
Сегодня все пришли на «Надеждиных». Есть такие спектакли, которые нельзя пропустить. Кажется, что в них вся боль, и печаль, и отчаяние, и надежда этих почти уже трех лет. Я вчера это почувствовал на встрече с Машей Машковой, которую устроила Таня Фаст для членов клуба «Открытый город». Маша, как могла, старалась быть «nice», переняв эту привычку у американцев. Но отвечала довольно односложно, не углубляясь в опасные подробности. К тому же никто из присутствующих ее спектакля еще тогда не видел. Поэтому разговор вертелся в основном вокруг ее нынешней американской жизни и прошлого ее прапрабабушки Мили Зеленской, на свою беду связавшей жизнь с чахоточным революционером.

Впрочем, надо понимать, не будь этого брака, не было бы ни Маши, ни спектакля «Надеждины». Первое впечатление: черно-белая графика, порывистый рисунок на стене, простыни, которые становятся то экраном, то театром теней, то подвенечной фатой, то похоронным саваном.

Простыни - главные партнеры Маши Машковой. Образ чистоты и одновременно «стыдных» тайн, о которых ее героиня повествует с обезоруживающий искренностью. Как-то по-новому нам открывается жизнь «пламенных революционеров». И совсем по-другому сегодня считывается эта женская история любви, борьбы, тревог, разрыва и смерти. И все это Машкова проживает в считанные минуты, мгновенно преображаясь то в своего прапрадедушку революционера Евгения Зеленского-Надеждина, то в его жену и свою прапрабабушку Милю, - женщину первой русской революции, которая, как и многие, хотела на самом деле одного - дома, семьи, детей, мужа. Но ничего этого она с Зеленским не обрела, кроме бесконечных странствий, страданий и потерь. Потом, она еще раз выйдет замуж. И проживет долго, пройдя через все испытания, которые ей уготовила судьба. Но память об этом несмолкаемом кашле за стеной, этот страх очередного обыска и ареста, наконец, реальная опасность туберкулезного заражения, смешанная с опасностью нового тюремного срока, - все это будет преследовать Милю Зеленскую до конца жизни. Собственно, об этом были ее записки. И это играет ее праправнучка Маша Машкова.
Играет с тем чувством правды и одновременно отстранения, которые стали возможны благодаря ее нынешнему трудному эмигрантскому опыту. Она ничего не идеализирует и не романтизирует.

Она знает, что ждет Милю дальше, а потом все последующие поколения ее семьи. Но заветный дневник, спрятанный в жестяной коробке, и зарытый в дачном саду, каким-то чудом сохранился, чтобы в трудную минуту помочь и дать надежду не только Маше Машковой, но и еще многим людям, пришедшим на спектакль «Надеждины».
