- Что, — спрашивает, — старушечка, тебе надобно?
- Да вот, — отвечает бабка, — пошли у нас нелады
со стариком.
- А подожди, — говорит бобылка, — немного.
И сама — в дом.
Вынесла старуха воды в деревянном ковше да при ней
же на ту воду пошептала.
Потом перелила ее в стеклянную посудину, подает и говорит:
- Как домой придешь да как зашумит у тебя старик-то, так
ты водицы-то хлебни; да не плюнь, не глотни, а держи
во рту-то, пока не угомонится… Все ладно и будет!
Поклонилась старуха бобылке, взяла посудину с водой
— и домой. И только ногу за порог занесла, как старик
на нее и напустился:
- Ох уж мне эти бабы-стрекотухи! Как пойдут, так словно
провалятся! Давным-давно самовар пора ставить,
а ты думать забыла! И где это ты запропала?..
Отхлебнула старуха из стеклянной посудины, да не плюнула,
не проглотила, а, как велела бобылка, держит во рту.
А старик видит, что она не отвечает, и сам замолчал.
Обрадовалась старуха: “А и впрямь, видать, что водица
эта наговорная целебная!”
Поставила посудину с водой, а сама — за самовар да и
загреми трубой.
Услышал это старик:
- Эка нескладна-неладна! Не тем концом руки, видать,
воткнуты!
А старуха хотела было ему ответить, да вспомнила
наказ бобылки — и опять за водицу!
Хлебнула и держит во рту.
Видит старик, что старуха ни словечка ему супротивного
не говорит, дался диву и… замолчал.
И пошло промеж них с той поры все как по-писаному:
снова, как в молодые годы, людям на загляденье жить
стали. Потому, как только начнет старик шуметь,
старуха сейчас — за наговорную водицу!
Вот она, сила-то, в ней какая!
|
|
