В Израиле, каких-то 30 лет назад, до прибытия «большой русской алии», 31 декабря — 8-ой день от «Рождества Христова» — отмечался маргиналами из местных христиан как день «обрезания Господне», а смена года по еврейскому календарю — Рош ха-Шана — праздновалась осенью, и предшествовала «десяти дням трепета». И все это не имело, разумеется, никакого отношения к квази таинственной бессмысленности «новигод'а», с которым теперь поздравляет русских репатриантов никто иной, как Премьер Министр Израиля. Все идет к тому, что «на четверть бывший наш народ» вот-вот добьется, чтобы 1-ое января было объявлено в Израиле, как и в России, нерабочим днем. Кстати, в России этот почетный статус только что выбит из законодателей и для 31-го декабря.
Вообще, над загадочной привязанностью человечества к переходу через календарную отметку между 31-ым декабря предыдущего года и 1-ым января следующего, задумывались многие из великих. Вот что, в диапазоне от циничной насмешки над «самой волшебной ночью в году», до философского обоснования полной ее неотличимости от других ночей, писали в свое время знаменитые литераторы самого разного толка.
Самым беспощадным образом высказался об этом рационально непостижимом явлении Чехов:
«Радоваться такой чепухе, как новый год, по моему мнению, нелепо и недостойно человеческого разума. Новый год такая же дрянь, как и старый, с тою только разницею, что старый год был плох, а новый всегда бывает хуже… По-моему, при встрече нового года нужно не радоваться, а страдать, плакать, покушаться на самоубийство. Не надо забывать, что чем новее год, тем ближе к смерти, тем обширнее плешь, извилистее морщины, старее жена, больше ребят, меньше денег…»
Не отстал от Чехова и печальный скептик из сатириконцев - Саша Черный:
«Родился карлик Новый Год,
Горбатый, сморщенный урод,
Тоскливый шут и скептик,
Мудрец и эпилептик...»
Американец Марк Твен как всегда блистательно остроумен:
«Новый год является безвредным праздником, в частности потому, что он не приносит никакой пользы, и может быть использован в качестве козла отпущения за беспорядочную пьянку и дружеские драки...»
А размышления немецкого гения Томаса Манна - привычно философичны:
«Время не имеет никаких делений или отметок, указывающих на его течение; ни гром, ни молнии, ни рёв труб не оповещает о наступлении Нового года. Даже когда начинается новое столетие, лишь только мы, смертные, звоним в колокола и стреляем из пистолетов...»
Ну, почему же непременно звонить или стрелять... Можно просто под гитару, вполголоса, как Сергей Никитин в «Диалоге у новогодней елки...» на слова Юрия Левитанского.
К слову, все, что можно пожелать всем нам на стыке старого и нового года, давно сказано все тем же Юрием Левитанским в другом великолепнейшем его творении, одна из строк которого стала заголовком этих легкомысленных новогодних ламентаций.
Давно ли покупали календарь,
а вот уже почти перелистали,
и вот уже на прежнем пьедестале
себе воздвигли новый календарь
и он стоит, как новый государь,
чей норов до поры еще неведом,
и подданным пока не угадать,
дарует ли он мир и благодать,
а, может быть, проявится не в этом.
Ах, государь мой, новый календарь,
три с половиной сотни, чуть поболе,
страниц надежды, радости и боли,
спрессованная стопочка листов,
билетов именных и пропусков
на право беспрепятственного входа
под своды наступающего года,
где точно обозначены уже
часы восхода и часы захода
рожденья чей-то день и день ухода
туда, где больше нет календарей,
и нет ни декабрей, ни январей,
а все одно и то же время года…
Так вот, други мои, пусть из календаря 2024-го, - «три с половиной сотни, чуть поболе, страниц надежды, радости и боли, спрессованная стопочка листов»… Пусть из этой стопочки вам, каждому из вас, выпадет возможно больше надежды и радости, возможно меньше боли.