Это цитата сообщения Владимир_Гринчув Оригинальное сообщение
Тайна "завещания" Петра Великого...
Издается с ноября 1990г.
[446x111]
Кто пытался сменить геополитический вектор России
Когда страна на подъеме, когда она возрождается, появляется острая потребность в выборе исторических героев для подражания. Так бывает всегда, но дело это не простое, особенно в наши дни. Действуя наперекор замыслам иных «доброжелателей», Россия начинает возвращать в реальную жизнь свои исторические реликвии и своих героев. Многим это не нравится. И чтобы упредить возрождение русского духа, в ход идет исторический «компромат».
[показать]Несколько лет назад ряд западных газет допустили «утечку». В кремлевском кабинете Владимира Путина появился портрет Петра Великого, сообщали журналисты. Из этого предположения были сделаны далеко идущие выводы. На Западе стали писать о стремлении Президента РФ «править в духе Петра Великого». Вспомнили и о «Завещании» первого русского императора, вокруг которого в разные времена разворачивалась «битва перьев».
И сейчас на исторических подмостках разворачивается нешуточная дуэль: это только внутри России царь Петр называется Великим. А для западного человека царь Петр не столько первый император, сколько первый «русский империалист». Поэтому большинство западных изданий не отходят от традиционных штампов и безустанно пишут про «ужасающий империализм Путина».
Смерть Петра Алексеевича
Петр I умирал тяжело. «Ухудшение наступило 16 января 1725 года, - пишет о предсмертных страданиях императора профессор медицины Александр Маслов. - Появился сильный озноб. Царя уложили на неделю в постель. Лихорадка через неделю исчезла, однако продолжали беспокоить резкая общая слабость, головные боли. Петр причастился Святых Тайн. 23 января было извлечено около 700 мл гнойной мочи (техника и объем операции неизвестны). Император сильно страдал. Боли во время приступов были настолько сильными, что крики Петра слышались за пределами дворца. Можно предположить почечно-каменную колику. 26 января наступило кратковременное улучшение. Петр потребовал принадлежности для составления завещания, но перед этим он попросил поесть. Во время еды у него неожиданно возник приступ судорог. Он потерял сознание. Очнулся лишь через два с половиной часа. Была утрачена способность говорить и владеть правой рукой и ногой. Наступило кровоизлияние в левое полушарие головного мозга. Петр левой рукой с усилием написал на грифельной доске «Отдать все...» и потерял сознание. В пятом часу утра 28 января 1725 года император Петр Великий скончался».
[показать]Проводилось ли вскрытие тела императора после смерти? Этот вопрос до сих пор остается открытым. Еще одна загадка связана с тем, что Петра I похоронили только спустя 40 дней после смерти. Многим может показаться странным, что последние дни жизни императора Петра Великого окружены завесой тайны. Круг исторических источников, которыми располагают исследователи, очень ограничен, а те, что имеются, нуждаются в более тщательном анализе с точки зрения их происхождения. Отсюда появление почти взаимоисключающих версий.
Недавно в свет вышла книга петербургского писателя и исследователя петровской эпохи И.А. Измайловой, в которой читателю, например, предложили новую сенсационную версию смерти Петра Великого - он был убит. При этом более или менее единственная серьезная улика - письмо посла Франции в Шведском королевстве Кампредона. В день смерти Петра Алексеевича Кампредон в своем послании, говоря о его болезни, назвал ее «роковой». Ранее посол предрекал, что проживи царь Петр еще десять лет - и Европе придется отступить перед могуществом Санкт-Петербурга.
А это уже серьезно. Поэтому впоследствии относительно обстоятельств роковой болезни российского императора допускались довольно гнусные намеки. Уже в наши дни, в 1970 году, Центральный кожно-венерологический институт в Москве сделал официальное заключение о заболевании Петра Первого. Это был уникальный случай. Правительство СССР и Академия наук, обеспокоенные отрицательным воздействием различных исторических сплетен на имидж страны, поручили светилам венерологии провести закрытое исследование истории болезни императора. Комиссия в составе профессоров А.Студницына, Н.Смелова, доктора медицинских наук Т.Васильева и кандидата медицинских наук О.Никонова пришла к выводу: «Петр I страдал злокачественным заболеванием предстательной железы, или мочевого пузыря, или мочекаменной болезнью».
Тем самым опровергалась запущенным большевистским историком Покровским оценка Петра Великого как человека, всего таланта которого хватило лишь на то, чтобы заразить жену сифилисом. Нет, российский император до конца своих дней оставался в трезвом уме и твердой памяти. «За три месяца до смерти он совершил еще поездку в Старую Руссу на озеро Ильмень, чтобы распорядиться об устройстве там бассейна с тамошними соляными источниками и о сохранении дубовых лесов, предназначенных для строительства флота до тех пор, пока они понадобятся Адмиралтейству, - вспоминал фельдмаршал Бурхард-Христофор Миних. - По дороге в Старую Руссу и на обратном пути он заехал на Ладожский канал, управление которым было вверено им мне; это сооружение пользовалось особой его любовью, так как, по его выражению, «этот канал должен был питать города Петербург и Кронштадт, доставлять материалы для их строительства, по нему Петр хотел направить поток всех товаров и промышленных изделий, составляющих предметы торговли России с остальной Европой и, наконец, материалы, необходимые для создания и содержания флота».
По словам Миниха, еще до отъезда из Петербурга в Старую Руссу Петр «уже чувствовал болезнь, от которой потом и умер». Однако за эти три месяца император нисколько не озаботился тем, чтобы внести ясность в главный вопрос, волновавший современников - кто станет наследником престола. 5 февраля 1722 года накануне персидского похода года император издал «Устав о наследии престола». Одна только закавыка: император не назвал имени своего преемника, а согласно «Уставу» им может стать кто угодно, на кого укажет Петр. Итак, наследник не определен, императору на это не хватило времени. Так когда же в таком случае российский самодержец успел составить свое «Завещание»\, которое долгие годы европейская элита выдавала за «агрессивные планы» России?
Миф как реальность
Россия эпохи Петра Великого для Европы стала открытием, сопоставимым с открытием Америки, напишет в предисловии к «Истории Российской империи при Петре Великом» знаменитый Вольтер. Действительно, в Европе с изумлением смотрели на то, как «варварская Московия» на глазах превращается в мощное государство, претендующее далеко не на последнее место в «европейском концерте». Поэтому события, происходившие при дворе царя Петра, пытались тщательно отследить европейские дипломаты и заезжие «странники». Они готовили самые подробные отчеты о текущей политике России, добывая при этом любыми способами необходимую информацию. В большинстве случаев именно такие сообщения остаются чуть ли не единственным источником для исследователей, пытающихся разобраться в перипетиях той эпохи. Тем более что сам ход событий в Санкт-Петербурге, особенно после смерти царя Петра, создавал объективные условия для появления разного рода слухов и легенд.
В первую очередь, речь идет, конечно, о так называемом «Завещании» царя Петра. Только трансформация этой идеи произошла самая необычная. Известный дореволюционный историк Казимир Валишевский называет таковым тот самый «Устав о наследии престола» от 5 февраля 1722 года. Но на этом сильно не поспекулируешь. Максимум, что могли сделать иностранные державы, отталкиваясь от текста «Устава»\, подвергнуть сомнению легитимность российской высшей власти после Петра, равно как в свое время Европа отказывалась некоторое время признавать за Петром титул императора.
И тогда в ход идет фантазия. В 1833 году во Франции выходит в свет книга «Записки кавалера де Эон». В ней и публикуется рассказ, как в 1757 году французскому трансвеститу кавалеру де Эон удалось добыть таинственное «Завещание Петра» и привести его в Париж. Надо думать, такой документ он не мог подобрать на одной из мостовых Санкт-Петербурга. Русские должны были беречь подобного рода секретные документы, если они, конечно, были, подальше от рук и взглядов иностранных дипломатов и шпионов. Но кавалер де Эон заявляет в своих мемуарах, что ему удалось достать «завещание» Петра Великого, благодаря тесной дружбе с дочерью Петра Великого. Елизавета Петровна будто бы разрешила французскому авантюристу получить доступ к царскому архиву.
Из мемуаров кавалера де Эон мы узнаем, что по прибытии в Париж он передал «Завещание» Людовику XV. Далее происходит необъяснимая история. Французский король, получивший от своего политического агента столь важный политический документ, никогда и нигде не обмолвился, что знает о его существовании. Как выясняется сегодня, удивляться тут нечему, ведь в строгом смысле слова речь не шла о каком-либо документе за авторством Петра Великого. Просто де Эон подготовил отчет (меморандум) об основных внешнеполитических аспектах политики российского императора царя Петра, эти записки и сейчас хранятся в архивах французского МИДа. Поэтому попытки не одного поколения российских и советских историков искать текст политического «Завещания» вызывают большое удивление. Его нет в природе.
Однако это не останавливает недоброжелателей нашей страны. В 1807-1811 годах накануне вторжения Наполеона в Россию началась большая игра. Она подробно описана историками. В Париже были запущены в обращение два варианта брошюры, включавшей текст «Завещания». В основу легло сочинение польского эмигранта М.Сокольницкого, написанное в 1797 году. Данные материалы в свою очередь были использованы французским чиновником Мишелем Лезюром, который, будучи одновременно историком, написал книгу «Возрастание русского могущества с самого начала его и до XIX века». Произведение Лезюра было предназначено для того, чтобы убедить европейскую публику в наличии агрессивных и наступательных устремлениях российской внешней политики. Петру I приписывалась идея о необходимости для России осуществлять территориальную экспансию в северном, южном и восточном направлениях, вплоть до покорения значительной части Европы, Персии и Индии.
Но вот что важно отметить в этой связи. Как пишет российский историк Александр Строев, выстраиваемый Парижем образ России как страны с активной внешней политикой, начинает восприниматься как факт во французской дипломатической корреспонденции. В 1763 году умирает польский король, и французские дипломаты обсуждают возможный раздел Польши, который, по их мнению, замышляют Россия и Пруссия. А в 1778 году упомянутый нами кавалер де Эон интерпретирует совершившийся в 1772 году раздел Польши как реализацию «излюбленного плана Петра Великого, страстно желавшего приблизить свои границы к Германии, чтобы играть там серьезную роль»\, утверждая, что именно это в 1757 году он и предсказал в представленном Парижу меморандуме. Так представления о России, созданные во Франции, парадоксальным образом совпадают с реальными направлениями русской внешней политики. Но вместе с тем, мифическое «Завещание» загоняет в довольно жесткие рамки информацию, поступающую по дипломатическим каналам. Послы Франции в России сообщают именно те сведения, которые подтверждают внешнеполитическую концепцию правительства. Любые локальные акции России в том или ином регионе воспринимаются как дополнительное подтверждение ее «захватнических планов». Персидский поход 1722 года не стал исключением.
Загадка Персидского похода
К моменту выхода России на мировую сцену политическая ситуация на континенте выглядела следующим образом. Со времен Итальянских войн конца XV и начала XVI века главной пружиной европейской политики являлось соперничество Франции с Австрией. Союзниками Франции в этой вековой борьбе были Турция и Швеция.
Эти два союзника королевской Франции являлись как раз нашими естественными противниками: столкновение России с ними при возобновлении процесса ее государственного развития было неизбежно начертано на географической карте. Куда сначала «рубить окно» - на Запад или Юг - проблема для Петра Великого была не столь очевидной, как кажется многим историкам.
Российский император действовал не с «чистого листа». Еще патриарх Филарет, по политическим соображениям отвергавший союз с католицизмом, активно проводил линию на сотрудничество с протестантскими странами Европы, приглашая в Москву специалистов-протестантов. А патриарх Никон под конец XVII века, поняв ограниченность для развития страны научного и научно-технического потенциала греческой культуры, видит связующими элементами в налаживании контактов с Европой страны Балтии и Польшу. Разгадав планы «лукавых греков»\, поняв нереальность освобождения Константинополя, патриарх Никон разрабатывает в то время, по замечанию историка Вышегородцева, концепцию перемещения центра православия в Москву.
Так что ко времени царствования Петра I разворот на Запад был для России предпочтительнее по многим причинам. Появились у нас там и союзники - Дания и Польско-Саксонское королевство. Первая стремилась вернуть области, отторгнутые от нее Швецией по Копенгагенскому и Альтонскому мирным договорам. Польский же король Август II, курфюрст Саксонский, избранный после смерти Собесского в 1697 году, надеялся вернуть Польше Лифляндию. В 1699 году польско-саксонские войска вошли в Лифляндию, открыв таким образом кампанию. Однако вступив в коалицию, Россия не была готова к войне. Поэтому военных действий наши пока не начинали, будучи заняты мирными переговорами с Турцией и устройством своей армии.
18 августа 1700 года с Турцией был подписан мир, а на следующий день объявлена война Швеции. Так началась знаменитая, но тяжелая для России Северная война, продолжавшаяся 21 год. 1700 - 1706 годы можно с полным правом назвать периодом триумфа шведского оружия. Тем не менее Петр Великий связывал все геополитические планы с освоением невских берегов. В 1703 году появилась новая имперская столица - Санкт-Петербург. Это предопределяло проевропейскую ориентацию последующего российского исторического развития.
Такая перспектива устраивала в Европе далеко не всех, если почти не всех. В европейских дворах понимали, что Петра Великого остановить практически невозможно. Но можно было, как говорится, подбросить «дохлую кошку»\: предложить ему взамен западного южный вариант, сместить геополитические приоритеты на южном и юго-восточном направлениях за счет владений Османской империи и Персии в Малой Азии и Закавказье.
И в 1701 году в Москву из Европы прибывает с необычной миссией армянин Исраэл Ори, сын карабахского мелика (правителя княжества) с бурной биографией. Он входил в состав дипломатической миссии при западных дворах католикоса Акопа IV. Воевал на стороне французов, попал в английский плен. Оказался вхож в окружение ряда немецких князей. Был замечен рядом с Папой Римским Иннокентием XII при дворе австрийского императора Леопольда I.
Исраэл Ори предоставляет Петру обращение карабахских меликов, в котором они просили, чтобы царь проникся состраданием к армянскому народу и освободил его от турецко-персидского ига. «Нет у нас иной надежды, - писали они, - мы надеемся на Бога и твою страну». Ори предложил русскому двору программу, которая содержала следующие пункты: для освобождения армянского и грузинского народов необходимо послать в Закавказье 25-тысячную русскую армию - 15 тысяч конных казаков и 10 тысяч пехотинцев. Конница должна двигаться в Закавказье дорогой, проходящей по Дарьяльскому ущелью, а пехоту следует переправить из Астрахани по Каспийскому морю. Русские войска будут встречены армянскими и грузинскими военными силами.
Ори заявлял, что армяне имеют наготове 17 тысяч воинов в районе Шемахи, 60 тысяч в Карабахе, а в 17 персидских провинциях можно собрать еще более 100 тысяч человек. И если войско царя прибудет в эти края, то армяне берут на себя обязательство содержать его на собственные средства. Ори показал царю кapтy Армении, ознакомил его с древней армянской историей и ее царями и разъяснил те выгоды, которые приобрел бы царь, приняв Армению под свое покровительство. Ори сообщил, что он уже обратился к главам европейских и иных государств и получил согласие австрийского императора и курфюрста Баварии объединить свои силы с русскими для восстановления Армении. Замысел меликов Карабаха - основать у себя на родине независимое армянское государство.
Царь Петр насторожился. Он понимал, что переброска такого количества русских войск в Закавказье в момент войны со Швецией оголяет не только западный фронт, но и ведет к фактической смене геополитических приоритетов. Петр выжидает, оценивает ситуацию. И вот в 1702 году следует ход. Пфальцский курфюрст Иоанн Вильгельм обращается с просьбой к царю Петру разрешить Ори провести через Россию войска, которые будут ему предоставлены в целях освобождения Армении. В ответной грамоте царя Петра, написанной 21 марта 1702 года, говорится, что «того помянутого Исраэля Ори указали принять милостиво»\, и дается согласие на удовлетворение просьбы по существу.
Но Европа не собиралась устраивать очередной «крестовый поход» и воевать за Армению. Никаких войск Ори не получил. Спустя два года в другой грамоте на имя Римского императора Леопольда I от 23 января 1704 года Петр Великий сообщает, что «тому Исраэлю Ори в государствах наших быть и потребы свои иметь ему без опасения с доброхотением позволили». Ори, вернувший в Россию из Австрии, получает от Петра чин полковника и задание прояснить положение армян в Персии. Перед самой поездкой в ответ на запрос вице-канцлера Петра Шафирова дать ли грамоту Исраэлю Ори, Петр не только дал согласие, но и в резолюции написал: «Послать заступительную».
Вот это послание Петра I к персидскому шаху Хусейну от 1 февраля 1707 года. «Понеже нашему царскому величеству всеподанно доносил в службе нашей бывшей полковник Исраэл Орий, что послан он от папы римского к вам, брату нашему, шахову величеству, в некоторых делах, а особливо с заступлением о живущих под вашею высокою державою подданных христиан, и того ради просил он нас, великого государя, всепокорно, дабы и наше величество купно ему сходатайственную грамоту к вашему величеству, яко к особливому нашему другу и соседу дать повелели. В чем мы рассудили за благо то его прошение исполнить и желаем от вашего величества по искони между предки нашими и нами текущей дружбе, да изволите вы, брат наш, ваше шахово величество, его, полковника Исраиля Ория, с сею нашею грамотою с подобающею честию к престолу своему допустить повелеть, и оную приняв любително вразумев, всякую милость к нему, Израилю Орию».
В переводе на обычный язык сие означает, что Петр Великий откровенно открещивается от приписываемых ему замыслов освобождения «кавказских христиан» и заявляет персидскому шаху, что если и есть такой геополитический проект, то он исходит от Папы Римского. Поэтому утверждения многих армянских историков о том, что таким образом царь Петр якобы выстраивал «крышу» для Ория в Персии, выбивается из конкретного политического контекста.
В 1707 году Ори с большой свитой направился в Персию. Но, достигнув Шемахи, он вынужден долго ожидать шахского разрешения на поездку в Исфахан. В Шемахе он встречается с армянскими, грузинскими политическими деятелями, обнадеживает их. В 1709 году Ори прибывает в Исфахан, затем едет в Шемаху, где вновь ведет переговоры с местными политическими деятелями. В 1711 года он возвращается в Астрахань и здесь скоропостижно умирает при не совсем выясненных обстоятельствах.
В 1718 году Россией был заключен торговый договор с Персией, оставшийся, однако, мертвой буквой вследствие политических осложнений в самой Персии. Феодальная междоусобица охватила всю страну, против ослабевшей центральной власти выступил ряд племен. В 1722 году восставшие афганцы овладели Исфаханом и свергли с престола шаха Хусейна. Турция готовилась к новым завоеваниям в Закавказье и Персии. Чтобы подать помощь законному шаху, решено было предпринять каспийский поход в «первую зиму по заключении Ништадского мира».
Весною 1722 года назначенные в «персидскую акцию» войска собрались у Астрахани. Пехота и артиллерия взяты на корабли, конница и иррегулярные войска (9 тысяч драгун, 20 тысяч донских казаков и 30 тысяч татар и калмыков) следовали на Персию берегом моря через Дагестан. Сколько-нибудь значительных боевых столкновений в эту войну не произошло. В конце лета и осенью было занято все Каспийское побережье. Северная Персия (три провинции, с Баку, Дербентом, Астрабадом и Рештом, переименованным в Ряц) превратилась в русскую область. Тем временем в Гяндже стояло объединенное армяно-грузинское войско, дожидавшееся эскадронов императора Петра. Но в его планы вторжение в глубь Персии не входило. 12 сентября 1723 г. в Петербурге посол шаха Тохмаса заключил договор с Россией, по которому к ней переходили Дербент, Баку, провинции Ширван, Гилен, Мазандаран и Астарабад, полоса вдоль всего западного и южного побережий Каспийского моря, а также две страны заключали оборонительный союз против Турции. Но это не останавливает Османскую Турцию. Она начала вторжение в Закавказье. 12 июня 1724 года Россия подписывает договор с Турцией, разграничивающий сферы влияния в этом регионе мира. Армянам Петр I советует переселиться в Дербент, Баку, Гилан и Мазандаран, где уже была установлена российская власть. Как только обстановка в Персии нормализовалась, в феврале 1732 года был заключен договор, а в ноябре 1735 года русские войска покинули Закавказье.
Основные выводы
Так были ли у императора Петра Великого экспансионистские планы по захвату Индии, полному разгрому Персии и Османской империи, о чем уже не одно столетие утверждают западные историки? Анализ серьезных внешнеполитических акций русского императора показывает, что было огромное желание решить реальные проблемы по выходу к Балтии, Черному морю и Каспию, закрепиться там, наладить взаимовыгодные торгово-экономические связи.
Однако у России не было абсолютно никакого стремления создать в Закавказье грузино-армянское государство, пусть даже оно какое-то время и находилось бы под протекторатным правлением. Русская дипломатия того времени, наоборот, стремилась нормализовать отношения с Османской империей и Персией, лавировала и играла на противоречиях между этими странами, но до определенного предела. Усилия страны были полностью сосредоточены на европейском направлении, и смены геополитического вектора при Петре Великом не произошло. Точно так, как при Екатерине Великой. Но это уже другая, правда, очень похожая, история.
Автор - Станислав ТАРАСОВ, Станислав СТРЕМИДЛОВСКИЙ.