Почти семь десятков годков утекло,
Запомнил он день непогодный:
На Первое мая ломилась в стекло
Антарктика бурей холодной.

Зимовка на станции — это не рай,
Как в космос запущены люди:
Тут или борись, или же умирай.
Спасать никто, в общем, не будет.

Работал хирургом на станции той,
Он был неплохим эскулапом,
Но так получилось, аппендикс простой
Схватил его цепкою лапой.

Пристроили зеркало так, чтобы сам
Он смог себе сделать разрезы,
От боли в овчинку сошлись небеса:
В живое вгрызалось железо.

Наркоз применить невозможно к нему,
Поэтому в муках и боли,
Пришлось ему резать себя самому,
Хлебнув перед тем алкоголя.

Ну, вот и наложен последний стежок.
Зашит он и очень доволен,
Что кончилось всё для него хорошо,
И сыграны им обе роли.

Советская пресса писала потом,
Что подвиг достоин медали,
Наш доктор под осень вернулся в свой дом.
Медаль ему, правда, не дали!



© Александр Сажин
[400x700]