Кинематограф справится с проблемами, возникшими в эпоху глобального финансового кризиса лучше иных рекреационных отраслей… По мнению аналитиков, посещение кинотеатров является одной из самых дешевых форм развлечения и отдыха в европейских странах и США, и их граждане не станут экономить на этом, предпочтя сократить иные расходы, например, на путешествия.
http://lenta.ru/news/2008/12/18/crisis/
Вот так. Хлеба, говорят, может быть, и поубавится, но кинозрелищ меньше не станет. Верить аналитикам, строящим свои прогнозы на песке коньюктур и стоимостей, или не верить – вопрос не в том.
Римская чернь впечатала крепко в наше сознание двучастную формулу минимума человеческих потребностей: хлеб и зрелища.
То есть, кроме хлеба требовали не сносных условий жизни, не новых квартир, не образования для детей и не медицинского обслуживания. Понятий таких не было. Именно потому, что все эти вещи и потребности, сами понятия этих потребностей вторичны, появились намного позже и первый же кризис сдувает их как все наносное и внешнее, - получается, что у человека были и остаются только две потребности: сначала в хлебе, потом в зрелищах. Так это или нет, неважно, интересен сам феномен зрелища.
Что же такое эти зрелища, - не для римской черни, а для человека как части творения?
Попробуем разобраться, воспользовавшись инструментарием науки каббала. Отметим два момента.
Первое: творение – это желание получить, кроме него ничего не сотворено, но, так как мы свои желания используем для самонаслаждения, поэтому называем совокупность наших желаний эгоизмом.
Для эгоизма существует только одно: наполнение = наслаждение, кроме него оно ничего не знает и не может знать. Отсутствие наполнения ощущается как страдание. Каждое наше желание для него – это как сосуд (в каббале термин "сосуд" и обозначает желание), наполнив который, он ощутит наслаждение. Источник наслаждения нашему эгоизму неважен, важно количество. Поэтому, кроме комплекта желаний, присущих конкретному человеку, его эгоизм использует еще одну чудесную возможность увеличить количество сосудов: приобретать желания других в играх и зрелищах.
Участвуя в игре, меняя роли, сопереживая участникам зрелища, влезая в шкуру каждого из них, эгоизм создает для себя массу новых, ему и не снившихся раньше сосудов и наполнений. Таких, которых ежедневная рутина, в которой он изо дня в день заунывно играет давно надоевшие три-четыре роли, дать ему никогда не сможет. Ну еще пару праздников, роли в которых расписаны заранее, ну хоровод ряженых, ну фестиваль, наконец – сколько еще новых ролей, сосудов это ему даст? Хватит пальцев одной руки пересчитать их все.
А зрелище многодейственно. А он не только жаден, наш эгоизм. Он великий умелец выдавить хотя бы каплю наслаждения из любой ситуации.
Зрелище подвигов, наслаждений? Отлично. Он заставляет человека ощущать себя героем, тогда и врагов не в бровь а в глаз бьет он, и фанфары звучат для него, и женщины на экране улыбаются именно ему. При этом внутреннее ощущение серости своей реальной жизни только усиливает наслаждение, льющееся с экрана.
Зрелище смерти, страданий, слабости? Еще лучше, отличные сосуды!  В них просто льется ощущение своей безопасности, силы, и ощущение того, что ты живой, приобретает остроту наслаждения. Это именно то, что тянуло на трибуны цирков римскую чернь и на площади в дни аутодафе чернь городов средневековья.
То есть, качественно множа себя, эгоизм увеличивает количество наслаждения.
Вторая сторона роли зрелищ для человека: благодаря им мы проживаем множество "чужих" жизней. Ведь несмотря на то, что творение разбито на наши мелкие эгоизмы, оно остается единым живым организмом. Все мы можем засвидетельствовать это, видя, как история привела человечество к полной взаимосвязи всех людей на планете, к интеграции всех сторон их жизни.
Пусть это открывается нам только сейчас, - но мы, частички творения, всегда существовали во взаимовключении. Оно живет в нас и на психологическом уровне, в механизмах сопереживания, и в самой возможности ощущения ближнего.
И возможность, которую дают зрелища – прожить множество жизней за один кругооборот, ускоряет наше созревание и рост. Ведь на уровне нашего сознания мы пока еще творение-несмышленыш. Грудничок этакий, которому мамки-няньки иногда на ручки чехольчики из ткани завязывают, чтоб он сам себе глазки не выцарапал. Хотя уже настала пора прийти к выводу, что не надо глазки ногтиками, потому что все мы – одна душа.
Итак, зрелища полезны и нужны, но, поняв их роль в процессе нашего созревания, мы останавливаемся в некоем смущении. Если цель того, что проделывает с нами судьба творения, используя для этого зрелища, - взаимовключение, объединение в единое целое, почему мы не можем это сделать сами и сознательно? Ответ прост: самое сложное в любом деле – это принятие решения. И наш эгоизм, который использует и свои и чужие желания-сосуды для личного наслаждения, боится этого решения как огня.
И все же. От нашего решения сделать все, чтобы человечество стало жить как единое творение, зависит, или же последний этап развития, который показал зубы осенью 2008 года, будет трагическим, или же просто - скрипом двери, которую мы откроем в ясное, светлое будущее всех людей на земле.
Фактического, сознательного объединения человечества нам не избежать, потому что оно востребовано целью творения. Разница только в том, примем ли мы решение сейчас и сознательно или его вынужденно примет горстка выживших на выжженной планете.
Поэтому, возвращаясь к процессу взаимовключения, которому способствуют зрелища, можно сказать следующее: есть намного более эффективный для последнего этапа развития творения способ проживания "чужих" жизней. ("Чужих" в кавычках, потому что все жизни людей на земле это части общей жизни, существует только она, частные наши жизни – это такой, незрелый, способ ее восприятия.) Этот способ - развитие ощущения других как самого себя и ежедневный неустанный труд ради единства людей. Называется "возлюби ближнего как самого себя".