Настроение сейчас - мама всё опять испортила! бля!
The Second. Так кто же я? А кто он?
Я – Варвара Самохина, простой житель Москвы, безработный музыкант скиталец. Только что окончила школу, сдала ЕГЭ. Просрала поступление в Московскую консерваторию… Видите ли, мой голос им понравился, но я его испортила скримой… абсурд! Чёрт! Да я закончила музыкальное отделение с отличием, выучилась на виолончели… играю на гитаре, барабанах, немного на басухе… голос у меня, простите за выраженный эгоизм, но всё же… обалденный… высокий, красивый, симфоничный! А они мне: «Испорчен скримой!» ????????????????!!!!!!!!!!!! Тогда я была просто в бешенстве.
Что же, сейчас я в каких-то непонятных огромных бриджах, маленькой футболке… длинные волосы растрёпаны… глаза звёрски горят… Стою я, вцепившись в смычёк руками и микрофон зубами. )))))))))))))))))))))) Мне жутко страшно – я боюсь публики. Это первый концерт в клубе, да и в принципе это вообще первый концерт, а тогда были так… выступления. Это первое выступления, где я не выпила, хотя бы слабоалкогольного коктейля. Это уже было не волнение, а болезнь… и ребята помогали мне её вылечить.
В пустыне нет слёз, восстание основ,
Сознание на запрос не отвечает,
Мы верили ему и это нас всерьёз
Теперь по одному поубивает…
Пела я, а точнее уже кричала. Мы исполняли наверное уже одиннадцатую песню…не помню, я не считала. Ещё чуть-чуть, концерт кончится. Толпа ревела, терзая каждый наш звук. Было ясно, что новая публика приняла наше звучание. Прикончив припев, Кэш начал зачитывать реп снова. Мы исполняли всё – от панка до брит-попа. Но больше всего любили альтернативное звучание лирики с тяжёлой примесью gothic-metal. Вот кончилась реп-часть, последний припев за мной… Во всех песнях я и так брала очень высокие ноты, но сегодня решила тренировать себя выше.
Губ коснулось тепло, жидкое и обтекающее. Когда на виолончель с подбородка упала алая капля, я до конца поняла что случилось. Ноту я взяла, а вот мой организм этого не перенёс. Дим и Енрити уставились на меня как на зомби. Кэш подбежал с платком… естественно музыка прекратилась.
- Спасибо, - стала вытирать я нос и лицо. Ребята так и продолжали на меня смотреть, по публике пошёл недобрый гул. – Эй! Ау! Со мной всё в порядке, ничего страшного не произошло. Мы закончим концерт, - обращалась я не только к ребятам.
- Лучше не надо, - Кэш заботливо обнял меня. Я обила руками его шею, развязывая платок.
- Ты чего? – он удивлённо посмотрел на меня, ощупывая шею.
- Я одолжу? А то с ваткой в носу бегать по сцене как-то не удобно, - сказала я, перематывая голову в области носа.
- Конечно, - улыбнулся он. Хочу заметить, всё это происходит на сцене.
- Знаешь, ты сейчас на Афашника похожа! – вмешался Лайз. Этот как всегда о своём.
- Знаю, такс! Продолжаем!
Концерт окончен. Кровь перестала течь. Голова легонько стонала, в преддверии сильной боли. Мы стали собирать аппаратуру, нужно идти домой. Спать к сожалению не хотелось, да и уснёшь тут, когда Кэш носиться с тобой как курица с яйцом?! Я его легонько послала, намекнув, что нам ещё домой ехать. Время позднее.
Ко мне снова подошло «Нечто» с довольным видом и растрёпанной чёлкой.
- Клёво поёшь, я бы даже сказал фантастически, - улыбнулся он своей детской улыбкой.
- Спасибо, - равнодушно ответила я, бережно укладывая скрипку в чехол.
- Правда на русском я ничего не понял, только англоязычные песни смог разобрать, - я ничего не ответила, только мило улыбнулась, - так ты всё-таки не веришь? – эта фраза была произнесена с некой весёлой грустью. Может это получилось у него грустнее, если бы он не был немного под шафе.
- Знаешь, - нервно забила пальцами по усилителю, настукивая какую-то мелодию. – Допустим… Ты чем-то похож на Илонена, скажу даже очень похож, - лицо собеседника заметно повеселело. Почему моё признание ему так важно?! Что он пытается мне доказать, кроме имени?!
- Но… - Лаури снова погрустнел, а я просто проверяла его реакцию на мои слова, - кажется, я знаю, как это проверить, - заманчиво сказала я.
- И как же? - он улыбнулся в радости, что ему дали шанс.
- Исполни песню. Ту песню, которую может исполнить только он.
- Funeral song? – Догадался собеседник.
- Именно её.
- А как же? Под гитару её будет нелегко спеть.
- Я виолончелистка, не забывай этого! – гордо схватила инструмент, который находился рядом. Ноты я помнила, как себя… всё-таки родная песня… я ведь тоже теряла… только такое утраченное невозможно вернуть… это не потерянная игрушка, и если это действительно он… мы поймём друг друга.
Заиграли аккорды, проигрыш. Услышав мелодию виолончели мир, казалось приостановился, прислушался к звукам… кто-то хотел плакать, предчувствуя беду, кто-то не предавал значения, но их объединяло одно – они все прислушались, хоть на миг… они прониклись музыкой. И это радует.
Он закрыл глаза и слился с музыкой.
…These foolish games… I died in my dreams… desire… - слова лились из его уст. Этого быть не может. Ну не может такой человек как он, сидеть сейчас передо мной и доказывать своё имя. Так не бывает.
The Third. Извини
Нет! Не верю! … Господи как красиво… Какая же я дура! В один момент, мне даже хотелось заткнуть его рот поцелуем чтобы не мучить себя… Но я вовремя остановилась. В один миг он вызвал во мне все те чувства, которые я испытывала к музыке The Rasmus три года назад. В живую... эта песня… мне кажется, я сошла с ума. Неужели ему до сих пор так больно от той потери?! Постепенно красота звуков превратилась в рвение души… он рвал и свою и мою душу… души всех, кто находился рядом. Мне было стыдно, что я так обошлась с ним. Я взъерошила волосы, чтобы закрыть пылающее от стыда лицо. Сам Лаури Илонен сейчас сидит и поёт передо мной. Не верю…
Музыка кончилась… я сидела каменной статуей, уже не поддерживая виолончель. Был риск, что инструмент упадёт. Лаури улыбнулся, увидев, что я разинула рот.
- Ну, что? Я до сих пор не похож? – он засмеялся, растрепав моё смятение.
- Извини, - на этот раз потупилась я.
- Да ладно, всё-таки два года как о нас ничего не слышно.
- Даже не в этом дело… я просто забыла как Вы выглядите, как вообще ребята из Расмус выглядят. Помню только отличительные черты. Извините, ещё раз, - стала собираться я, немного отходя от ступора. В ушах ещё звенела песня.
- Давай на ты, - улыбнулся он.
- Угу…
- Варюш, давай скорей, - пихнул меня Кэш, взгробастав виолончель себе. Он всегда таскал мои инструменты, сколько я его не отговаривала… всегда… Джентльмен.
- Угу, - снова произнесла я, - Пока, - обратилась я к Лаури, - было приятно пообщаться.
- В таких случаях я привык говорить До свидания, - ответил он, протягивая футляр со скрипкой. Я только и могла, что смущённо взять скрипку, - может проводить. Мне всё равно делать нечего.
- Нет, спасибо. Нам недалеко, - соврала я. Конечно нам было очень далеко. Ещё надо было успеть, пока метро не закрылось. Не переться же всю ночь через Москву с инструментами. Просто Кэшу Лаури не очень понравился. Мне не хотелось накалять обстановку.
- Тогда мы можем хотя бы встретиться? – крикнул он в немой надежде, я уже отдалялась.
- Вечеринка в Plan-B, - крикнула я в ответ, уже уходя. Кэш в последний раз недоверчиво взглянул на Лаури, а потом на меня. Я разрывалась между вспыльчивостью Кэша и желанием пообщаться с рок-звездой такой величины! Простой человеческий интерес к своему кумиру молодости. Стоп, мне восемьнадцать, разве я не молода?!
К счастью на метро мы успели, разъехались по домам. Любимый естественно вызвался проводить… темно почти час ночи. Мне это польстило и даже вызвало некое чувство безопасности, но я всё равно пыталась его уговорить не идти со мной, убеждая и его и себя, что я большая девочка и если что заеду виолончелью куда надо и тикать! Но Кэш слишком хорошо меня знает.
- Пока, малыш, - он прижал меня к себе, чмокнув в нос. Его фраза меня раздражала.
- Не называй меня малышом. Лучше придумай что-нибудь по оригинальней, - буркнула я.
- Варюш, не бузи. Хорошо, больше не буду, - он улыбнулся и снова подарил поцелуй. Минут пять мы целовались неразлучно, пока в голове не ёкнула, что мама любит иногда подглядывать в глазок, следя, чтобы мы с Настей не нашкодили. Раньше всё начиналось с разрисовывания стен в подъездах, а теперь парни. Иногда мама говорит, что лучше пусть стены разрисовывает. Но всё-таки я не Настя.
- Ладно, всё пока. – Улыбнулась я и полезла за ключами. Мы попрощались, и вот я захожу в тёмную квартиру. Длинный коридор. Я уже привыкла в темноте искать свою комнату. Но то, что в квартире темно не факт, что мама спит. Благо спит папа, это я узнала по храпу, доносящемуся из дальнего угла коридора. Дальний угол – вход в комнату родителей, значит напротив моя комната. Эх, спасибо папуля за храп, может на этот раз я дойду по звуку и ничего себе не сломаю. Хотя, чего я волнуюсь? Родителей о том, что буду поздно я предупредила. Кэш заверил, что вернёт в целости и сохранности. Я спокойно могла включить свет, но… пусть спят. Тем более в последний раз в семь утра, когда нормальные люди вставали и шли на работу, я бухая только ложилась спать… это было два года назад. С тех пор зарок, не напиваться. Я даже на выпускном сильно не бухала.
- О! Гадкий утёнок вернулся, - послышался недовольное шипение… а точнее шёпот моей сестры, когда я вошла в комнату.
- Ты что? Фэйсконтроль в клуб не прошла? Или Тимати с Биланом сочли тебя не самой лучшей кандидатурой, чтобы потусить?! – съязвила я. Боже! Да я добрая, но порой иногда жутко приятно, когда Настю сажают на домашний арест! Голубые глаза пылали злостью из-под подушки.
- Очень смешно. Между прочим это из-за тебя! – снова злое шипение. Я не обращала внимание. Переоделась и залезла под простыню.
- Интересно, при чём тут я? – неохотно продолжила я дискуссию.
- Мамочка запретила идти в клуб из-за того, что волноваться и ждать двух сразу не по зубам её нервам.
- О_о! Ты прям цитируешь. – Улыбнулась я и уткнулась в подушку, стараясь не забыть тот сладкий поцелуй Кирилла. Немного хотелось позлорадствовать, слушая недовольное бурчание Насти. Странно, она даже не пыталась сбежать… или пыталась? Ведь ей не нравится, когда она не получает того чего хочет. Она привыкла совершенно к другому.
