Мы жили в однокомнатной кооперативной квартире в новом районе. Дорога шла под уклон и сворачивала у нашей 12- этажки. Дом стоял в яме. Везде в округе было сухо, но возле дома разливалась вечно непросыхающая лужа. Магазинов поблизости нет. Транспортная связь- один единственный автобус, едущий до ближайшей станции метро. Телефон еще не провели. На горке, возле остановки стояла покосившаяся телефонная будка. Мы встали на телефонную очередь и дожидались, когда в микрорайоне построят АТС.
Жить втроем в однокомнатной квартире тесновато. Нужно было как-то срочно решать квартирный вопрос. Мой муж встал в своем проектном институте в очередь на кооперативную квартиру. В очереди он значился 26-м. В год давали 2 квартиры.
Я маялась с маленькой дочкой, пытаясь совмещать домашние хлопоты с работой в районном Доме пионеров. Почувствовав, что ситуация с квартирой затянется на многие годы, я развила бурную деятельность.
Где взять деньги на квартиру? Рассчитывать приходилось только на собственные силы. Что у меня получится? Можно было заработать, иллюстрируя книжки. Но в Харькове было одно издательство, выпускающее идеологически выдержанные брошюры, и в моих иллюстрациях там не нуждались. Издательства находились в Москве и в столицах союзных республик. Однако, там обитали свои художники- иллюстраторы. Зачем столичным издательствам заморачиваться сотрудничеством с провинциальным художником?
Подруга дала мне адреса двух сибирских неизбалованных издательств. Я нашла фотографа и пересняла свои работы на техническую пленку. Ксерокса в начале 80-х еще не было. Отправила образцы иллюстраций в Сибирь, и о, чудо! Из одного издательства мне ответили и прислали на пробу стихи для маленькой детской книжечки. Я сделала цветной макет, вручную выклеила тексты с нужным количеством знаков. О компьютере тогда не было известно. Макет в Сибири понравился, оттуда скомандовали: «Делайте!»
Я с жаром принялась за работу. Отец приезжал, брал маленькую внучку, запасное бельишко, баночки с детским питанием, котлетки и сосиски (тогда они были еще съедобные), а я кидалась к столу- делать иллюстрации. Вечером мчалась к родителям: забирать дочку домой. Вскоре издательство заключило со мной договор на огромную, как мне казалось, сумму: 800 рублей (!). Потом мне прислали еще две рукописи. Я думала, что на выбор, но редактор предложила оформить обе книги. Это были стихи для детей.
Заработанные деньги я клала на сберкнижку, трепетно собирая необходимую для обмена сумму. Мечта заработать деньги на нормальное жилье толкала меня на бурную деятельность. Я соорудила макет книжки игрушки- загадки с вырезками, выклеенными карманами и прочими полиграфическими сложностями. В Киеве жила моя однокурсница Алла. Я послала макет ей, попросила показать в издательстве. Редактор сказала, что выполнить такую книгу сложно, однако, предложила сделать книжку с загадками для раскрашивания. Мы с Аллой договорились о сотрудничестве: я рисую, она, учитывая замечания, исправляет работы на месте. Вскоре я предложила издательству еще одну книжку-раскраску, которая была принята. Необходимая сумма вот-вот должна сложиться.
Как-то, приехав к родителям, я позвонила мужу на работу. Голос у него был радостный.
— У нас в институте разыгрывали ковер, и я выиграл!— заявил счастливый муж.
— Подари этот выигрыш кому-нибудь из сотрудников, пока друзья-коллеги тебя не съели живьем,— посоветовала я.
— Ты не хочешь?— угасшим голосом спросил муж.
— Какой ковер? Куда мы будем его вешать? Нам квартира нужна!— напомнила я супругу.
Вскоре позвонила свекровь.
—Таня, ты не хочешь ковер?— изумленно спросила она.
—Нам нужны деньги на квартиру.
—Ну, квартира… Когда еще она будет…
Свекровь не верила в самостоятельную возможность улучшить свои условия жизни. К этому ее приучил весь жизненный опыт. Она с мужем и двумя детьми прожила больше 20 лет в доме- коммуне, в одной 18-метровой комнате, где в коридор выходили двери 17 таких же комнат, а напротив каждой двери располагалась газовая печка для двух квартир. На всю эту коммуну был один туалет, к которому по утрам выстраивалась очередь. Под углом к этому коридору, буквой Г располагался еще один аналогичный коридор. Наконец, в 68 году коммуну расселили, и семья получила трехкомнатную хрущевку на окраине. Это было настоящее счастье!
Словом, ковер достался свекрови.
За полтора года необходимая сумма была собрана, и мы принялись искать обмен.
Однокомнатная кооперативная квартира на втором этаже- хороший вариант для пожилых людей. Тогда, в 80-х, еще нельзя было приватизировать жилье, а кооперативная квартира – это собственность. Ее можно оставить детям и внукам, словом, распорядиться по своему усмотрению. Появились немыслимые варианты, причем муж норовил встрять в самые невероятные.
Например, разведенная семья имеет в нашем районе 3-х комнатную квартиру. В ней живет тиран-муж. Две комнаты принадлежат жене с дочкой, которые квартиру для себя снимают в другом районе. После свидания с папой дочка на нервной почве покрывается сыпью. Мама предлагает нам две комнаты с неадекватным соседом, уверяя, что, стоит нам вселиться, как бывший ее муж начнет разменивать квартиру. Мой муж намерен идти посмотреть этот вариант.
— Не ищи нам приключения на голову!— прошу я— давай найдем спокойный вариант, без дополнительных проблем.
Нам предлагают квартиру с прописанной в ней старушкой, которую выпишут позже, а пока мы выслушиваем душераздирающую историю о семейных распрях.
Наконец, возле дома мы сорвали объявление: « Меняем двухкомнатную квартиру в центре на однокомнатную в нашем доме». Оказывается, в центре остался отец-вдовец, а в нашем доме получил 4-х комнатную квартиру его сын. Папа хочет жить поблизости с сыном.
Мы поехали смотреть квартиру. Она мне понравилась сразу. Две большие (как мне казалось) комнаты с высокими потолками, в одной из комнат эркер: 3 окна, идущие полукругом. 9-ти метровая (!) кухня, большая ванная (можно поставить стиральную машину!). Хороший, третий этаж. Не смутило даже отсутствие балкона, двор с выходом на магазинный склад, дорога под окнами. А самое главное- в 20 минутах ходьбы живут мои родители.
— Берем!— заявила я. Правда, муж сомневался. Ходил, опрашивал соседей. Его смущала дорога под окнами, машины, тормозящие внизу у светофора. Позже оказалось, что его опасения были не напрасны.
Дед- хозяин квартиры — в прошлом обкомовский работник. Гонор придавал ему горделивый вид. Затемненные очки скрывали подозрительный взгляд. Он открыто фыркал, оглянув нашу «однушку». Но желание жить рядом с родными толкало его на этот неравный обмен.
Мой муж расстарался: пошел к соседке дедова сына, живущей в такой же однокомнатной квартире в нашем же доме, но на 6 этаже, и уговорил женщину переехать в нашу квартиру за небольшую мзду. Дед заметно оживился. Теперь он будет жить с сыном в соседней квартире.
Мы выплатили стоимость своей кооперативной квартиры, доплатили деду, расплатились с соседкой. На моей книжке осталось 16 рублей.
Оформили документы на обмен довольно быстро. Видимо, у деда были связи, потому что процедура оформления документов проходила с подобострастием чиновников. Голову нам не морочили.
Мы выписались из своей квартиры и зависли в воздухе. Дед разрешил нам завезти вещи в одну из комнат. Мы перевезли шкафы, одежду, посуду. Потом переcелили соседку в нашу бывшую однокомнатную квартиру, предварительно окрасив кухню и двери по вкусу сменщицы.
Однако, дед не спешил выезжать из заветной квартиры. Он проходил физиотерапевтические процедуры в поликлинике. Поликлиника располагалась недалеко от дома.
Я с дочкой ночевала у своих родителей на диване. Причем, маленькая Ленка во сне цепко и больно держала меня за волосы. Позже я вычитала в одном полунаучном журнале, что это атавизм: так маленькие звереныши держатся за шерсть матери или за ее хвост.
Муж ночевал то у своих родителей, то у моих на раскладушке. Это был ноябрь. Наступили холода. Зимняя одежда была свалена в мешках у деда. Мужа должны были отправить в командировку, а штампа прописки в паспорте не было. Озверевший, он отправился к деду. Я просила его быть сдержанным. После переговоров дед начал собирать пожитки.
Как-то я созвонилась с ним и сказала, что зайду: нужно взять зимнее пальто. Квартира заметно опустела, обнажились стены с альфрейной работой.
Вкус у обкомовского работника был специфический. Правая стена была выкрашена в светло-зеленый цвет. По ней от потолка до пола под разными наклонными углами были проведены широкие белые полосы. Полосы с боков были помазаны черной краской, изображая березки. Сверху той же черной краской смелой рукой маляра были начирканы ветки. На ветках сидели птицы. Наверное, это были снегири, потому что грудки были щедро раскрашены флуоресцентной розовой краской.
Рот у меня непроизвольно открылся. Я мысленно прикинула, что мебельная стенка - 4 шкафа скроют эту красотень.
— Вот здесь, под березками,— сокровенным утробным голосом возвестил дед,— поставите стульчик и посадите своего ребеночка.
Я сглотнула, кивнула и перевела взгляд на противоположную стену. По оформлению эта стена существенно отличалась от « березового рая». Серый унылый цвет оживляла начерченная альфрейщиком паутина. Паутина тянулась из верхнего угла, от двери и занимала половину стены. Вторая половина стены неожиданно была выкрашена розовой мутной краской. Розовая часть была отделена от серой тонкой коричневой линией.
В верхнем углу коричневым пятном топорщился на раскоряченных лапках паук величиной с кошку. — Надо будет срочно клеить обои,— подумалось сразу.
Кстати, купить обои- тоже большая проблема. Обои покупали в Москве, а потом волокли связанные рулоны домой, и, прежде чем наклеить на стены, показывали добычу гостям. Да и денег у меня уже не было.
Ключи дед мне не отдал. Акт передачи ключей был перенесен на некоторое время. Наконец, было сказано, что в такой-то день состоится окончательный переезд.
Я прибежала к нашему бывшему дому в означенный час. У подъезда стоял фургон. Грузчики таскали мебель. Дед нес подставку под цветы. Он нес ее по лестнице на 6 этаж. Я плелась следом. На 6 этаже дед остановился, вынул из кармана связку ключей и торжественно выдал ее мне.
Вечером со свекровью и дочкой мы вошли в пустую квартиру. Свекровь с благоговеньем обошла наши новые хоромы. В квартире остался старый телефон 40-х годов. Я с радостным настроением позвонила своим.
— Леночка, тебе нравится твоя новая квартира?— спросила бабушка внучку.
—Да!
Вскоре дед пришел с визитом. Показал, как зажигать колонку. Вспомнил, что забыл на антресолях какую-то картинку. Подставив табуретку, достал рулон.
— Я хочу забрать свой звонок,— заявил мне.
Я оторопело посмотрела на коробочку под потолком, к которому тянулся закрученный провод от дверного звонка. Муж был в командировке. Как оторвать этот звонок,- было для меня загадкой.
— Может, я вам заплачу за звонок?— неуверенно спросила я.
Дед задумался.
— Ладно, давайте 3 рубля.
Я дала ему трешку.
Шкафы, действительно, закрыли стенку с березками. Но паук продолжал радовать взор.
В новую квартиру потянулись гости.
— Хипуешь?— спрашивали они, глядя на паука.
Приходилось объяснять, что это наследство от прежнего жильца. Мы, с нашей непрактичностью, как-то забыли о том, что вопрос с телефоном нужно решать. Можно было взять справку о том, что стоим в очереди на телефон. Словом, в суете переезда забыли подсуетиться. Дед молча, как партизан, пошел и сдал телефон. В один прекрасный день я обнаружила, что черный аппарат в стиле «ретро» умолк. Позже соседи рассказали, что в доверительной беседе дед сообщил им: « Они (то есть, мы) молчали, и денег не предлагали. А оставить телефон мне ничего не стоило».