«Вино из одуванчиков» как-то не читалось.
А тут взялось и за раз прочиталось. От и до. Полностью. Каждой буквой.
Были моменты, когда понимала, что ненавижу эту книгу. Хотелось взять её и выкинуть куда подальше, а лучше открыть печку и сжечь, и смотреть, как ненавистные чёрные буковки будут съедены пламенем. И можно будет с злостью думать: «На тебе! Вот так! Получай!».
А глаза сами читали при свете фонарика (батарейки садятся, давно надо было заменить). И читая про карри, усладу и корицу, думалось: «Какой же надо быть свиньёй, что бы не любить эту книгу.» И опять совсем недавно ненавидимые буквы складывались в уже любимые слова.

У папы появилась привычка не выключать свет в коридоре. И теперь кажется, что вовсе не полпятого, и что вовсе не глубокая ночь (а полпятого – это самая настоящая, глубокая-преглубокая ночь, а вовсе не утро!), что там, за дверью ещё десять вечера. Только непонятно, чего именно: десять вечера зимы, осени?
Весны.