Интеллектуализм вымер, когда стал профессиональным, культурные артефакты саморазрушились, когда превратились в объект удачных капиталовложений, правда растеряла собственную чистоплотность после того, как стала котироваться на базаре информационных услуг.Мы не способны медленно и с достоинством насладиться истиной, красотой, правдой, гармонией «уникальнейшего» феномена, так как в очереди за потребительским вниманием стоят тысячи других «уникумов».

Рынок неумолим и требует постоянного наплыва предложений, он не выносит долговременных рисков, умственных борений, кризисов творчества. Изобретение превращается в калькирование, рыночное воспроизводство тянется в «кильватере коннотативных изменений», поэтому постсовременность стоит именовать «обителью третичности, отходов, вторсырья». Лишь совмещение случая с одаренностью, совокупность времени и труда, приводили к единичным шедевральным творениям.

Рынок заранее вник в происходящее, поэтому безответную, необратимую, не рентабельную трату ресурсов кустарей-самородков, он подменил тончайше настроенным конвейерным механизмом продуцирования «одного и того же, но чуточку иного». Здесь господствует выгоднейший принцип «изменяй лишь легкоизменямое, не устраивай революцию, ибо она невозможна». Тиражирование идей станет «демократичным» впрыскиванием яда в «плоть» мысли, интеллектуалистский надрыв («прыжок веры») перестанет цениться, а с фанатичным презрением отвергнется массами в образе «узколобо сакральной придури культуртрегеров».

Когда-то сублимация, писательский флирт, «забота об истине», душащая рефлексия, спиритуальные муки, юношеская проницательность, старческие заветы могли подвигнуть на решающий взрыв «креацио», а ныне это смешные словоблудливые отговорки и говорильня критиков в сравнении с колоссальным фактором единственной ценности – денег и всего того, что хоть как-то взаимообратимо с «мамоной». Их безусловное игнорирование как решающей ценности – это единственное смертоносное прегрешение постсовременного мира, «хула Духа Святого», не прощается никогда.