"Желать людям скорой и мучительной смерти и радоваться ее приходу, похоже, становится … хорошим тоном. Всякое известие о чьей-нибудь тяжелой болезни или внезапной кончине — не важно даже чьей — вызывает у сограждан оргиастические спазмы злорадства. Почтение к смерти как к общему для всех концу — древнейшая основа всякой цивилизации, последний бастион общественного консенсуса"... http://www.novayagazeta.ru/data/2009/039/1
Да, проблема. Помню из мемуаров Д.Сикейроса сцену из событий мексиканской революции: «…отвели в сторону и, глумясь, расстреляли». Меня долго беспокоило слово «глумясь» - почему это так важно, главным казалось слово «расстреляли», и если уж расстреляли, какая разница, что проделали с ним до того.
«Почтение» к смерти не стоило бы рассматривать как мистическое отношение к чему-то неведомому, что стоит за жизнью. Намного практичнее и правильней видеть в этом действительно «последний бастион» восприятия того, кто вне тебя, как личности.
Перед тобой твой враг, единственное, что ты хочешь – это отправить его восвояси из этого мира, - или чтобы не мешал, или чтобы дать выход своей ненависти к нему, - но «последний бастион» сидит внутри в виде непонятного ощущения, что ты убираешь из этого мира человека.
Есть еще одна сторона дела: бывает – у отдельных личностей по жизни, у больших групп, у масс это целые периоды в жизни, в истории, - когда к людям относятся как к простому средству, одному из многих, для достижения своих целей.
Но даже и это отношение не требует обязательно глумления над смертью врага или «средства». Просто и по-хозяйски, как у папы Сталина: "нет человека – нет проблемы".
Для всех нас, двуногих прямоходящих, это природно: ко всем окружающим как к средству относимся все мы, точнее, даже не мы, а наш владыка, эгоизм, - отдаем мы себе в этом отчет, или нет. И так как используя, а затем выбрасывая в мусор тот или иной материал или инструмент, нам же и в голову не придет «глумиться» над ним, поэтому радости или злорадства в естественном, природном отношении к другим как к средству, нет.
Но факт остается фактом: получать наслаждение от унижения другого свойственно только человеку. И чем большее унижение наблюдает или причиняет – тем больше наслаждение.
Почему? – потому что только для человека существует внутреннее сравнение себя и окружающих, если мы и приписываем что-то подобное животным, это не больше чем экстраполяция. Поэтому только человек может чувствовать полноту жизни и безопасности, доходящие до "оргастических спазм злорадства", наблюдая мучения и смерть других.
Что действительно сдерживает каждого от подобного, уже совсем даже не звериного, отношения к мучениям и смерти другим – это, как правильно сказал автор статьи, «общественный консенсус».
Бывали, как мы знаем, периоды в истории, или когда консенсус по поводу "морального" отношения к смерти других ослабевал или исчезал вовсе – гражданская война, деление своего же общества "на своих и врагов"– или когда, наоборот, нормы социальной группы или всего общества давали легитимацию наслаждению от мучения других: римские цирки, публичные казни и аутодафе и прочее.
Поэтому ясно, что дело в установках общества.
Эгоистические нормы, какими бы справедливыми не были, имеют цель облагородить наш звериный эгоизм, посадить его в клетку на приличный рацион. Пусть рычит оттуда, можно даже полюбоваться, описать это наше звериное нутро в романах и в газетных опусах, это, наоборот, придает остроту жизни и выглядит как правда-матка, - матка или бесплодная или вынашивающая и в урочный час рождающая уродов, но зато "правда".
Получается, что самый естественный выход из безвыходности эгоизма – изменить установки общества.
Потому что понятно, что если они по-прежнему будут направлены на шаткое урегулирование массы частных эгоизмов – это никогда не решит ни проблему обсуждаемую, ни все остальные проблемы и кризисы, которыми богат и славен эгоизм, запасы лжи необозримы… и так далее.
Сами общественные нормы должны быть направлены на взаимопомощь, осознание взаимозависимости, потому что друг без друга мы действительно ничто, у общества и у человечества вообще есть одна цель – гармоничная, счастливая жизнь.
Этому можно и нужно обучать детей, они с радостью воспримут новые нормы жизни – ведь обучая ребенка, ты "пишешь на чистом листе".
Тогда на достижение общей цели будет направлена вся творческая энергия каждого, весь запал его эгоизма, - который из хозяина превратится в работника. Внутреннее сравнение себя и других, свойственное человеку, происходит в этих условиях уже по другим параметрам, поэтому и источником наслаждения становится не унижение, а счастье других.