ПОГОРЕЛЕЦ ОЛЕГ Он появился на третий или
четвертый день, как я открыл свой пункт приема в
пристанционном поселке Нововязники. Первое время
к моей палатке вообще никто не подходил, больше
интересовались, что тут будет продаваться. А
когда узнавали, что я не столько буду продавать,
а больше покупать у них же, спрашивали, куда я
это барахло, буду потом девать. Я отшучивался.
Народ сделал вывод, что я очень хитрый. Куплю за
копейки у них чугунки, ухваты, коромысла и укачу
с ними в столицу. Там разложу их ,на улице Арбат
и буду продавать иностранцам. Стану таким же
богатым, как Ходорковский или Березовский, на
худой конец, как наш града—управитель- единорос
Фролов, хозяин Вязниковского хлеба--комбината. Я
не планировал брать себе работника в ближайшее
время, платить было нечем. Думал, посижу сам,
какая разница, где мне сидеть дома или здесь в
палатке, пообщаюсь с местными, узнаю историю
поселка, узнаю ,чем народ тут сейчас живет.
Работы в поселке не было никакой. До 90-х годов
практически весь поселок работал на
галантерейке, на железке, да Розе, фабрика им.
Розы Люксембург, тогда гремела, была лучшей в
районе. Сейчас ее нет , местные ищут, копают
металл на Розе, разбирают корпуса фабрики на
кирпичи. И в довершение всех бед поселок
включили в городскую черту ,поселковую
администрацию ,хлеба пекарню ,баню ,сельпо
–ликвидировали а взамен разрешили селянам
называть себя горожанами и подняли тарифы на
коммунальные услуги до уровня городских и больше
о городских благах я ничего от селян не узнал .
На третий или четвертый день моего сидения в
палатке, ко мне зашел Олег, он на меня произвел
хорошее впечатление. Жил неподалеку от палатки,
был инвалидом. По пьяному делу, ему срезало
почти все пальцы на левой руке. Олег получал
небольшую пенсию по инвалидности, что меня тоже
устраивало. Когда-то Олег закончил три курса
Владимирского политеха, с ним интересно было
разговаривать. Он рассказал о себе. Лет пять
назад он жил неподалеку от сюда , в деревне
Свистихино, у него там , был огромный дом,
доставшийся ему от родителей, с большой
усадьбой, чуть ли не в 20 соток. Его прадед
держал когда то извоз, возил сырье на
сеньковские и демидовские фабрики с
ново-вязниковской железнодорожной станции .
Он-то и строил этот дом. Олег свой дом
проворонил . Пьяный уснул, то ли с не затушенной
сигареты, то ли от самодельного обогревательного
козла, дом загорелся, они с женой чудом остались
целы, оба были сильно пьяные. Честно мне
признался, что пьет, пьет в основном от тоски,
от бессмысленности своего существования, да еще
и баба у него пьяница и запойная к тому же.
Он-то может быть бы и не пил, но как она запьет,
он два-три дня терпит а потом запивает сам.
Согласен работать у меня за любую зарплату, лишь
бы не сидеть без дела дома. Мы с ним Сговорились
на пятьдесят рублей в день. Я освободил ему
киоск и укатил в город, стал наезжать к нему
два-три раза в неделю. Олег работал у меня года
полтора или два. Баба у него умерла от запоя,
начала пить и не смогла остановиться. Олег слова
данного мне не пить в палатке, не сдержал,
несколько раз я заставал его пьяного,
валяющегося на полу в палатке, или в траве около
нее, пришлось избавиться. Сейчас Олег живет с
матерью, где-то в районе автовокзала. Наезжая в
поселок Нововязники я познакомился со многими
интересными, можно сказать, замечательными
людьми. Володей Герасимовым, Александром
Федоровичем Наместниковым и другими. Володя
Герасимов – поэт, писатель, выпустивший чуть ли
не десяток своих книг, активный сотрудник
издаваемого мной альманаха, краевед, очень
теплый, отзывчивый человек, наверное, не будь
его, не было бы этих записок. Я никогда не видел
его в унынии или отчаянии, которые постоянно
охватывали меня. Я готов перед ним снять свою
шляпу, он сильнее меня и духом, и телом.
Володя-инвалид, с детства прикован к коляске.
Александр Федорович, хоть ему уже за семьдесят,
бодр и активен, он и сейчас, как всю свою жизнь
занимается спортом, наверное, вся спортивная
жизнь поселка лежит на его плечах и это он
делает добровольно, без принуждения, порой
против воли наших местных чиновников. Скольких
мальчишек он спас от тюрьмы, увлек спортом.
Сколько человеческих судеб не сломались благо
даря ему, не поддается учету. Один даже работает
в правительстве Москвы. На таких людях и
держится моя вязниковская земля. .ЭПИЛЕПТИК
КОСТЯ Знать то я знал его давно, наверное больше
3х лет, а в общем-то совершенно не знал.
Константин из колонии мусорщиков при помойке у
северской девятиэтажки или синеглазки, как ее
еще называют, недалеко от 9-й школы. Жизнь
намного грубее, чем можно это представить. Я
думал беда сближает людей, заставляет делиться
последним, сострадать. В голове у меня каша из
большевистских лозунгов и знания жизни, я
фантазирую одно, а вижу другое. Константин
всегда приходил в мою лавку, с двумя братьями, с
двумя Сергеями и их общей девушки Анжелы.
Бойкостью особой он не отличался, на фоне
остальных, был незаметен. Заметил я его. После
одного случая. Шел дождь, вся эта гопкомпания
завалила в мою лавку и притащила в трех мешках
почти полную дореволюционную энциклопедию
Граната. Я им дал за нее, что то около 500
рублей, и они со смехом ушли. часа через два, а
может и три подходит к моему киоску Костя
грязный, в крови. Я спрашиваю, что случилось. Он
рассказывает, вышли они от меня, взяли литр
самогонки. Пошли в парк, стали выпивать . С ним
случился припадок эпилепсии и дальше он ничего
не помнит очнулся у лавки, где выпивали. Говорит
мне, я очень хочу есть, дай мне, пожалуйста, 5
рублей на супчик. Я дал. С тех пор Костя стал
приходить часто, я давал ему на хлеб и суп.
Косте 26 лет, на вид дашь больше. Жилья своего
нет. Живет, где придется, летом на помойке у 9-й
школы, зимой у друзей таких же, как и он. На
днях, Костя принес мне шинель 50-х годов.
Сказал, что снял ее с какого-то старика из своей
колонии, тот под ней спал.

 

 

ТОЛЯН Начало его жизни было вполне успешным. А
сама она в начале не предвещала никаких
катаклизмов. Родился, закончил неплохо школу в
поселке Нововязники, в одном из крупнейших
поселков района, было время, там жило до 15
тысяч человек, к тому же поселок
железнодорожный, вокзал Вязники и вся остальная
к нему Приблуда и до самих Вязников недалеко,
всего 5 км, постоянно ходит рейсовый городской
автобус. Мать у Толяна была заведующей садиком в
Нововязниках, отца не было, сам Толян хоть и был
росточку ниже среднего, но ладно сшитый, гибкий,
к тому же играл на танцах в ансамбле. Балагур и
весельчак. Девки, его любили, как говорится,
писались кипятком от радости, когда он кого-то
из них шел провожать. Про таких, еще говорят:
первый парень на деревне. Был выпивши, к нему
пристали трое или -четверо, попросили закурить,
стали бить, у него был нож, не сдержался, то ли
он кого-то убил, то ли сильно порезал, дали ему
10 лет тюрьмы. В тюрьме был бригадиром, в
швейной. шил тапочки. Вернулся в 99-м, и стал
никому не нужен . нашел бабу косоглазую , с
двумя детьми, заделал ей третьего. Может с год,
капли в рот не брал, не пил, устроился ко мне в
одну , из моих лавок в районе Толмачева , у 55
магазина ,Проработал месяца три или четыре,
гляжу вокруг киоска стали валятся бутылочки от
настойки боярышника. заметил что он стал
приворовывать с киоска. Уменьшилась выручка
Пришлось от него избавится. Работу Толян потом
больше не нашел, или не искал, спился в конец.
Баба, с которой у него поначалу все так хорошо
складывалось, выставила его за дверь. Он перешел
жить к матери в Нововязники. А как напьется ,
шел пешком в Вязники, к бабе с которой он жил,
якобы навестить своего сына. Она его не пускает,
скандал, соседи, участковый. Он идет назад. Если
я в это время был в лавке, просил у меня на
дорогу, на автобус, я давал. Мне было видно, как
Толян сразу после меня шел в аптеку, наверное,
покупал свой боярышник. Умер Толян. Шел, раз
пьяненький с Вязников в свой поселок к матери,
по темноте, напали на него малолетки, толпой
избили, поиздевались. Поболел Толян немного и
умер. А ведь так хорошо начиналась у него жизнь
и только его мать иногда заходит ко мне, и мы
вспоминаем его, а так, наверное, больше никто.
Баба, с которой он жил, живет теперь с другим. Я
смотрю на окружающий меня мир, через окошко
своей лавки старьевщика и все больше понимаю
что, мало понимаю его. Вот продефилировали мимо
меня Артур со своей супругой Джульеттой,
наверное, ходили голосовать, сегодня ведь
выборы. Артуру 37 лет он покупает битые после
аварии машины, восстанавливает их, потом
продает, а деньги пропивает. Пьет запоями по
месяцу и больше. Не бреется, быстро зарастает
щетиной и опухает от вина. Иногда допивается до
того, что просит у меня, у старьевщика в долг на
чекушку самогонки. Я знаю, если дашь, назад не
спрашивай. Не было случая, что б он вернул мне
долг. Когда не пьет, Артур гордый. Меня за народ
не считает, что для него тогда 10 или 20 рублей.
У него тогда другие измерения. Клиенты Артура
платят помногу. Своего инструмента и гаража у
него нет, поэтому он работает на хозяина. По
слухам, руки у него золотые. За них и держат. С
пьяницей проще разговаривать. Все руки у Артура
в шрамах и ожогах, а глаза слезятся от сварочных
зайчиков. Его супруга Джульетта, пьет вместе с
ним. Пьет больше его, опухает сильнее. Я ее знаю
около 10 лет. За это время, она сменила массу
работ, подолгу нигде не задерживаясь. Отработает
месяц, два от силы три, и ее выгоняют, или за
пьянку, или за воровство. А теперь уж везде
узнали и нигде не берут. Город-то у нас
маленький. пьянки у них начинаются обычно так .
Артур успешно продает очередную восстановленную
им машину, и они начинают ее обмывать. Артур
отрубается. Джульетта в тот момент забирает все
деньги и куда-то исчезает Артур потом ищет ее,
пьет под отдачу .Через несколько дней Джульетта
появляется. Артур лупцует ее. Она сажает его на
15 суток, а потом когда он возвращается, они
вместе пьют, мировую. так и живут ,и дружно. И
весело. У них уже взрослая дочь, ей 15 лет. Что
она видела? Что переняла от родителей, кем она
станет ? А может , это я живу неправильно, ведь
свою ячейку общества я так и не создал. P .S
Вчера вечером, часов около 11, я зашел, в наш
пив бар на повороте. За одним из столиков я
заметил Джульетту. Она попивала из баночки Джин
Тоник и курила , задумчиво пуская в потолок
кольца дыма. Я подсел к Джульетте. Мы о чем- то,
с ней поговорили. Я спросил у нее за Артура, она
сказала, что опять посадила его на сутки.
Прихожу домой, говорит Джульетта, а он валяется
пьяный на диване. Зачем, говорит она мне, дома
мужской труп. Вызвала милицию, пусть в КПЗ
отрезвеет. Я представил Артура в милиции, на
бетонном полу, без курева, страдающего
похмельем. Я засиделся в пив баре заполночь, и
видел как Джульетта пару раз потанцевав с каким
то незнакомцем, вместе с ним ушла. Наверное,
пошли к Джульетте. Через два дня подходя к
своему ларьку, я встретил Артура и Джульетту.
Они выходили из пив бара. Наверное, отмечали
мировую Думал ли кто из нас заканчивая школу
.что с нами будет через 35 лет. Я не думал.
Закадычных друзей у меня по школе не было. Мои
родители, вместе со мной , кочевали в пределах
Вязников постоянно, сменили множество частных
квартир, а в чужую квартиру не больно кого и
приведешь , не всякой хозяйке это понравится. А
меня самого к себе никто не звал, поэтому я рос
и стеснительный и замкнутый, варился сам в себе.
Мои полуграмотные родители, фабричные рабочие, в
хрущевскую оттепель убежавшие из деревни, от
колхоза, понятия о воспитании детей имели самые
смутные. Мать что б накормить и кое-- как одеть,
а отца я видел только спящим после смены , или
перед сменой, или пьяным. Так что я рос, как
лопух под забором. Никто со мной не занимался.
Отец даже в баню не водил и мать просила об этом
соседей. Когда я учился в 10 классе, и мы жили
на очередной частной квартире на Масляной горе,
мои родители надумали разойтись. Отец ушел к
другой женщине, в другую семью. Мать на фабрике,
к этому времени отработала около 20 лет, и ждала
по очереди квартиру, наконец подходила и ее
очередь, нам с ней ,выходила нормальная двушка ,
в новом доме. Надо было подождать еще чуть-чуть,
с пол года , но воспользовавшись ее трудным
положением , председатель профкома льнокомбината
, товарищ Куколев, предложил ей комнатку на
севере , в коммунальной квартире, в старом
фонде. Отец перед своим уходом, опять, что-то
натворил, и нас попросили с частной квартиры
вон. Деваться было некуда. Мать взяла ордер и
вместе со мной 17-ти летним половозрелым
подростком, въехала в комнатушку в коммунальной
квартире, на три семьи , по улице Новой, куда
почти сразу же перевезла из деревни своих старых
родителей. Мы стали жить вчетвером , на 16 ти
метрах. Бабушка была парализована и писала и
какала под себя. Мы , тут же и ели и спали. Я
делал уроки, спал на раскладушке, под столом.
Учился в школе я на одни тройки, поэтому куда то
поступать и не мечтал. Денег у матери постоянно
не хватало. После школы я сразу пошел работать
на фабрику, где работала мать. А потом понял .
Так как я живу , жить нельзя. Если и дальше буду
так жить, повторю судьбу своих родителей. И
Уехал поступать в институт, в Иваново и до сих
пор удивляюсь, что поступил и даже закончил .
Так что в школе, закадычных друзей у меня не
было Вспомнил я об одноклассниках, только в 98
году ,когда вернулся в Вязники, где я никого уже
не знал. Мне удалось разыскать в Вязниках
кое-кого из своих бывших одноклассников: врача,
Славу Шорина, с которым мы более-менее близко
общались 9 и 10 й класс, проректора нашего
техникума Катю Климову, бывшую активистку 7й
школы, Людку Абросимову работающую в земельном
комитете, продавщицу певунью Любку Орлову,
пьяницу Вальку Меньшову, с которой я встречал
рассвет после выпускного, а потом , мы вместе
купались голышом в комзяковских прудах…. От них
я узнал о судьбе некоторых других своих
одноклассников…. Вовка Янцов, наш круглый
отличник, поступал не раз во владимирский
политех, не поступил и спился. Федота Мальцева
по пьяному делу сбило насмерть машиной, когда он
возвращался с работы. Вадик Юсов который приучил
меня к чтению, уже пенсионер он бывший военный,
живет где то под Москвой, Петька Мухин, клоун,
смешивший весь наш класс, отравился паленой
водкой и умер. У Веры Лукиной изнасиловали и
убили дочку. Слава Таратонкин живет и работает в
Нижнем. Гриша Гущин – предприниматель. Наши
школьные отпетые хулиганы Васька Федотов по
кличке Седой и Мишка Цыган, отсидев каждый по 8
или 9 сроков, сгинули, где-то в тюрьме. Лешка
Кампанцев, над которым так тряслась мать, тоже
отсидел за хулиганку 7 сроков, опился водки и
умер. Мой детсадовский друг, одноглазый Красиля
спился и умер. То же самое, было бы, и со мной,
не уедь я в Иваново., не поступи в институт, и
не встреть там Володьку Понятова, который и
помог мне его закончить, и был для меня всем,
гнили бы давно мои косточки, где-нибудь на новом
кладбище в Малахово

 

 

Откуда пошло название поселка Мстера
Действительно, Мстёра упоминается в документах
1628 года как «Богоявленская слободка на реке на
Мстере» и это название, Богоявленская слобода,
бытует до середины 19-го века, а позже слобода
получает официальное название Мстёра. Почему
изменилось название слободы, и когда это
произошло? Обратимся к подшивке газеты
«Владимирские губернские ведомости». 1856 год. 5
мая. Материалы для статистики и этнографии. В
статье «Главные отрасли промышленности жителей
Вязниковского уезда» читаем: «Иконописью
занимаются только жители сел Холуя, Палеха,
слободы Мстеры». В статистическом очерке Н.
Добрынкина, помещенном в сборнике «Труды
Владимирского губернского статистического
комитета», изданном в г. Владимире в 1863 году
более интересная деталь. «В 22-х верстах от г.
Вязники Владимирской губернии, по Шуйской старой
транзитной дороге, лежит на правом берегу речки
Мстёрки, впадающей в реку Клязьму, Богоявленская
слобода, известная под общим местным названием
Мстера...» Значит, слобода имела два названия!
Официальное - Богоявленская слобода. И народное
- Мстёра. (Оцифровывая и сверяя текст, я
намеренно ставлю слово «Мстера» то с «Е» - для
местного читателя, поскольку так написано в
тексте, то с «Ё» - для иногородних, которые
имеют обычай корёжить это имя: написание может
быть любое, а произношение только «Мстёра»,
«мстёрская» и «мстёрский». Когда же появилось
второе неофициальное название и почему? Почему -
понятно. Много было на Руси сел и городов,
получивших название по имеющейся церкви,
например, Благовещенск, Богородск,
Рождественское и так далее. И таких одинаковых
названий было очень много, поэтому
неудивительно, что обычно уточняли
географическое местоположение, т. е. на реке
Мстере. А потом остался лишь географический
признак — Мстера. Когда же появилось второе
название? На этот вопрос трудно ответить
однозначно. Снова листаем подшивку «Владимирских
губернских ведомостей». В газете от 16 апреля
1876 года помещено «Явочное челобитье на
крестьянина слободы Мстеры - Ивана Чикалова в
разбое и грабеже», где читаем «1742 году
октяб-Ря в 17 день... деревни Дубнева крестьянин
Федор Иванов с женою своею Катериною Ивановою
доносили словесно… сего октября 16 дня де они
Федор и жена его во Мстерской слободе на
торгу...» Выходит, что Мстёра — это древнее
народное название слободы. Несколько слов об
Иване Александровиче Голышеве. Это был
удивительный человек, влюбленный в свой край,
много сделавший для его изучения. Голышевым
собрано большое количество старинных документов
и опубликовано в личных изданиях; им написано
более 400 статей и мы пользуемся его трудами.
Голышев был членом двенадцати различных обществ
России. В литографии Голышева выпускались не
только дешевые лубки, но и альбомы с видами
памятников старины Владимирской земли, имеющие
для нас большую ценность. Сотрудничал И.А.
Голышев и с Н.А. Некрасовым. В короткой заметке
не скажешь всего об этом необыкновенном
человеке. В будущем году исполняется 150 лет со
дня рождения Голышева и вы, читатели «Маяка»,
прочтете более подробный рассказ о нем.

 

 

РОЖОК ПОЧТОВОГО ДИЛИЖАНСА» Значительно изменило
городскую жизнь открытие движения в 1837 году по
шоссированной дороге Москва — Нижний Новгород
(современный город Горький) через Вязники.
Торговля и промышленность нуждались в
усовершенствованных путях, объединивших центры
государства по кратчайшему расстоянию.
Стремление сократить длину пути новой дороги
повело к тому, что, начиная от Владимира, линия
ее миновала все крупные населенные пункты.
Единственным исключением явились Вязники, где
шоссе проложили прямо через торговую площадь,
Гористые высокие берега Клязьмы, окружающие
город, потребовали устройства пологих земляных
спусков. При этом в западной части города
пострадал обширный вишневый сад, принадлежавший
купцу Стрижеву, а позднейшая застройка этой
местности долго была известна, как Стрижевка. В
восточной части города земляные работы затронули
территорию Ярополча. При этом пришлось снести
сохранившиеся от XVII века белокаменные башни:
Спасскую — проезжую с городскими воротами,
шестигранную угловую и соседнюю четырехгранную —
глухую, смотревшие с глинистых круч на зеленые
просторы речной долины. В дальнейшем это
послужило началом постепенного уничтожения всех
белокаменных башен Ярополча, уцелевших от
грандиозного пожара 1703 года. Разбирать
старинную каменную кладку было не так-то легко,
хотя нужда в камне была большая и на
строительство и на замощение улиц. Проезжавший
летом 1853 года через Вязники академик Карл Бэр
еще мог видеть своими глазами многие уцелевшие
каменные башни, о чем он с немецкой
аккуратностью отмечает в своем дорожном
дневнике. На территории города шоссе послужило,
началом улицы. Ее так и назвали — Новая улица.
После она переименована в Шоссейную, а в
советское время получила почетное наименование
Советской улицы. Новая дорога, как и старая —
грунтовая, именовалась в народе Владимиркой.
Теперь, как более удобная для перевозок во
всякое время года, она приняла на себя все более
увеличивающийся поток грузов и пассажиров.
Постепенно теряли свое значение дороги: от
Владимира на Муром до Нижнего и так называемая
«Балахонка» от Шуи на Балахну до Нижнего. Новая
улица в Вязниках стала застраиваться добротными
домами, из которых многие сохранились до наших
дней. Для обслуживания проезжающих построил
двухэтажный каменный дом Ермолаев и открыл здесь
первоклассный трактир. Так назывались в то время
гостиницы. Приезжие могли здесь не только
отдохнуть от утомительной дороги в колясках и
тарантасах, но и переночевать. Владелец трактира
имел большой доход вплоть до начала 60-х годов,
до открытия движения по железной дороге Москва —
Нижний. Железная дорога, «Нижегородка» или
«Чугунка», как ее прозвали в народе, в короткое
время подорвала экономику и движение по
Владимирке и Ермолаев поспешил прикрыть свой
трактир. Дом свой он продал, не торгуясь,
вязниковскому купцу Ивану Яковлевичу Куликову, а
сам переехал в Нижний Новгород и здесь открыл
свое заведение, сделавшееся весьма популярным в
80-х годах. После учреждения земства, Куликов
пожертвовал приобретенный им дом новому
ведомству. В нем была размещена Вязниковская
земская управа, просуществовавшая здесь до
революции. В наши дни в этом доме размешены
судебные учреждения. Из интересных в
историческом смысле строений на Советской улице
можно отметить дом угольный, рядом с зданиями
городских электростанций. Дом этот бывший до
революции одноэтажный, построен в 40-х годах
прошлого века и принадлежал Сизякову. Памятная
доска, укрепленная на стене этого дома,
свидетельствует нам, что останавливался у
Сизяковых Николай Алексеевич Некрасов, при
проезде через Вязники в Алешунино. Владелец дома
явился инициатором появления электрического
освещения в Вязниках в начале XX века. Первая
электрическая станция уст-роена была Сизяковым в
соседнем одноэтажном маленьком здании, в котором
ранее располагался кабак. В последующие годы
рядом было выстроено специальное здание для
более мощных машин. Эта электростанция
обслуживала город вплоть до начала 30-х годов.
Купец Стрижев, о вишневом саде которого
упомянуто выше, купил значительный участок
земли, принадлежавший ранее Крапивниковым, на
месте, где в наши дни расположен райисполком.
Учитывая новую обстановку, Стрижев построил на
своем участке дом и открыл здесь постоялый двор.
Когда доходность постоялого двора пала, в 1888
году Стрижев продал свои владения городским
властям. После соответствующего переоборудования
и ремонта здесь была открыта городская управа и
городской банк. Четверть века процветающего
положения шоссированной Владимирки создали
благоприятные условия для деятельности
вязниковских ямщиков, владельцев кузниц,
постоялых дворов, питейных заведений, магазинов
и лавок. Быт вязниковских ямщиков того времени
весьма красочно описан Николаем Алексеевичем
Некрасовым и известным академиком Владимиром
Павловичем Безобразовым. В 80-х годах бывшие
владельцы лихих троек, уже будучи стариками,
вспоминали об этом периоде расцвета, как о
золотом времени. Теперь, пожалуй, пора
рассказать и о почтовых дилижансах и романтике
звуков почтового рожка. Появление шоссированных
дорог, вполне естественно, повело и к улучшению
почтовой связи. Для этого послужили дилижансы.
Эти вместительные экипажи служили для перевозки
не только почты, ценных грузов, но и пассажиров.
Впервые вязниковскую Новую улицу огласил звук
почтового рожка, грохот колес и стук подков
четверки коней, запряжённых в дилижанс, только в
1847 году, звуки рожка, сопровождавшие новое
средство передвижения, служили сигналом для
всего встречного транспорта. Все заблаговременно
должны были сворачивать вправо, освобождая путь
для дилижанса. Весь путь дилижанс производил
рысью, а на почтовых станциях производилась
только сдача почты, быстрая смена лошадей и
посадка пассажиров. Весь путь от Москвы до
Нижнего Новгорода преодолевался за сутки. Но
почтовому рожку дилижанса на Владимирке не
повезло. В начале 1860-х годов движение их
прекратилось. Почтовый поезд «Нижегородки»
выполнял эти функции и быстрее и лучше, но и
более прозаично, без романтики. На самом деле
Вязниковский кремль – город Ярополч не имел
белокаменных башен. Все башни и стены были
деревянными, Так что же видел тогда немец Бэр?
Действительно, при прокладке шоссе Москва –
Нижний Новгород обрубали склон Яропольской горы,
и одну башню пришлось разобрать. Это была башня
со стороны деревни Толмачева, – на том месте
сегодня стоит Народная больница, а срубленный и
выровненный склон – это нынешняя улица Красное
шоссе. В связи с плохим насыпным грунтом именно
та восточная башня имела высокий каменный
фундамент, - почти треть башни по высоте. Вот
этот камень разобранного фундамента и лежал
вдоль новой построенной дороги в кучах. Это и
дало проезжавшему Карлу Бэру повод записать в
дневнике о каменных башнях. Да еще он мог
увидеть и принять за башню великолепную
колокольню, которая по сию пору стоит рядом с
тем местом, где была одна из западных
яропольских башен.

 

 

Говорят, когда-то хотели ее довести до
китайского города Пекина, да помешала высокая
политика. Сейчас, когда старанием нынешних
хозяев страны, мой трудолюбивый текстильный
городок превращен в скопище алкоголиков,
помоешников, нищих и безработных, на нее выходят
подрабатывать, кто вениками, кто ягодами, кто
грибами, а кто и собой. У нас в Вязниках бабу,
выходящую на трассу и торгующую собой, называют
плечевухой. Она оказывает секс услуги проезжим
шоферам за деньги, и как пояснил один мой
знакомый дальнобойщик, весьма недорого. Я думаю,
не стоит ее за это осуждать, нынешняя власть не
оставила ей особого выбора, или иди вкалывай с
утра до ночи за копейки, живи в нищете, или
забывай про стыд. Есть у нас, у русских, на этот
случай пословица «стыд не дым, глаза не выест».
Не редкость в Вязниках, когда сами мужья ставят
своих жен на трассу, а некоторым из проституток
приходится кормить еще и детей. И мне в мои 54
года пришлось выйти на трассу. До этого я
работал в Вязниках. Было у меня 10 палаток -
киосков, установленных в лихих 90х отцами города
- демократами и брошенных по причине не
нужности. Бизнес укрупнился, перешел в магазины,
переделанные из квартир. Я выкупил эти железные
ларьки. Набрал людей. Вместе со мной было еще 20
пенсионеров. Мы принимали от населения старые
вещи, мыли их, чистили, реставрировали и снова
продавали с небольшой наценкой. Практически все
Вязники бежали к моим ларькам, кто продать, а
кто и купить. На прибыль я начал издавать
небольшой журнальчик под названием «Альманах
вязниковского офени», календари, плакаты,
открытки с видами моего родного города Вязники.
И стал белой вороной на фоне других
предпринимателей. Вызвал я также интерес у
главного чиновника Вязниковской земли Жени
Виноградова по кличке «долька*. Консенсуса с ним
не получилось. И мои ларьки стали убирать с улиц
на территорию городского благоустройства один за
другим. Их стаскивали краном у меня на глазах,
последний, в микрорайоне Север, поднимали вместе
со мной и матерью. Нас даже арестовали, отвезли
в милицию. Я и моя 80 десятилетняя старушка мать
просидели в милицейском обезьяннике часа три
пока чиновники грузили и увозили киоск. Так что
насчет милиции –полиции у меня иллюзий нет.
Жители Вязников и района написали коллективное
письмо в администрацию города и района что бы им
оставили хотя бы один киоск, где можно было бы
сдавать или приобрести подержанные вещи, но
чиновники не послушали – своих земляков.
господин Фролов хозяин Вязниковского хлеба
комбината, бывший в то время градоначальником и
напрудивший под себя несколько десятков
магазинов, сказал мне что в мои киоски он
никогда не пойдет. Мне прислали постановление в
том, что мои палатки портят лицо города. Меня
так же предупредили, что если я в короткий срок
не уберу из них свое барахло, киоски разрежут на
металл, а то, что в них находится, зароют
бульдозером в землю. Я кинулся спасать нажитое,
купил полуразрушенный дом в деревне Илевники ,
на 308 километре трассы М-7 и свез в него из
киосков все. Так и получился этнографический
музей «Лавка случайных вещей», который теперь
всем нравится. Я только сейчас начал понимать
мой частный музей это не то же самое что частная
коллекция. Частные коллекции - это собрание
однотипных предметов. Утюгов самоваров картин и
тд. а частные музеи отражают суть того места где
они находятся то есть являются хранилищем
краеведческого материала что делает их
уникальными и очень интересными. Я думаю за
такими музеями как у меня большое будущее. Эх
если бы чиновники могли бы это понять. Не надо
мне от них помощи, только бы не мешали. А
впереди у меня большие планы: сделать для
малышей живой уголок с курочками, кроликами,
козликом, террасу для выставок молодых
художников, музей матерной частушки, полевой
стан. Дорогу длиною в жизнь рассказывающую об
истории России и аллеи рассказывающие о
заселении этих краев славянами о татарах,
мордве, чувашах. Часть 2 Прошлым летом я
безвыездно жил в своем доме-музее, днем работал,
принимал посетителей, проводил экскурсии, а по
вечерам, когда закрывался, обрабатывал эти вот
рассказы. В один из дней после закрытия музея я
выпил и прилег отдохнуть на старом с деревянными
полочками и зеркалом диване, задремал. И вдруг
сквозь сон мне показалось, что мои старые вещи
стали между собой разговаривать. В последующие
вечера я только притворялся, что засыпаю, а сам
записывал рассказы вещей. Часть 3 - А
дальновидный человек наш хозяин, Станислав
Геннадьевич,- сказал глухим голосом чугунный
угольный утюг с трубой, стоящий на старинной
этажерке рядом с блокадным ленинградским
метрономом, - собрал нас с чердаков, подвалов,
свалок. Отчистил, отмыл, дал нам можно сказать
вторую жизнь, и теперь показывает нас и
рассказывает о нас заезжим людям, а мы дремлем
целый день на полочках, зато вечером и ночью
можем немного поболтать. - А давайте расскажем
каждый о себе, свою историю,- предложил бюст
Максима Горького из белого мрамора-бисквита, - я
все это запишу, а потом подкину эти записи
Станиславу Геннадьевичу, пусть он о нас
прочитает. Может и в книжке своей пропечатает.
Тут вещи одобрительно заспорили между собой,
каждый рвался вперед - рассказать свою историю.
Но зазвонил колокольчик с надписью «дар Валдая
1807 г», призывая их к порядку, а партийный
билет строго сказал, что надо установить
очередность и регламент. На том и порешили. - С
кого начнем, - с нажимом в голосе спросил до
этого как бы дремавший на полке бюст из черной
глины Феликса Эдмундовича Дзержинского. -А
давайте с меня,- бесшабашно сказал, окованный
железом, черный от старости сундук.