(вот как когда-то набросал этот набросок, так и сюда бросаю, уж простите)
Все сделано из ужасной пустоты.
А произвело ее на свет, как и логично было бы предположить, абсолютное совершенство. Настолько абсолютное, что его даже приличней было бы писать с большой буквы.
Материал, из которого все слеплено, – это пустота. Настолько абсолютная и всепожирающая, что чудо этакое действительно могло получиться только у Абсолюта. Она настолько ненасытная, что отвалиться и довольно заурчать может, лишь поглотив сам Абсолют. Вот такое вот произведеньице вышло у такого вот ваятеля.
Однажды каббалиста РАБАШа спросили: "А вот скажите, уважаемый, ведь Владыка мира создал не только добро, но Он и зло создал?" "Единственное, что создал Творец, – это зло", – ответил РАБАШ.
Ну, с этим ладно, на добро и на зло у нас у каждого свой суд и тяжба. Но как же это все может состоять из пустоты? Абсурд?
Это не так абсурд, как, скажем так, задача. И задача решаемая. Ведь пустота эта не холодная, самодостаточная и первичная. Все ведь как раз наоборот. Страстное желание поглотить Абсолют – вот это пустота, так пустота!
А если так, если она спит и видит полное свое насыщенье Абсолютом, когда любые кроха, запах, звук и вид будущего насыщения – это и полнейшее счастье для нее, и сильнейший раздражитель, – о, тут уже виднеется некий манящий зазор. Заглянув в этот зазор, можно увидеть широкое поле, на котором вполне разместится приличная стройплощадка, а уж на ней, глядь, – тянутся к небесам пролеты и этажи весьма солидного здания.
Чей проект, спрашивается? – Ясно, что Абсолюта.
Откуда у голодной стихии проекты?.. Прораб кто? Подрядчик? – Все Он, все Он.
Ну, а вкалывает кто? Блоки кто под небеса таскает? Глядь, – да это же наша пустота! Вот тебе и стихия... Что ж так? В рабочем-то комбинезончике, а? Что же заставило сменить вольную, жадную до всего, пусть и впроголодь, жизнь на беготню по помостам да на такой горький хлеб?
Молчит упрямо, пот трудовой утирает, пыхтит лишь тяжело да на небо поглядывает. А, ну это ясно, до Вожделенного своего добраться хочешь.
Ну а стройматериал чей? Блок-то покажи, а? Из чего он, чья печать на нем?..
Молчит, взгляд жадный потупив, прячет стыдливо блок за спину.
Да ладно уж, свои ведь люди. Мы ведь тоже, в некотором роде, творение. Показывай, чего уж там...
Показывает.
Лучше было бы нам умереть, чем такое увидеть. В самом страшном сне... Самым злым врагам... Из кровушки сердца ее, из нутра самого, из такой сумасшедшей боли, безнадежной злобы, ненасытности и предсмертного отчаяния этот материал, что нет сил у смертного увидеть это – и остаться в живых.
Что же он светится так, этот блок строительный, эта кроха, морока смертного?
Затаим дыхание. Присмотримся. Сделан он в виде сердца, в форме Храма. Все в нем вовне устремлено, ввысь. Все в нем – абсолют и самоотдача, без остатка. Потому и сияет так этот мрак на протянутых вверх ладонях.
Форму-то где раздобыл такую, а, работяга?
Нет ответа, только сердце кувалдой бухает, лебедка визжит, да шаги быстрые: вверх-вниз, вверх-вниз.
Не хочет отвечать. Ну ничего, сами ответ добудем. Нас молчаньем не возьмешь.