Богиня и кукольник.
15-03-2004 12:21
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Джонни Ли дергал за ниточки. Каждый вечер он стоял на своем месте за ширмой и дергал за ниточки. При этом озвучивая все свои движения. Он был кукольником. Наверное – лучшим кукольником своей эпохи.
Его спектакли были не просто постановкой какого-то сюжета, актерами которого были куклы. Его спектакли – это была жизнь. Со своими трагедиями, юмором, радостями, печалями… Когда-то, когда он еще был совсем юн и только учился своему делу, он конечно совершал механические движения, набивал руку, набирался опыта. Но со временем он вырос из этого. Ему стало нужно чего-то большего. И он стал импровизировать. Он сам стал создавать сюжеты своих творений, он сам наделял своих героев чувствами, он сам придумал мир, в котором происходили его спектакли.
Он был лучшим. И он был самым популярным кукольником в своем городе. На его спектаклях было всегда полно народу. Однако ему было немного печально… Люди к нему тянулись, но… Это было немного не то, что он бы хотел дать людям. Людям нравился сюжет его постановок, мастерство, но смысл всего этого действа оставался для них непонятен. Он чувствовал это, и каждый раз выглядывая в зал из-за кулис после окончания спектакля, видел это по их лицам. Люди ходили к нему чтобы получить, как это обычно называют, «эстетическое наслаждение». Или чтобы потом похвастаться друзьям, что они были на спектакле лучшего в мире кукольника. Что ж, и этого не мало, он не был пустым местом в жизни. Он мог делать на протяжении полутора часов своего спектакля людям приятно, и ради этого стоило жить. Но обидно было, что он дарил в каждом спектакле людям часть своей души, но люди ее не принимали. Толпе нужны зрелища, но хлеб толпе не нужен.
Джонни Ли последний раз дернул за ниточки. Спектакль закончился. Пауза… Хоть люди и не понимали то, что он вкладывал с свои произведения, но какое-то внутреннее чутье все же улавливало волны его души. Поэтому всегда после его спектаклей была пауза. В принципе, это был единый закон жанра. Он ведь тоже бывал на многих других спектаклях и концертах. На действиях, представляющих собой яркую мишуру, оболочку без внутреннего содержания, аплодисменты шли сразу же после последней точки действия. Если же в творение вложена душа, то перед овациями всегда наступает миг полной тишины в зале. Причем чем сильнее автор пытается донести творение до людей, тем этот миг длится дольше. Все-таки души людей хоть и огрубели, но умели еще разговаривать на едином, понятном всем языке.
На этот раз пауза затянулась. Он улыбнулся. Да, он был сегодня в ударе. По привычке он выглянул из-за кулис и стал рассматривать людей в зеле. Вот они начали подниматься, направляться к выходам. Некоторые из них уже начали делиться впечатлениями о спектакле, некоторые шли молча, чтобы сделать это в более интимной обстановке.
Зал потихоньку пустел… Внезапно он увидел молодую симпатичную девушку, которая сидела и вроде бы и не собиралась уходить. Народ расходился, а она все так же сидела и зачарованно смотрела на сцену, которую уже начали убирать. Уже никого не осталось в зале, а она все сидела…
Джонни Ли вдруг посетило просто непреодолимое желание заговорить с ней. Он аккуратно спустился в зал, тихо и бесшумно сел сзади нее и спросил:
- Понравился спектакль?
Несколько минут она молчала. Сперва казалось, что она переваривает вопрос, но потом он понял, что скорее всего она просто пытается осознать, что спектакль закончился и вне мира кукол (его мира – с гордостью подумал он) есть еще и другой, настоящий мир.
- Я просто потрясена…
Теперь ее слова застали Джонни в раздумьях. Он поднял голову и заметил, что она уже обернулась и смотрит на него. Она улыбнулась и его прошиб легкий озноб. «О Господи, как же она прелестна» - подумал он.
И тут ему захотелось немного поиграть. Он никогда не выходил на поклон, поэтому его лицо было зрителям неизвестно. Поэтому он решил взять себе роль простого зрителя.
- Знаешь, я тоже в восторге от этих спектаклей. Я даже бываю на каждом из них, - сказал он. И он был прав. И в первом, и во втором – он вынужден был бывать на каждом своем спектакле и все свои спектакли ему нравились.
- А то тебе понравилось больше всего? – спросил он. – Мне вот больше всего понравился оригинальный общественный строй, показанный в этом произведении, что и придало этому спектаклю такой определенный шарм.
- Я не могу сказать, что мне понравилось, что не понравилось. Я увидела совсем другой мир и мне кажется, что это мне позволило чуть больше понять себя. И мир в котором я живу, - ответила она.
Джонни Ли пригвоздило к стулу. Идиот. Как же он ее недооценил…
- Наверное так смотрят на нас и наш мир другие боги, - непроизвольно вырвалось у него.
Она понимающе посмотрела на него и снова улыбнулась. У тут она прошлась взглядом по залу.
- Ой, все уже разошлись, - удивленно воскликнула она.
- Причем довольно давно, - теперь уже он не удержался от улыбки.
- Ой, мне пора бежать…
- Можно я тебя проведу? Время-то ведь уже довольно позднее.
- Спасибо большое, я тут в общем-то совсем недалеко живу, но я только переехала в этот город, еще ненароком заблужусь…
Она снова улыбнулась. Он словил себя на мысли, что начинает влюбляться в ее улыбку.
Они вышли из театра и медленно пошли по вечерним улицам. Они шли и разговаривали. О спектакле. О жизни. О различиях жизни персонажей кукольного спектакля и людей, которые их окружают. Они шли, смеялись, болтали, даже не заметили тот момент, как взяли за руки. Так они шли, и время летело еще быстрее, чем их шаги.
- Все, я уже пришла, - сказала она. И улыбнулась. Но на этот раз в ее улыбке была некоторая доля грусти.
Они остановились, но не в силах были разойтись. Они стояли возле лестницы и разговаривали дальше. Внезапно, Джонни Ли захотелось поделиться с ней одним откровением:
- Знаешь, а я ведь тоже играю куклами. Впринципе, все люди играют в куклы, только куклы у них разные. Мир ведь – сущность общая, он не создавался под каждого индивидуально. Поэтому всех хоть что-то да не устраивает в нем. Вот люди и играют в куклы, чтобы компенсировать то, чего им не может дать мир. И есть несколько категорий людей. Первые играют окружающими их вещами, вкладывая в них то, чего они не получают от мира. Вторые играют другими людьми, чтобы подправить мир под себя и взять у него силой то, чего он не дает. Третие – играют в куклы. Они строя т свой собственный мир на основе окружающей реальности, в котором они исправляют все недостатки окружающего мира. Благо путей для этого много – театр, кино, литература, живопись, даже в музыке люди строят свои мир. И делают они это для того, чтобы если появится возможность хоть чуть-чуть изменить мир в лучшую сторону, они были бы к этому готовы. А в какие куклы играешь ты?
- Я даже не знаю… Сложно сказать… Я не отношусь ни к одной категории, которую ты описал. Вещи… Играть ими глупо, их нужно использовать по назначению. Людьми играть я не умею. Не могу. И не хочу. Наверное я слишком наивна и добродушна. А строить свой мир из кукол… Не могу. Я слишком несовершенна для этого. Ведь создав свой мир, придется тех, кто в нем будет жить, наделить чувствами. А я не переживу, если кто-то из них начнет страдать, если кому-то из них будет больно. Ведь на самом деле это будут мои чувства и я себе не прощу, если невинные куклы будут страдать из-за меня… Но я все-таки строю свои мир. Я строю его внутри себя. Внутри меня тот мир, в которм мне уютно. И для этого уюта не требуется никаких жертв.
Ее слова пронзили его, словно молнией. Он посмотрел ей в глаза и сказал:
- Знаешь в чем твое несовершенство? – и ответил не дожидаясь ответа: - В том, что ты – совершенна. Ты – Богиня, причем очень хорошая Богиня, лучшая из лучших. И твой мир – самый идеальный мир. В этом его несовершенство. Однако, не в совершенстве дело. Совершенно / не совершенно… риторика… Ты – Богиня. Причем не только своего мира. Ты – и моя Богиня, поэтому ты Богиня и моего мира тоже…
Она опустила веки, но когда их подняла, посмотрела ему в глаза с такой нежностью и преданностью, что он чуть не растаял.
- Спасибо… Ты тоже Бог. Лучший Бог из всего Богов. И мир твой меня потряс. За полтора часа твоего спектакля я рождалась и умирала, смеялась и плакала, любила и страдала, радовалась и просто жила. Твой мир стал моим миром, настолько он мне оказался близок…
Ее слова тронули его до глубины души. Однако была одна вещь, которая не давала покоя…
- Ты знаешь, что я являюсь кукловодом???
- Да…
- Но откуда, я же тебе этого не говоил???
- Я это поняла еще в начале нашего знакомства…
- Но как???
- А разве можно не узнать человека, глазами которого я смотрела на мир, сердцем которого я чувствовала и разумом которого я мыслила? – она поцеловала его в щечку. – Еще раз спасибо…
Она развернулась и резво побежала по лестнице. Внезапно его сердце сжалось в тревожном предчувствии. Он хотел крикнуть ей вслед, но слова так и не сорвались с его языка. Поэтому его «мы еще увидимся?» гнетущей мыслью повисло в воздухе. Однако она его услышала. Уже у самых дверей она обернулась и с улыбкой произнесла:
- Я знаю где тебя можно найти. А афиши висят по всему городу, - она послала воздушный поцелуй и вбежала в подъезд.
«Я люблю тебя» - мысленно крикнул он ей вслед. «Я люблю тебя» - эхом отозвалась ее душа. У них был один мир на двоих и им даже не нужно было слов – их души разговаривали на одном языке.
Еще несколько минут он стоял под подъездом. Курил. Не думая ни о чем, просто стоял. И ему было так легко и хорошо, что хотелось петь. Он развернулся и побрел домой по вечернему городу, как мальчишка шлепая по лужам и наслаждаясь тем, как луна отражается в каждом брызге, вылетающем из под его ног. Он шел и напевал какую-то новую, но в тоже время очень знакомую мелодию…
(с) Квазиморда
Писано 13.03.2004 в немножко пьяном, но ненакуренном состоянии.
Заранее приношу извинения своим читателям, так как эту весчь я писал скорее для себя, чем для вас.
Но поскольку я щедрый, то не мог с вам и не поделиться. :)
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote