Это цитата сообщения Богомолка Оригинальное сообщение




[462x698]
Блаженные и юродивые всегда пользовались
на Руси популярностью. Так прозвали людей,
добровольно отказавшихся от всех удобств
и земных благ. Они утешали в скорби и печали,
говорили правду в глаза сильным мира сего,
предсказывали будущее, проповедовали
христолюбие.


Многие из них обитали в
Санкт-Петербурге - все-
таки столица! Это были
удивительные люди, «странной
жизнью» своей снискавшие
популярность и доверие обы-
вателей.
К таким в начале XX века отно-
силась странница Матренушка-
босоножка. В миру ее звали Мат-
реной Петровной Мыльниковой.
Родом она была из Костромы,
где вышла замуж за мещанина
Егора Мыльникова, имела свой
домик и бакалейную лавочку.
Во время Русско-турецкой
войны 1877-1878 годов вме-
сте с мужем она отправилась в
действующую армию сестрой
милосердия. Свое жалованье -
25 рублей в месяц - она тут же
раздавала бедным солдатам.
Муж Матрены погиб на войне,
и всю оставшуюся жизнь вдо-
ва посвятила служению Богу и
ближним. Продав в Костроме
все свое имущество, Матрена
потратила вырученные деньги
на нищих, а сама отправилась
странствовать.
Первый путь ее лежал к Соло-
вецким чудотворцам. С тех пор
она паломничала по святым мес-
там России и Палестины, четы-
ре раза побывав в Иерусалиме.
Там приняла схиму с именем
Мария, дав обет скрывать это
от всех. Ходила она везде боси-
ком, зимой и летом, не обращая
внимания ни на какую погоду.
Теплой одежды тоже никогда не
имела, а носила легкую, летнюю,
и обязательно белую, как эмбле-
му ангельской чистоты. За то и
прозвали ее - блаженная старица
Матренушка-босоножка. На го-
родских улицах ее можно было
встретить почти всегда - босую,
в белом одеянии и с посохом в
руках. Занимала она небольшую
квартирку в деревянном полу-
развалившемся домике рядом с
церковью.
В народе любили Матренушку,
верили в ее провидческий дар.
Говорили, что она помогает
своей молитвой избавиться от
пьянства. Матренушку почитали
плачущие и гонимые, жаждав-
шие поддержки. Иногда стари-
ца принимала по 100 человек в
день, давая советы и утешая.
Много почитателей она имела
среди интеллигенции, среднего
и даже высшего столичного об-
щества. Матренушке жертвовали
деньги, которые она использо-
вала на благотворительные дела
- раздавала нуждающимся, по-
могала их семьям, посылала
пожертвования в монастыри и
бедные приходы. Одного только
лампадного масла она рассылала
по монастырям и приходским
церквям больше 50 пудов в
год.
Старица Матренушка скон-
чалась 30 марта 1911 года. По
паспорту ей значилось 92 года, а
она говорила, что ей уже 97 лет.
Весть о ее смерти быстро раз-
неслась по Петербургу, и тысячи
почитателей пришли к ее дому.
Ее похоронили возле часовни, на
высоком обрыве Невы. На белом
кресте день и ночь, усердием по-
читателей Матренушки, тепли-
лась неугасимая лампада.
А на окраинах столицы (впро-
чем, иногда и на центральных
улицах) нередко видели высоко-
го седовласового старца, одетого
в рваный порыжевший подряс-
ник, подпоясанный веревкой,
босого даже зимой и с длинным
посохом в руках. В народе его
звали «юродивый Михаил».
Многие верили, что у него дар
провидения, и старались разга-
дать смысл его речей.
Михаил вел бродячую жизнь,
ночевал в квартирах бедняков,
считавших его посещения бла-
годатными, а иногда в ночлеж-
ных домах. Жил подаяниями,
говорят, не прочь был пропус-
тить рюмочку-другую и вкусно
поесть, удивляя пристрастием к
жирной пище.
Другой столичный юродивый,
блаженненький Петр, вышел из
среды кладбищенских нищих.
Всю зиму и лето Петр одевался
в рваную женскую кофту и су-
конную шапку с наушниками,
которая напоминала монашес-
кий клобук. Ходили слухи, что
он являлся сыном зажиточных
родителей, прошел два класса
гимназии, но потом заболел
«мозговой болезнью», а после
смерти родителей избрал себе
ремесло юродивого.
Полной противоположностью
блаженному Петру казалась бла-
женненькая Агаша, тоже клад-
бищенская нищая. Ее знали как
частую гостью жен и вдов пе-
тербургских лавочников, содер-
жательниц чайных и табачных
лавок. В отличие от молчальника
Петра, она болтала без умолку
и без всякого смысла, приводя
то и дело плохо понятные, да
еще и исковерканные тексты из
Священного Писания. Этим она
приводила в трепет своих тем-
ных слушательниц, считавших
ее прорицательницей.
Одевалась Агаша во все черное,
могла истребить огромное коли-
чество чашек «кофия» без сахара
«с леденцом», ибо считала сахар
«греховным снадобьем». У Петра
и Агаши, как и у юродивого Ми-
хаила, тоже было много подра-
жателей и подражательниц.
На Невском проспекте и на
Охте часто встречали странника
Виктора Данилова, называвшего
себя «обитателем земного шара»
и представителем «религии зна-
ния». Говорили, что он будто бы
исходил весь земной шар, же-
нился в Якутске, а проповедовать
пришел в Петербург. И в холод,
и в жару он ходил в одном и том
же армяке из грубого домашнего
сукна, с непокрытой головой,
с книжной сумочкой за плеча-
ми. Смотрел он обычно куда-то
вдаль, поверх людей и шумных
улиц. Его душевные проповеди
с призывами «сплотиться ради
нравственного перерождения и
религиозного искания» публи-
ка слушала с удовольствием, но
проходила обычно мимо.
Другой известный в Петербур-
ге странник, Александр Демин,
работал когда-то на Ижевском
оружейном заводе, пока от бес-
причинной тоски не бросил се-
мью и работу и не пошел бродить
по Руси. Жажда прикоснуться
к святым местам привела его
даже в Палестину. За плечами
он неизменно носил кожаную
сумку со сменой белья, а в руках
- посох.
Необыкновенной популярно-
стью на окраинах Петербурга
пользовался в середине 1910-х
годов странник Василий, ко-
торый регулярно появлялся в
Петербурге после своих скита-
ний по Руси. Правда, увидеть
его можно было и мчащимся
в шикарной пролетке по Нев-
скому, Большой Морской или
Миллионной улицам. Выглядел
он необычно - с длинными раз-
вевающимися волосами, босой,
увешанный крестами и иконка-
ми на ярких лентах, с массив-
ных посохом в руках. Босоно-
гий странник ходил по городу,
но чаще всего, причесанный и
благообразный, в белой рубашке
и с баулом в руках, чинно шест-
вовал по храмам.
Квартиру странник Василий
снимал. Побывавшие у него го-
ворили потом, что жил он там не
в бедности. По вечерам его оса-
ждали гости: приходили и бедно
одетые женщины, и расфран-
ченные барыни, и совсем юные
девушки. В очереди просителей
можно было увидеть и рабочего,
и приказчика, и даже коммер-
санта. Считалось, что босоногий
странник необыкновенно искус-
но устраняет семейные ссоры,
мирит супругов и дает полезные
советы молодым.
Не зарастала народная тропа к
часовне блаженного странника
Крайнева, что на Митрофань-
евском кладбище.
Крайнев происходил родом
из Вологодской губернии, всю
жизнь странствовал, а когда од-
нажды захворал и позвали док-
тора, то оказалось, что он носил
на себе вериги: железный обруч
в три пальца толщиной на живо-
те и железную жилетку на груди.
Доктору пришлось позвать сле-
саря, который распилил и снял
вериги с больного.
В петербургском высшем свете
в начале XX века ходила молва
про Митю юродивого, который
предсказывал будущее. С детства
он был убогим: вся левая сторо-
на парализована, а рука совсем
не действовала. Он отличался
косноязычием, и требовалось
много усилий, чтобы разобрать
его странные выкрикивания от-
дельных фраз и мычание. Еще
мальчишкой Митя отправился
в Оптину пустынь, где его при-
ютил старец Амвросий, пользо-
вавшийся большим влиянием
и отличавшийся аскетическим
образом жизни. Монастырская
братия полюбила набожного и
доброго мальчика. Однако вско-
ре Митя юродивый покинул Оп-
тину пустынь.
Судьбой юноши, как рассказы-
вает автор книги «Петербургские
тайны начала ХХ века» Сергей
Глезеров, заинтересовался поме-
щик Н.М.Боборыкин, взявший
его к себе в имение. Было тогда
Мите 18 лет. Но и в усадьбе Бо-
борыкина Митя прожил недолго.
Расставшись с Боборыкиным,
Митя юродивый снова появил-
ся в Оптиной пустыни. Старцу
Амвросию и другим монахам
он сообщил, что его преследу-
ет один и тот же сон. Будто бы
представляется ему холодный
зимний день, и какой-то голос
говорит ему, чтобы он немед-
ленно шел на поляну, где увидит
большое дерево, а на нем мед-
ный крест. Со свойственным
ему косноязычием Митя пове-
дал все подробности этого сна,
что вызывало у многих улыбку.
Однако вещий сон повторялся,
и однажды утром Митя исчез
из Оптиной пустыни, а когда
вернулся, то держал в руках тот
самый медный крест, который
видел во сне. После того случая
молва о Мите юродивом разнес-
лась по всей округе.
Митя ушел из монастыря и
поселился в Козельске. К нему
стал ходить народ - и больные, и
калеки, и, как говорили, «беспо-
койные духом». Митя молился,
благословлял всех, многим пред-
сказывал будущее и предостере-
гал от опасности.
Особенно возросла популяр-
ность Мити, когда он смог спа-
сти дочь одного влиятельного
чиновника, находившуюся в
монастыре и задумавшую по-
кончить жизнь самоубийством.
Митю посетило видение, и он
помчался в монастырь, где за-
стал девушку надевавшей на себя
петлю. Опоздай он на несколько
минут - было бы поздно.
Но слава его так и не вышла бы
за пределы провинции, если бы в
1905 году в Козельск не приехали
два высокопоставленных лица,
наслышанные о Мите юродивом.
Так Митя в том же году впер-
вые попал в Петербург. Особам
петербургского высшего света
Митя предсказывал будущее.
По некоторым сведениям, пе-
тербургский генерал-губернатор
Трепов не раз в тяжелые для себя
дни народных волнений 1905 и
1906 годов звал к себе Митю
юродивого и подолгу с ним бе-
седовал.
Однажды взволнованный
Митя примчался в Петергоф к
Трепову и стал убеждать его не
появляться на улице в тот день,
поскольку он, Митя, «видит зло-
го человека, который стреляет
в генерала». Дворцовый гене-
рал поверил Мите и, как ока-
залось, не напрасно. В тот день
террорист совершил убийство
генерала Козлова, которого при-
нял за Трепова. А незадолго до
последней поездки министра-
реформатора П.А.Столыпина
в Киев Митя обращался к ок-
ружающим с просьбой, чтобы
они немедленно предупредили
Столыпина о том, что в Киеве
его хотят убить. Однако уберечь
премьер-министра от роковых
выстрелов в Киевском оперном
театре в сентябре 1911 года ему
не удалось...
Затем Митя юродивый оказался
в опале. Провожая епископа Гер-
могена во Флорищеву пустынь,
Митя получил официальное уве-
домление, что по распоряжению
петербургского градоначальника
и петербургского губернатора
ему запрещается дальнейшее
пребывание в столице и бли-
жайших к ней уездах. К тому
времени Митя был уже женат
на богатой помещице из Там-
бовской губернии Головниной.
Митя и его супруга дали обет
целомудрия. Вместе они уехали
жить в Козельск, откуда когда-то
Митю забрали в Петербург.