[640x480]
http://odnoklassniki.ru/group/51814498173075

этнографический музей вязниковского уезда " лавка
КРЕСТОВОЗДВИЖЕНСКАЯ кладбищенская церковь. Меня крестили в год полета Гагарина в космос в Воздвиженской кладбищенской церкви. Из девяти вязниковских храмов доживших до советской власти, местный коммунистический городской совет , пощадил только ее одну, наверное из за того, что она располагалась за городом, вдалеке от промышленных предприятий, на действующем городском кладбище. Большевистская власть отчего то, побоялась полностью запретить православным, исполнять христианские обряды, отпевать усопших и крестить своих детей, хотя и не приветствовала и всячески агитировала против этого. Я не помню сам обряд своего крещения, но помню как хозяйка частной квартиры, где мы в то время жили, баба Дуня Кузнецова, уговаривала мою мать меня окрестить, а мне уже было около 5ти лет. Я помню как разглядывал внутреннее убранство церкви, как она меня поразила своими размерами и рисунками ,особенно на потолке . Помню яркие свечи в полумраке помещения,2е ступеньки к алтарю ,запах ладана, пение певчих, батюшку в нарядной блестящей белой одежде, помню мне чем то помазали лоб , дали в чайной ложке чего то испить, ,я целовал икону ,крест ,руку священника . сейчас мне 52 года ,но когда у меня суетно и тревожно на душе я снова иду туда ,где меня когда то крестили и верю , со мной всегда мой ангел , которому вручили меня в момент моего крещения . Для справки тем кто не знает , Воздвиженская церковь построена в 1794 году как кладбищенская, на средства купца Водовозова. Не закрывалась при советской власти и служит исправно Вязниковскому народу до сих пор ,там всегда многолюдно Особенно в дни христианских праздников , недавно при ней открылся христианский лицей ПРЕОБРАЖЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ. До 8го класса я жил с родителями на частной квартире у Павлова дома в Петрино, учился в 7й школе, сейчас она пятая, отец мой работал на ярцевской фабрике ,я был приписан к детской ярцевской больнице ,раз в неделю обязательно ходил в ярцево в баню ,там была в то время одна из лучших парных в городе. Что б попасть в помывочное отделение, надо было высидеть обязательно очередь, мне нравилось в ней сидеть, наблюдать за людьми ,слушать о чем они говорят, а после бани в буфете выпить стакан холодного ,с пузырьками цветного лимонада ,около бани был круглый сквер ,в нем летом было много зелени, росла в основном сирень , а зимой лежал нетронутый девственный снег ,стояли удобные лавочки, но люди в сквер почти никогда не заходили, там всегда одиноко стояла скульптура Зои Космодемьянской, и я не мог понять причем тут партизанка Зоя и мой город Вязники, какая между ними может быть связь, а недавно ко мне, в мою лавку старьевщика , двое помоешников принесли мешок старых дореволюционных журналов и в одном из них я нашел листки с описанием церковных приходов, по Вязникам и уезду за 1916 год, и в них я прочитал ,что на том месте где сейчас заброшенный сквер и стояла партизанка Зоя, раньше, была каменная церковь во имя Преображения Господня с деревянной, колокольней , построенная на средства фабриканта Демидова в 1886 году для рабочих его фабрики, при церкви была открыта начальная школа. Преображенскую церковь снесли, самую первую из Вязниковских церквей, в год великого перелома, крестьянского хребта, раскулачивания. На 12 год большевистской власти. Когда всем стало ясно, что новая власть, почти ничего из того, что обещала, сделать для рабочих и крестьян не может. И они как всегда потеряли. Надо было отвлечь чем- то их внимание от насущных проблем и кого- то, обвинить во всех своих не удачах. С ее разрушения, можно считать, и начался, в нашем краю, воинственный поход на церковь, раскулачивание, установление сталинской диктатуры . Першино. Я не могу объяснить ее название. Может, у первого его поселенца першило в горле. Он часто откашливался, за что и получил кличку Першин, не знаю? Таких фамилий в деревне не было. Першино страна моего детства. Все мое детство, считай до седьмого класса, прошло там. Моя мать была родом оттуда. И на все лето, на каникулы, меня отправляли туда, к бабушке Нюре и дедушке Николаю. Воспоминания о Першино, наверное, лучшие. Что я ношу в себе. Деревушка была со всех сторон окружена лесом. Лес подступал к ней сразу со всех четырех сторон. Между лесом и деревней поля ржи, во ржи васильки, я любил их сбирать. В Першино было домов двадцать или чуть больше. Дома стояли в два порядка. В деревне был колхоз. Я помню конюшню, колхозное стадо, свинарник, земляные бурты с картошкой, сеялку с рулем. Я на нее часто забирался и рулил, когда я учился в классе пятом или шестом. Колхоз ликвидировали, деревню признали неперспективной. Я до сих пор помню, как ходил по стерне босиком и скошенная у корня трава, сильно кололась. Как я с бабушкой Нюрой искал и рыл в лесу корни калгана на чай, как с дедом Егором и братом Левкой, драл какую-то кору. Как потом мы сдавали ее заготовителям, помню, как на у околице с деревенскими пацанами ловил майских жуков, помню, как по вечерам дедушка зажигал керосиновую лампу, и она лила по потолку и стенам замечательный желтый свет. Помню пригорок рядом с деревней, там раньше всего созревала земляника, помню огород у нашего дома, перед ним росла калина и облепиха. Помню нашу кормилицу корову, Субботку По вечерам я с бабушкой встречал ее со стада на крыльце. Корова подходила к крыльцу и начинала рогом чесаться о прясло. Бабушка давала ей краюху черного хлеба, посыпанного солью. Прежде от этой краюхи откусывал я. Тогда мне казалось, что ничего нет на свете вкуснее коровьей еды. Бабушка шла, доила корову, на ночь мы пили по кружке парного молока, пахло коровой и сеном. Зады нашего дома выходили на гумно, там дедушка сеял разнотравье на сено, для нашей любимицы-коровы. Потом шел наш картофельный огород, потом шла грунтовая дорога, за ней колхозное поле ржи. Осенью на нем золотились стога соломы, за полем шел лес. Иногда я часами стоял и смотрел, как за него опускалось круглое красное солнце. А в дождливую ненастную погоду, как раскачивались макушки сосен, в сенях в доме зимой стояла большая кадушка с грибами, груздями, волжанками, подгруздками, мы их ели с картошкой. Моя бабушка, хоть и была неграмотной, умела заговаривать зубы и ворожить на картах. Часто мы приезжали к бабушке и деду вдвоем, я и мой двоюродный брат Левка. Он был на год старше меня, как и все дети, мы баловались. Покуривали на сеновале и чуть его не сожгли, отливали и пили дедову брагу, доливая потом ему, чтоб он ничего не заметил воды, делал лук и стрелы, стреляли по курам. Бабушка нам ставила оценки по поведению, все больше двойки. На конце деревни у колхозной конюшни, было два пруда. Там деревенские бабы полоскали белье и пила скотина. Берег был устелен коровьими лепешками и конским навозом. А мы дети купались, иногда деревенские мужики ходили по прудам бреднем. Потом был праздник у всей деревни. Выловленную рыбу варили тут же на берегу. В большем котле, На уху собиралась вся деревня. Ни телефона, ни медпункта, ни клуба, ни магазина в Першино не было. За всем этим надо было идти за пять километров в соседнюю деревню Симонцево. Раз в неделю дед собирался в магазин. Мы с Левкой шли с ним. Хлеб покупали сразу на неделю, как он пах, еще брали консервы, сахар, иногда килограмм слипшихся конфет. Когда мы подросли, стали бегать в Симонцево самостоятельно, в клуб, в кино. Сеанс стоил пять копеек Ходили драться с симонцевскими пацанами, ходили на гулянки к девкам. Как приятно было возвращаться по ночной темноте через лес, сквозь сосны светила луна, пахли фиалки, иногда кричал филин. Першино - это мое детство, а детство у каждого свое. Каждый кустик, каждая тропинка там для меня чего-то значит, все там дорого мне до сих пор, хоть деревни такой давно уже нет
•••
[640x480]
этнографический музей вязниковского уезда " лавка



этнографический музей вязниковского уезда " лавка
ПОГОРЕЛЕЦ ОЛЕГ Он появился на третий или четвертый день, как я открыл свой пункт приема в пристанционном поселке Нововязники. Первое время к моей палатке вообще никто не подходил, больше интересовались, что тут будет продаваться. А когда узнавали, что я не столько буду продавать, а больше покупать у них же, спрашивали, куда я это барахло, буду потом девать. Я отшучивался. Народ сделал вывод, что я очень хитрый. Куплю за копейки у них чугунки, ухваты, коромысла и укачу с ними в столицу. Там разложу их ,на улице Арбат и буду продавать иностранцам. Стану таким же богатым, как Ходорковский или Березовский, на худой конец, как наш града—управитель- единорос Фролов, хозяин Вязниковского хлеба--комбината. Я не планировал брать себе работника в ближайшее время, платить было нечем. Думал, посижу сам, какая разница, где мне сидеть дома или здесь в палатке, пообщаюсь с местными, узнаю историю поселка, узнаю ,чем народ тут сейчас живет. Работы в поселке не было никакой. До 90-х годов практически весь поселок работал на галантерейке, на железке, да Розе, фабрика им. Розы Люксембург, тогда гремела, была лучшей в районе. Сейчас ее нет , местные ищут, копают металл на Розе, разбирают корпуса фабрики на кирпичи. И в довершение всех бед поселок включили в городскую черту ,поселковую администрацию ,хлеба пекарню ,баню ,сельпо –ликвидировали а взамен разрешили селянам называть себя горожанами и подняли тарифы на коммунальные услуги до уровня городских и больше о городских благах я ничего от селян не узнал . На третий или четвертый день моего сидения в палатке, ко мне зашел Олег, он на меня произвел хорошее впечатление. Жил неподалеку от палатки, был инвалидом. По пьяному делу, ему срезало почти все пальцы на левой руке. Олег получал небольшую пенсию по инвалидности, что меня тоже устраивало. Когда-то Олег закончил три курса Владимирского политеха, с ним интересно было разговаривать. Он рассказал о себе. Лет пять назад он жил неподалеку от сюда , в деревне Свистихино, у него там , был огромный дом, доставшийся ему от родителей, с большой усадьбой, чуть ли не в 20 соток. Его прадед держал когда то извоз, возил сырье на сеньковские и демидовские фабрики с ново-вязниковской железнодорожной станции . Он-то и строил этот дом. Олег свой дом проворонил . Пьяный уснул, то ли с не затушенной сигареты, то ли от самодельного обогревательного козла, дом загорелся, они с женой чудом остались целы, оба были сильно пьяные. Честно мне признался, что пьет, пьет в основном от тоски, от бессмысленности своего существования, да еще и баба у него пьяница и запойная к тому же. Он-то может быть бы и не пил, но как она запьет, он два-три дня терпит а потом запивает сам. Согласен работать у меня за любую зарплату, лишь бы не сидеть без дела дома. Мы с ним Сговорились на пятьдесят рублей в день. Я освободил ему киоск и укатил в город, стал наезжать к нему два-три раза в неделю. Олег работал у меня года полтора или два. Баба у него умерла от запоя, начала пить и не смогла остановиться. Олег слова данного мне не пить в палатке, не сдержал, несколько раз я заставал его пьяного, валяющегося на полу в палатке, или в траве около нее, пришлось избавиться. Сейчас Олег живет с матерью, где-то в районе автовокзала. Наезжая в поселок Нововязники я познакомился со многими интересными, можно сказать, замечательными людьми. Володей Герасимовым, Александром Федоровичем Наместниковым и другими. Володя Герасимов – поэт, писатель, выпустивший чуть ли не десяток своих книг, активный сотрудник издаваемого мной альманаха, краевед, очень теплый, отзывчивый человек, наверное, не будь его, не было бы этих записок. Я никогда не видел его в унынии или отчаянии, которые постоянно охватывали меня. Я готов перед ним снять свою шляпу, он сильнее меня и духом, и телом. Володя-инвалид, с детства прикован к коляске. Александр Федорович, хоть ему уже за семьдесят, бодр и активен, он и сейчас, как всю свою жизнь занимается спортом, наверное, вся спортивная жизнь поселка лежит на его плечах и это он делает добровольно, без принуждения, порой против воли наших местных чиновников. Скольких мальчишек он спас от тюрьмы, увлек спортом. Сколько человеческих судеб не сломались благо даря ему, не поддается учету. Один даже работает в правительстве Москвы. На таких людях и держится моя вязниковская земля. .ЭПИЛЕПТИК КОСТЯ Знать то я знал его давно, наверное больше 3х лет, а в общем-то совершенно не знал. Константин из колонии мусорщиков при помойке у северской девятиэтажки или синеглазки, как ее еще называют, недалеко от 9-й школы. Жизнь намного грубее, чем можно это представить. Я думал беда сближает людей, заставляет делиться последним, сострадать. В голове у меня каша из большевистских лозунгов и знания жизни, я фантазирую одно, а вижу другое. Константин всегда приходил в мою лавку, с двумя братьями, с двумя Сергеями и их общей девушки Анжелы. Бойкостью особой он не отличался, на фоне остальных, был незаметен. Заметил я его. После одного случая. Шел дождь, вся эта гопкомпания завалила в мою лавку и притащила в трех мешках почти полную дореволюционную энциклопедию Граната. Я им дал за нее, что то около 500 рублей, и они со смехом ушли. часа через два, а может и три подходит к моему киоску Костя грязный, в крови. Я спрашиваю, что случилось. Он рассказывает, вышли они от меня, взяли литр самогонки. Пошли в парк, стали выпивать . С ним случился припадок эпилепсии и дальше он ничего не помнит очнулся у лавки, где выпивали. Говорит мне, я очень хочу есть, дай мне, пожалуйста, 5 рублей на супчик. Я дал. С тех пор Костя стал приходить часто, я давал ему на хлеб и суп. Косте 26 лет, на вид дашь больше. Жилья своего нет. Живет, где придется, летом на помойке у 9-й школы, зимой у друзей таких же, как и он. На днях, Костя принес мне шинель 50-х годов. Сказал, что снял ее с какого-то старика из своей колонии, тот под ней спал.
•••

[640x480]

этнографический музей вязниковского уезда " лавка
ТОЛЯН Начало его жизни было вполне успешным. А сама она в начале не предвещала никаких катаклизмов. Родился, закончил неплохо школу в поселке Нововязники, в одном из крупнейших поселков района, было время, там жило до 15 тысяч человек, к тому же поселок железнодорожный, вокзал Вязники и вся остальная к нему Приблуда и до самих Вязников недалеко, всего 5 км, постоянно ходит рейсовый городской автобус. Мать у Толяна была заведующей садиком в Нововязниках, отца не было, сам Толян хоть и был росточку ниже среднего, но ладно сшитый, гибкий, к тому же играл на танцах в ансамбле. Балагур и весельчак. Девки, его любили, как говорится, писались кипятком от радости, когда он кого-то из них шел провожать. Про таких, еще говорят: первый парень на деревне. Был выпивши, к нему пристали трое или -четверо, попросили закурить, стали бить, у него был нож, не сдержался, то ли он кого-то убил, то ли сильно порезал, дали ему 10 лет тюрьмы. В тюрьме был бригадиром, в швейной. шил тапочки. Вернулся в 99-м, и стал никому не нужен . нашел бабу косоглазую , с двумя детьми, заделал ей третьего. Может с год, капли в рот не брал, не пил, устроился ко мне в одну , из моих лавок в районе Толмачева , у 55 магазина ,Проработал месяца три или четыре, гляжу вокруг киоска стали валятся бутылочки от настойки боярышника. заметил что он стал приворовывать с киоска. Уменьшилась выручка Пришлось от него избавится. Работу Толян потом больше не нашел, или не искал, спился в конец. Баба, с которой у него поначалу все так хорошо складывалось, выставила его за дверь. Он перешел жить к матери в Нововязники. А как напьется , шел пешком в Вязники, к бабе с которой он жил, якобы навестить своего сына. Она его не пускает, скандал, соседи, участковый. Он идет назад. Если я в это время был в лавке, просил у меня на дорогу, на автобус, я давал. Мне было видно, как Толян сразу после меня шел в аптеку, наверное, покупал свой боярышник. Умер Толян. Шел, раз пьяненький с Вязников в свой поселок к матери, по темноте, напали на него малолетки, толпой избили, поиздевались. Поболел Толян немного и умер. А ведь так хорошо начиналась у него жизнь и только его мать иногда заходит ко мне, и мы вспоминаем его, а так, наверное, больше никто. Баба, с которой он жил, живет теперь с другим. Я смотрю на окружающий меня мир, через окошко своей лавки старьевщика и все больше понимаю что, мало понимаю его. Вот продефилировали мимо меня Артур со своей супругой Джульеттой, наверное, ходили голосовать, сегодня ведь выборы. Артуру 37 лет он покупает битые после аварии машины, восстанавливает их, потом продает, а деньги пропивает. Пьет запоями по месяцу и больше. Не бреется, быстро зарастает щетиной и опухает от вина. Иногда допивается до того, что просит у меня, у старьевщика в долг на чекушку самогонки. Я знаю, если дашь, назад не спрашивай. Не было случая, что б он вернул мне долг. Когда не пьет, Артур гордый. Меня за народ не считает, что для него тогда 10 или 20 рублей. У него тогда другие измерения. Клиенты Артура платят помногу. Своего инструмента и гаража у него нет, поэтому он работает на хозяина. По слухам, руки у него золотые. За них и держат. С пьяницей проще разговаривать. Все руки у Артура в шрамах и ожогах, а глаза слезятся от сварочных зайчиков. Его супруга Джульетта, пьет вместе с ним. Пьет больше его, опухает сильнее. Я ее знаю около 10 лет. За это время, она сменила массу работ, подолгу нигде не задерживаясь. Отработает месяц, два от силы три, и ее выгоняют, или за пьянку, или за воровство. А теперь уж везде узнали и нигде не берут. Город-то у нас маленький. пьянки у них начинаются обычно так . Артур успешно продает очередную восстановленную им машину, и они начинают ее обмывать. Артур отрубается. Джульетта в тот момент забирает все деньги и куда-то исчезает Артур потом ищет ее, пьет под отдачу .Через несколько дней Джульетта появляется. Артур лупцует ее. Она сажает его на 15 суток, а потом когда он возвращается, они вместе пьют, мировую. так и живут ,и дружно. И весело. У них уже взрослая дочь, ей 15 лет. Что она видела? Что переняла от родителей, кем она станет ? А может , это я живу неправильно, ведь свою ячейку общества я так и не создал. P .S Вчера вечером, часов около 11, я зашел, в наш пив бар на повороте. За одним из столиков я заметил Джульетту. Она попивала из баночки Джин Тоник и курила , задумчиво пуская в потолок кольца дыма. Я подсел к Джульетте. Мы о чем- то, с ней поговорили. Я спросил у нее за Артура, она сказала, что опять посадила его на сутки. Прихожу домой, говорит Джульетта, а он валяется пьяный на диване. Зачем, говорит она мне, дома мужской труп. Вызвала милицию, пусть в КПЗ отрезвеет. Я представил Артура в милиции, на бетонном полу, без курева, страдающего похмельем. Я засиделся в пив баре заполночь, и видел как Джульетта пару раз потанцевав с каким то незнакомцем, вместе с ним ушла. Наверное, пошли к Джульетте. Через два дня подходя к своему ларьку, я встретил Артура и Джульетту. Они выходили из пив бара. Наверное, отмечали мировую Думал ли кто из нас заканчивая школу .что с нами будет через 35 лет. Я не думал. Закадычных друзей у меня по школе не было. Мои родители, вместе со мной , кочевали в пределах Вязников постоянно, сменили множество частных квартир, а в чужую квартиру не больно кого и приведешь , не всякой хозяйке это понравится. А меня самого к себе никто не звал, поэтому я рос и стеснительный и замкнутый, варился сам в себе. Мои полуграмотные родители, фабричные рабочие, в хрущевскую оттепель убежавшие из деревни, от колхоза, понятия о воспитании детей имели самые смутные. Мать что б накормить и кое-- как одеть, а отца я видел только спящим после смены , или перед сменой, или пьяным. Так что я рос, как лопух под забором. Никто со мной не занимался. Отец даже в баню не водил и мать просила об этом соседей. Когда я учился в 10 классе, и мы жили на очередной частной квартире на Масляной горе, мои родители надумали разойтись. Отец ушел к другой женщине, в другую семью. Мать на фабрике, к этому времени отработала около 20 лет, и ждала по очереди квартиру, наконец подходила и ее очередь, нам с ней ,выходила нормальная двушка , в новом доме. Надо было подождать еще чуть-чуть, с пол года , но воспользовавшись ее трудным положением , председатель профкома льнокомбината , товарищ Куколев, предложил ей комнатку на севере , в коммунальной квартире, в старом фонде. Отец перед своим уходом, опять, что-то натворил, и нас попросили с частной квартиры вон. Деваться было некуда. Мать взяла ордер и вместе со мной 17-ти летним половозрелым подростком, въехала в комнатушку в коммунальной квартире, на три семьи , по улице Новой, куда почти сразу же перевезла из деревни своих старых родителей. Мы стали жить вчетвером , на 16 ти метрах. Бабушка была парализована и писала и какала под себя. Мы , тут же и ели и спали. Я делал уроки, спал на раскладушке, под столом. Учился в школе я на одни тройки, поэтому куда то поступать и не мечтал. Денег у матери постоянно не хватало. После школы я сразу пошел работать на фабрику, где работала мать. А потом понял . Так как я живу , жить нельзя. Если и дальше буду так жить, повторю судьбу своих родителей. И Уехал поступать в институт, в Иваново и до сих пор удивляюсь, что поступил и даже закончил . Так что в школе, закадычных друзей у меня не было Вспомнил я об одноклассниках, только в 98 году ,когда вернулся в Вязники, где я никого уже не знал. Мне удалось разыскать в Вязниках кое-кого из своих бывших одноклассников: врача, Славу Шорина, с которым мы более-менее близко общались 9 и 10 й класс, проректора нашего техникума Катю Климову, бывшую активистку 7й школы, Людку Абросимову работающую в земельном комитете, продавщицу певунью Любку Орлову, пьяницу Вальку Меньшову, с которой я встречал рассвет после выпускного, а потом , мы вместе купались голышом в комзяковских прудах…. От них я узнал о судьбе некоторых других своих одноклассников…. Вовка Янцов, наш круглый отличник, поступал не раз во владимирский политех, не поступил и спился. Федота Мальцева по пьяному делу сбило насмерть машиной, когда он возвращался с работы. Вадик Юсов который приучил меня к чтению, уже пенсионер он бывший военный, живет где то под Москвой, Петька Мухин, клоун, смешивший весь наш класс, отравился паленой водкой и умер. У Веры Лукиной изнасиловали и убили дочку. Слава Таратонкин живет и работает в Нижнем. Гриша Гущин – предприниматель. Наши школьные отпетые хулиганы Васька Федотов по кличке Седой и Мишка Цыган, отсидев каждый по 8 или 9 сроков, сгинули, где-то в тюрьме. Лешка Кампанцев, над которым так тряслась мать, тоже отсидел за хулиганку 7 сроков, опился водки и умер. Мой детсадовский друг, одноглазый Красиля спился и умер. То же самое, было бы, и со мной, не уедь я в Иваново., не поступи в институт, и не встреть там Володьку Понятова, который и помог мне его закончить, и был для меня всем, гнили бы давно мои косточки, где-нибудь на новом кладбище в Малахово
•••

[640x480]

этнографический музей вязниковского уезда " лавка
Откуда пошло название поселка Мстера Действительно, Мстёра упоминается в документах 1628 года как «Богоявленская слободка на реке на Мстере» и это название, Богоявленская слобода, бытует до середины 19-го века, а позже слобода получает официальное название Мстёра. Почему изменилось название слободы, и когда это произошло? Обратимся к подшивке газеты «Владимирские губернские ведомости». 1856 год. 5 мая. Материалы для статистики и этнографии. В статье «Главные отрасли промышленности жителей Вязниковского уезда» читаем: «Иконописью занимаются только жители сел Холуя, Палеха, слободы Мстеры». В статистическом очерке Н. Добрынкина, помещенном в сборнике «Труды Владимирского губернского статистического комитета», изданном в г. Владимире в 1863 году более интересная деталь. «В 22-х верстах от г. Вязники Владимирской губернии, по Шуйской старой транзитной дороге, лежит на правом берегу речки Мстёрки, впадающей в реку Клязьму, Богоявленская слобода, известная под общим местным названием Мстера...» Значит, слобода имела два названия! Официальное - Богоявленская слобода. И народное - Мстёра. (Оцифровывая и сверяя текст, я намеренно ставлю слово «Мстера» то с «Е» - для местного читателя, поскольку так написано в тексте, то с «Ё» - для иногородних, которые имеют обычай корёжить это имя: написание может быть любое, а произношение только «Мстёра», «мстёрская» и «мстёрский». Когда же появилось второе неофициальное название и почему? Почему - понятно. Много было на Руси сел и городов, получивших название по имеющейся церкви, например, Благовещенск, Богородск, Рождественское и так далее. И таких одинаковых названий было очень много, поэтому неудивительно, что обычно уточняли географическое местоположение, т. е. на реке Мстере. А потом остался лишь географический признак — Мстера. Когда же появилось второе название? На этот вопрос трудно ответить однозначно. Снова листаем подшивку «Владимирских губернских ведомостей». В газете от 16 апреля 1876 года помещено «Явочное челобитье на крестьянина слободы Мстеры - Ивана Чикалова в разбое и грабеже», где читаем «1742 году октяб-Ря в 17 день... деревни Дубнева крестьянин Федор Иванов с женою своею Катериною Ивановою доносили словесно… сего октября 16 дня де они Федор и жена его во Мстерской слободе на торгу...» Выходит, что Мстёра — это древнее народное название слободы. Несколько слов об Иване Александровиче Голышеве. Это был удивительный человек, влюбленный в свой край, много сделавший для его изучения. Голышевым собрано большое количество старинных документов и опубликовано в личных изданиях; им написано более 400 статей и мы пользуемся его трудами. Голышев был членом двенадцати различных обществ России. В литографии Голышева выпускались не только дешевые лубки, но и альбомы с видами памятников старины Владимирской земли, имеющие для нас большую ценность. Сотрудничал И.А. Голышев и с Н.А. Некрасовым. В короткой заметке не скажешь всего об этом необыкновенном человеке. В будущем году исполняется 150 лет со дня рождения Голышева и вы, читатели «Маяка», прочтете более подробный рассказ о нем.
•••

[640x480]

Станислав Крайнов
РОЖОК ПОЧТОВОГО ДИЛИЖАНСА» Значительно изменило городскую жизнь открытие движения в 1837 году по шоссированной дороге Москва — Нижний Новгород (современный город Горький) через Вязники. Торговля и промышленность нуждались в усовершенствованных путях, объединивших центры государства по кратчайшему расстоянию. Стремление сократить длину пути новой дороги повело к тому, что, начиная от Владимира, линия ее миновала все крупные населенные пункты. Единственным исключением явились Вязники, где шоссе проложили прямо через торговую площадь, Гористые высокие берега Клязьмы, окружающие город, потребовали устройства пологих земляных спусков. При этом в западной части города пострадал обширный вишневый сад, принадлежавший купцу Стрижеву, а позднейшая застройка этой местности долго была известна, как Стрижевка. В восточной части города земляные работы затронули территорию Ярополча. При этом пришлось снести сохранившиеся от XVII века белокаменные башни: Спасскую — проезжую с городскими воротами, шестигранную угловую и соседнюю четырехгранную — глухую, смотревшие с глинистых круч на зеленые просторы речной долины. В дальнейшем это послужило началом постепенного уничтожения всех белокаменных башен Ярополча, уцелевших от грандиозного пожара 1703 года. Разбирать старинную каменную кладку было не так-то легко, хотя нужда в камне была большая и на строительство и на замощение улиц. Проезжавший летом 1853 года через Вязники академик Карл Бэр еще мог видеть своими глазами многие уцелевшие каменные башни, о чем он с немецкой аккуратностью отмечает в своем дорожном дневнике. На территории города шоссе послужило, началом улицы. Ее так и назвали — Новая улица. После она переименована в Шоссейную, а в советское время получила почетное наименование Советской улицы. Новая дорога, как и старая — грунтовая, именовалась в народе Владимиркой. Теперь, как более удобная для перевозок во всякое время года, она приняла на себя все более увеличивающийся поток грузов и пассажиров. Постепенно теряли свое значение дороги: от Владимира на Муром до Нижнего и так называемая «Балахонка» от Шуи на Балахну до Нижнего. Новая улица в Вязниках стала застраиваться добротными домами, из которых многие сохранились до наших дней. Для обслуживания проезжающих построил двухэтажный каменный дом Ермолаев и открыл здесь первоклассный трактир. Так назывались в то время гостиницы. Приезжие могли здесь не только отдохнуть от утомительной дороги в колясках и тарантасах, но и переночевать. Владелец трактира имел большой доход вплоть до начала 60-х годов, до открытия движения по железной дороге Москва — Нижний. Железная дорога, «Нижегородка» или «Чугунка», как ее прозвали в народе, в короткое время подорвала экономику и движение по Владимирке и Ермолаев поспешил прикрыть свой трактир. Дом свой он продал, не торгуясь, вязниковскому купцу Ивану Яковлевичу Куликову, а сам переехал в Нижний Новгород и здесь открыл свое заведение, сделавшееся весьма популярным в 80-х годах. После учреждения земства, Куликов пожертвовал приобретенный им дом новому ведомству. В нем была размещена Вязниковская земская управа, просуществовавшая здесь до революции. В наши дни в этом доме размешены судебные учреждения. Из интересных в историческом смысле строений на Советской улице можно отметить дом угольный, рядом с зданиями городских электростанций. Дом этот бывший до революции одноэтажный, построен в 40-х годах прошлого века и принадлежал Сизякову. Памятная доска, укрепленная на стене этого дома, свидетельствует нам, что останавливался у Сизяковых Николай Алексеевич Некрасов, при проезде через Вязники в Алешунино. Владелец дома явился инициатором появления электрического освещения в Вязниках в начале XX века. Первая электрическая станция уст-роена была Сизяковым в соседнем одноэтажном маленьком здании, в котором ранее располагался кабак. В последующие годы рядом было выстроено специальное здание для более мощных машин. Эта электростанция обслуживала город вплоть до начала 30-х годов. Купец Стрижев, о вишневом саде которого упомянуто выше, купил значительный участок земли, принадлежавший ранее Крапивниковым, на месте, где в наши дни расположен райисполком. Учитывая новую обстановку, Стрижев построил на своем участке дом и открыл здесь постоялый двор. Когда доходность постоялого двора пала, в 1888 году Стрижев продал свои владения городским властям. После соответствующего переоборудования и ремонта здесь была открыта городская управа и городской банк. Четверть века процветающего положения шоссированной Владимирки создали благоприятные условия для деятельности вязниковских ямщиков, владельцев кузниц, постоялых дворов, питейных заведений, магазинов и лавок. Быт вязниковских ямщиков того времени весьма красочно описан Николаем Алексеевичем Некрасовым и известным академиком Владимиром Павловичем Безобразовым. В 80-х годах бывшие владельцы лихих троек, уже будучи стариками, вспоминали об этом периоде расцвета, как о золотом времени. Теперь, пожалуй, пора рассказать и о почтовых дилижансах и романтике звуков почтового рожка. Появление шоссированных дорог, вполне естественно, повело и к улучшению почтовой связи. Для этого послужили дилижансы. Эти вместительные экипажи служили для перевозки не только почты, ценных грузов, но и пассажиров. Впервые вязниковскую Новую улицу огласил звук почтового рожка, грохот колес и стук подков четверки коней, запряжённых в дилижанс, только в 1847 году, звуки рожка, сопровождавшие новое средство передвижения, служили сигналом для всего встречного транспорта. Все заблаговременно должны были сворачивать вправо, освобождая путь для дилижанса. Весь путь дилижанс производил рысью, а на почтовых станциях производилась только сдача почты, быстрая смена лошадей и посадка пассажиров. Весь путь от Москвы до Нижнего Новгорода преодолевался за сутки. Но почтовому рожку дилижанса на Владимирке не повезло. В начале 1860-х годов движение их прекратилось. Почтовый поезд «Нижегородки» выполнял эти функции и быстрее и лучше, но и более прозаично, без романтики. На самом деле Вязниковский кремль – город Ярополч не имел белокаменных башен. Все башни и стены были деревянными, Так что же видел тогда немец Бэр? Действительно, при прокладке шоссе Москва – Нижний Новгород обрубали склон Яропольской горы, и одну башню пришлось разобрать. Это была башня со стороны деревни Толмачева, – на том месте сегодня стоит Народная больница, а срубленный и выровненный склон – это нынешняя улица Красное шоссе. В связи с плохим насыпным грунтом именно та восточная башня имела высокий каменный фундамент, - почти треть башни по высоте. Вот этот камень разобранного фундамента и лежал вдоль новой построенной дороги в кучах. Это и дало проезжавшему Карлу Бэру повод записать в дневнике о каменных башнях. Да еще он мог увидеть и принять за башню великолепную колокольню, которая по сию пору стоит рядом с тем местом, где была одна из западных яропольских башен.
•••
[640x480]

этнографический музей вязниковского уезда " лавка
Говорят, когда-то хотели ее довести до китайского города Пекина, да помешала высокая политика. Сейчас, когда старанием нынешних хозяев страны, мой трудолюбивый текстильный городок превращен в скопище алкоголиков, помоешников, нищих и безработных, на нее выходят подрабатывать, кто вениками, кто ягодами, кто грибами, а кто и собой. У нас в Вязниках бабу, выходящую на трассу и торгующую собой, называют плечевухой. Она оказывает секс услуги проезжим шоферам за деньги, и как пояснил один мой знакомый дальнобойщик, весьма недорого. Я думаю, не стоит ее за это осуждать, нынешняя власть не оставила ей особого выбора, или иди вкалывай с утра до ночи за копейки, живи в нищете, или забывай про стыд. Есть у нас, у русских, на этот случай пословица «стыд не дым, глаза не выест». Не редкость в Вязниках, когда сами мужья ставят своих жен на трассу, а некоторым из проституток приходится кормить еще и детей. И мне в мои 54 года пришлось выйти на трассу. До этого я работал в Вязниках. Было у меня 10 палаток - киосков, установленных в лихих 90х отцами города - демократами и брошенных по причине не нужности. Бизнес укрупнился, перешел в магазины, переделанные из квартир. Я выкупил эти железные ларьки. Набрал людей. Вместе со мной было еще 20 пенсионеров. Мы принимали от населения старые вещи, мыли их, чистили, реставрировали и снова продавали с небольшой наценкой. Практически все Вязники бежали к моим ларькам, кто продать, а кто и купить. На прибыль я начал издавать небольшой журнальчик под названием «Альманах вязниковского офени», календари, плакаты, открытки с видами моего родного города Вязники. И стал белой вороной на фоне других предпринимателей. Вызвал я также интерес у главного чиновника Вязниковской земли Жени Виноградова по кличке «долька*. Консенсуса с ним не получилось. И мои ларьки стали убирать с улиц на территорию городского благоустройства один за другим. Их стаскивали краном у меня на глазах, последний, в микрорайоне Север, поднимали вместе со мной и матерью. Нас даже арестовали, отвезли в милицию. Я и моя 80 десятилетняя старушка мать просидели в милицейском обезьяннике часа три пока чиновники грузили и увозили киоск. Так что насчет милиции –полиции у меня иллюзий нет. Жители Вязников и района написали коллективное письмо в администрацию города и района что бы им оставили хотя бы один киоск, где можно было бы сдавать или приобрести подержанные вещи, но чиновники не послушали – своих земляков. господин Фролов хозяин Вязниковского хлеба комбината, бывший в то время градоначальником и напрудивший под себя несколько десятков магазинов, сказал мне что в мои киоски он никогда не пойдет. Мне прислали постановление в том, что мои палатки портят лицо города. Меня так же предупредили, что если я в короткий срок не уберу из них свое барахло, киоски разрежут на металл, а то, что в них находится, зароют бульдозером в землю. Я кинулся спасать нажитое, купил полуразрушенный дом в деревне Илевники , на 308 километре трассы М-7 и свез в него из киосков все. Так и получился этнографический музей «Лавка случайных вещей», который теперь всем нравится. Я только сейчас начал понимать мой частный музей это не то же самое что частная коллекция. Частные коллекции - это собрание однотипных предметов. Утюгов самоваров картин и тд. а частные музеи отражают суть того места где они находятся то есть являются хранилищем краеведческого материала что делает их уникальными и очень интересными. Я думаю за такими музеями как у меня большое будущее. Эх если бы чиновники могли бы это понять. Не надо мне от них помощи, только бы не мешали. А впереди у меня большие планы: сделать для малышей живой уголок с курочками, кроликами, козликом, террасу для выставок молодых художников, музей матерной частушки, полевой стан. Дорогу длиною в жизнь рассказывающую об истории России и аллеи рассказывающие о заселении этих краев славянами о татарах, мордве, чувашах. Часть 2 Прошлым летом я безвыездно жил в своем доме-музее, днем работал, принимал посетителей, проводил экскурсии, а по вечерам, когда закрывался, обрабатывал эти вот рассказы. В один из дней после закрытия музея я выпил и прилег отдохнуть на старом с деревянными полочками и зеркалом диване, задремал. И вдруг сквозь сон мне показалось, что мои старые вещи стали между собой разговаривать. В последующие вечера я только притворялся, что засыпаю, а сам записывал рассказы вещей. Часть 3 - А дальновидный человек наш хозяин, Станислав Геннадьевич,- сказал глухим голосом чугунный угольный утюг с трубой, стоящий на старинной этажерке рядом с блокадным ленинградским метрономом, - собрал нас с чердаков, подвалов, свалок. Отчистил, отмыл, дал нам можно сказать вторую жизнь, и теперь показывает нас и рассказывает о нас заезжим людям, а мы дремлем целый день на полочках, зато вечером и ночью можем немного поболтать. - А давайте расскажем каждый о себе, свою историю,- предложил бюст Максима Горького из белого мрамора-бисквита, - я все это запишу, а потом подкину эти записи Станиславу Геннадьевичу, пусть он о нас прочитает. Может и в книжке своей пропечатает. Тут вещи одобрительно заспорили между собой, каждый рвался вперед - рассказать свою историю. Но зазвонил колокольчик с надписью «дар Валдая 1807 г», призывая их к порядку, а партийный билет строго сказал, что надо установить очередность и регламент. На том и порешили. - С кого начнем, - с нажимом в голосе спросил до этого как бы дремавший на полке бюст из черной глины Феликса Эдмундовича Дзержинского. -А давайте с меня,- бесшабашно сказал, окованный железом, черный от старости сундук.
•••


этнографический музей вязниковского уезда " лавка
Моя родословная Не помню где я прочитал, что англичане знают свои корни за 33 поколения. Я конечно не собираюсь так глубоко копать. Но мне тоже интересно в кого я такой предприимчивый. Много раз я стоял над прорастью и не падал. Откуда во мне эти гены самосохранения. Я знаю, во мне слились два рода матери Ладоновых и отца Крайневых. Начну их при вас сейчас прямо тут исследовать. Моей матери уже 85 лет отца нет 10 лет. Мать мне ближе всего вот и начну с нее. Она родилась в деревне Першено до 25 лет жила в этой деревне и до сих пор ненавидит деревню. Не только свою, а вообще все весь деревенский уклад. Говорит так трудно жили, в деревне, что даже и вспоминать не хочется. Она начала работать в войну, когда ей исполнилось 12 лет. Косила траву жала рожь работала на свиноферме в грязи и навозе. И ничего не платили тогда за работу, ели что украдешь. гнилую картошку, горох. хлеб пекли из жмыха. Она полуграмотная закончила 4ре класса. Ее родители мать нюра до замужества пичугина из деревни плохово ныне ковровского района из большой крестьянской зажиточной семьи в которой были одни бабы жена и пятеро дочерей на них полностью лежало все хозяйство а отец офенствовал с телеги на лошади забираясь порой с товаром за урал. глубже о этой ветви я ничего не знаю. Вернее всего крепостные крестьяне в нескольких поколениях. У николая ладонова отца моей матери жены бабушки нюры отец держал мелочную лавку при доме. Был грамотным. Читал всей деревне газеты и пришел с германской с 2мя георгиями. В гражданской войне не участвовал
•••

[640x480]

этнографический музей вязниковского уезда " лавка
Автор. Цыплев В ..Эта история началась с того, что после пожара Москвы 1812 года с началом нашего отступления появилась информация: часть золота и драгоценностей России захоронена французами в трехстах верстах от Первопрестольной, под Вязьмой. Там российское золото искали безрезультатно и в XIX веке, и в начале XX. Там же, в озере у деревни Семлево, его искала с водолазами экспедиция, организованная газетой «Комсомольская правда» тридцать лет назад. Французы писали в мемуарах просто о «наполеоновском обозе», наши – о летучих отрядах, которые постоянно пытались отбить какой-то «обоз с драгоценностями». Вместе с тем в записях наполеоновского лекаря есть и другое: император перед отъездом из Москвы пытался ХОТЬ ЧЕГО-НИБУДЬ найти в качестве трофея. Не нашел. Тогда сняли крест с храма... О каком «обозе с драгоценностями» в этом случае может идти речь? То есть, вообще, были ли какие-то драгоценности в Москве? Вдумайтесь сами: рукава от пожарных помп, уходя из Москвы, наши успели по всей столице порезать, чтобы тушить будущий, заранее спланированный пожар нечем было! А золотой запас не успели вывезти?! Это логике не поддается. Однако... Вот тут и начинается самое интересное. ... Однако полтора века спустя, в июле 1956 года, заготовитель рабкоопа Владимирской области Федоров у железнодорожной станции Сеньково, близ города Вязники, в 300 верстах, но не к западу, а к востоку от Москвы, обнаружил цистерну, битком набитую слитками золота. Заранее хочу обратить внимание на любопытное созвучие названий населенных пунктов: Сеньково – Семлево и Вязьма – Вязники. Количество верст от Москвы полностью совпадает при этом. Созвучие могло быть ключом дешифровки места захоронения золота. Итак, Федоров нашел несметный клад. Срочно создается комиссия по описи и передаче золота на временное хранение музею. Комиссия составила акт, который все подписали, а секретарь поссовета заверила печатью. Кто был в этой комиссии, остается тайной, акт исчез со временем. Директор музея Константин Большаков, самолично осматривавший цистерну, обнаружил штамп, который прочитал так: «Вывоз С.-Петербург. 1842». Ошибку с точки зрения психологии специально выдумать нельзя: цистерна пролежала в земле полтора века, и на штампе вместо «1812» прочитали «1842»: носик у «единицы» такой же, как при угловом написании у «четверки». Федоров рассказал подробности вязниковской газете «Сталинское знамя» (название осенью того же года сменили, но это связано уже не с кладом, а с ХХ съездом КПСС). Там был опубликован материал «Ценная находка». Областное и Всесоюзное радио сообщало об огромном кладе. Корреспондент ТАСС Павел Стыров передал информацию, которую напечатали все газеты Советского Союза. По крайней мере, два издания: «Труд» и «Комсомольская правда» дали кроме этой «тассовки» еще и свой материал. В музее и в редакции в подшивках 1956 года сейчас нет номеров газеты с интервью Федорова. Эти номера кем-то изъяты. Мне удалось найти газету лишь в областном, бывшем партийном архиве. Вот полный текст из «Сталинского знамени» от 6 июля 1956 года: «Ценная находка. В мае нынешнего года неподалеку от станции Сеньково обнаружен ценный клад. В беседе с нашим корреспондентом зампред Лукновского рабкоопа Н.П.Федоров рассказал по этому поводу: «В мою работу входит и сбор металлического лома. Весной прошлого года, изыскивая металлолом, я обнаружил в перелеске близ станции Сеньково цистерну, зарытую в землю. Времени вырыть цистерну у меня тогда не было. Но в мае этого года, когда план заготовки черных металлов увеличился, я вспомнил о цистерне и намеревался сдать Вязниковскому отделению Главторчермета. Но там не было ни кислорода, чтобы резать цистерну, ни транспорта, чтобы вывезти ее. Я исследовал находку более внимательно. Вид ее заинтересовал меня. Магнит, приложенный мною к цистерне, не притянулся. Я понял, что сделана она из цветного металла. Вырезанный кусок горловины послал на анализ во Владимирское отделение цветных металлов. Анализ показал, что цистерна изготовлена из серебра с примесью бронзы. Тогда я заявил во Владимирский краеведческий музей об этом ценном кладе. Работники музея очистили находку от грязи и тщательно осмотрели ее. Длина цистерны – около четырех с половиной метров, диаметр – полтора метра и вес – примерно 12 тонн. На наружной поверхности имеются надписи: «Выпуск 1720г.», «Вывоз Петербург 1842г.» и изображение двуглавого орла. Внутри цистерны обнаружено золото». Сейчас находка Н.П.Федорова, поступившего, как подобает советскому гражданину, находится в Москве. Честному работнику Лукновского рабкоопа будет выдано соответствующее вознаграждение». И вдруг... Через несколько дней колесо истории с сенсационным кладом повернулось неожиданно в обратную сторону: Федорова признали лжецом и срочно дали год тюрьмы. Члены комиссии, как по команде, стали отказываться от всех своих слов: ничего не видели, все писали под диктовку Федорова. Можно ли себе представить, что ни один член комиссии не был у цистерны, а директор музея повесил себе на шею за здорово живешь сумму, равную двум или трем годовым бюджетам всей области?! По нынешним ценам, в бочке было на миллиард долларов старинного, отливки 1720 года, золота. Кстати, словосочетание «Выпуск 1720г.», как мне удалось установить, является профессиональным гохрановским, Федоров не мог его выдумать. Все пошло с какой-то непонятной панической спешкой. Часто совершенно нелогичные объяснения порождали больше вопросов, чем давали ответов. «Труд» публикует теперь фельетон «Переполох в Вязниках», где обзывает клад «выдумкой Федорова с целью получения первого места по заготовке лома». (Зачем, скажите на милость, Федорову выдумывать золотые слитки, а не чушки чугунные, скажем... да еще в таком количестве, да еще с описанием штампов? Его же не в психбольницу поместили все-таки, а в «нормальную» тюрьму... А членам комиссии с какого боку-припеку нужно было «первое место по заготовке лома»?) Нет, это – явный перебор. Я разыскал Федоровых. Встретился с женой Федорова Ксенией Ивановной, 1918 года рождения, и сыном Алексеем, которые живут в фабричном доме в квартире, которую получил после рождения двойни в 1954 году глава семьи. Федоров Николай Петрович – заготовитель рабкоопа, 1915 года рождения, в 1940-м окончил школу поммастеров, воевал связистом на Белорусском фронте. Сохранились военный билет и трудовая книжка. «Принят в 1952 году». Следующая запись: «Принят 20 апреля 1957 года». Между ними нет записи «Уволен... в 1956 году». В 1958 году премирован «за хорошую работу в сумме 100 рублей». Умер Николай Федоров в 1983 году. Разговор с Алексеем (мать из-за возраста почти не слышит): – Отец год сидел. Чего мать тут не наслушалась – ночью кричат: «Дай золотишка-то, куда припрятала?» В магазин даже не пройдешь: «Где цистерну спрятали?» Ужас, чего она натерпелась. Отец ведь у нас не выпивал, не курил, на работе всегда в пример ставили, а тут такое... С нами он о золоте никогда не говорил, только перед смертью сказал вдруг несколько раз: «А золото было, было золото...» Мать! Может, отец-то правду говорил, что золото было, а ему люди не поверили... Кто-то увез золото, может? Ксения Ивановна: «Так кому теперь это интересно?! Ему там теперь все равно, увез или привез...» Алексей: «У нее из-за этого случая вся жизнь поломалась. Нас трое было. Не посадили бы отца, может, не жили бы теперь в этих гнилушках, квартиру бы путную получили. Печка вон совсем треснула. Вот тебе и золото... Конечно, клад был, его кто-то увез, а отца припугнули и спрятали в тюрьму. Он был умный человек, пообещал, наверное, молчать». Секретарь поссовета Дорогова Мария Яковлевна, которая заверила подписи ответственных людей, членов комиссии по приемке золота, 1914 года рождения, умерла в 2001 году. Я нашел ее сына Дорогова Вадима и его жену Зинаиду. Зинаида: «Марии Яковлевне тогда тоже ведь год дали, только условно. Мария Яковлевна никогда не рассказывала эту историю, но я знаю, она всю жизнь переживала. Она не могла сделать плохого, противозаконного. У них вся семья такая честная, и Вадим такой же. Она по образованию была учителем, после этого случая ее сразу же из поссовета перевели в браковщики, тогда Вадима даже в техникум из-за этого не взяли, в 1967 году сказали «приходи», но у нас тогда сын родился. Так ему и не пришлось учиться из-за этой цистерны. Говорите, что, может, золото было на самом деле? Пойду на кладбище схожу, скажу: бабуля, не виновата ты». Директор ТАССа обозвал своего собкора по Владимирской области «чудаком на букву «м» – так потом дословно после вызова «на ковер» в Москву рассказывал сам журналист коллегам. Рассказ о том, как Стыров получил выговор в Москве, был даже опубликован в воспоминаниях журналиста 50-х Ивана Демьянова во владимирской газете «Новая вечерка» в 1994 году. .Мне довелось 20, а то и все 30 лет идти по следам этой странной истории, в которой концы с концами не сходятся, и убеждаюсь все больше в том, что золото в Сенькове было и что это тот самый клад, который экспедиция искала в Семлеве. Материал тары – серебро (можно это выдумать?) – говорит о том, что слитки специально везли для затопления и хранения. Со времен Отечественной войны 1812 года озера превратились в болота, а в 1850-е годы здесь прокладывали линию железной дороги. Именно потому бочка одним краем и вылезла. Директор музея Константин Большаков незадолго до смерти сказал по секрету своему соседу, фотокору местной газеты Андрею Обидину: «А золото все-таки было, я его сам видел!» Сын краеведа известный во Владимирской области краевед Донат Андреевич Обидин подтверждает это. И еще: без цензуры, проверки и «литования» редактор газеты не мог в те годы банку с серебряными полтинниками найти, не то что цистерну с золотом. Это – дезинформация на основе гениально увиденного созвучия двух имен городов: Вязьма и Вязники. (Помню, в Бресте однажды, еще в советское время, вообще случилась на пять дней путаница с гостиницами для двух тургрупп школьников из Вязников и Вязьмы.) К тому же, если бы слитки увезли французы, наши немедля «раскололи» бы их после того, как вошли в Париж. Сохранение в болоте золота, скорее всего, дело рук вдовы-императрицы Марии Федоровны, брата Александра Первого Константина или умнейшего графа Аракчеева. А может быть, всех вместе. Конечно, из патриотических соображений. Дело в том, что за несколько дней до пожара Москвы осенью 1812 года по восточным дорогам хлынули беженцы. Муромский тракт забили повозки, пешие москвичи со скарбом, а обоз с золотом из столицы, который был декорирован под какой-нибудь арестантский этап, свернул от Владимира на Вязники. Ни охранники, ни каторжане, конечно, не знали о содержимом повозок. Наезженный почтовый тракт на Нижний Новгород от Владимира поворачивал в ту пору к югу, в сторону Мурома, а вдоль Клязьмы через Вязники и Гороховец до 1837 года дорога служила в основном для пешего движения каторжан. Здесь были бани и острожные церкви. Они кое-где сохранились. В Вязниках в острожной церкви сейчас паспортный стол, а в бане для каторжников – ГИБДД. Граф Аракчеев хорошо знал эту дорогу, он был не только министром обороны, в его непосредственном подчинении находились также тюрьмы и этапы. Дорога здесь и по сию пору в некоторых местах величается «аракчеевкой». Ему же, видимо, принадлежит и идея дезинформации с вывозом из Москвы золотого запаса. Золото затопили, но потом стряслось что-то непредвиденное: карты ли пропали с пометками, человек ли погиб, который владел тайной клада, но золото или часть его потеряли, и говорить правду о том, что его увезли не на запад, а на восток, не было уже никакого смысла. Так деза превратилась сначала в российскую легенду, а потом – в исторический факт. Во Владимирском облпартархиве в томе «Протоколы за 1956 год» я нашел на странице 333 протокол заседания бюро Вязниковского ГК КПСС от 25 июля 1956 года. Параграф 7: «О ложной информации в газете «Сталинское знамя» и выступлении по областному радио «О ценной находке». «Выяснено, что слухи о якобы найденной около станции Сеньково серебряной цистерне с золотом пустил заместитель председателя Лукновского сельпо. Он же сфабриковал акт о «сданных им драгоценностях». Подписи вымышленных лиц на акте заверила гербовой печатью секретарь Лукновского поселкового совета. Распространению ложных слухов о «кладе» способствовали работники Вязниковского райпотребсоюза. Этим слухам и фальсифицированному документу доверился редактор газеты «Сталинское знамя» т. Зайцев. Не уточнив, не проверив достоверность изложенного в «акте» факта, он 6 июля с.г. поместил в газете интервью Федорова «Ценная находка». Пользуясь информацией тов. Зайцева, ряд центральных газет опубликовал, как выяснилось, ложные сообщения о «золотом кладе», найденном в Вязниках. Таким образом, жертвами фальсификатора стали многие организации и читатели газет». Так золото исчезло вторично. Куда? Эта версия о дважды исчезнувшем, похоже, одном и том же кладе: 1812 и 1956 годов. Она не противоречит устоявшимся точкам зрения. Просто вместо вопроса, где спрятали французы сокровища при отступлении, впервые ставится другой вопрос: а французы ли их спрятали? Чтобы до конца осознать правомерность такого вопроса, надо учесть одно важное обстоятельство, которому не придается до сих пор достойного значения: война 1812 года поставила дезинформацию на первое место в стратегии, возвела искусство дезинформации в ранг боевого наступательного оружия. Что говорить про несчастную цистерну золота, о котором повествуется здесь, когда в качестве «натурной» дезинформации россияне сдали противнику столицу своего собственного государства! Во имя высшей цели – победы! Ни легендарный троянский конь, ни супертайная подготовка американцев к высадке на Французском побережье во время Второй мировой ни на йоту не приближаются по уровню дезинформации к Российской армии и дипломатии в 1812 году. Россия одержала блестящую информационную победу, подобия которой в истории просто нет!
•••
[640x480]



этнографический музей вязниковского уезда " лавка
Для привлечения клиентов я вкопал у дома два высоких столба, повесил меж них вывеску «Лавка случайных вещей» - музей быта вязниковского уезда. Под вывеской я укрепил доску, в которую вбил с десяток гвоздей и повесил на них армейские и морские шинели. Форму пожарника и еще какие-то тряпки. Я проработал полгода и стал замечать, что с гвоздиков стали то исчезать, а то вновь появляться мои вещи. Если их пропажу я мог как-то себе объяснить, то, что они появлялись вновь через пару недель, а то и месяц, я понять никак не мог. Секрет открылся неожиданно. Однажды утром, вывесив у дома флаги, я присел на пенек. Сижу, курю, смотрю, как мимо пролетают большегрузные фуры и легковые авто. И тут, мимо меня проходит молодая разнаряженная деваха и несет под мышкой шинель солдата медицинской службы с красными погонами, пропавшую у меня с месяц назад. Женщина подошла к вывеске и стала вешать шинель на свободный гвоздик. Я ее спрашиваю: « Что вы делаете?» А она мне отвечает « Где брала, туда и вешаю». Потом сняла с гвоздика ментовский китель и быстро шмыгнула мимо меня. И тут до меня дошло. Моей одежонкой пользуются дорожные проститутки- плечевухи. С их помощью устраивают маскарад. Заманивают водителей, ну и для тепла, конечно, и что б постелить. Я поделился этой догадкой со своей соседкой - бывшей учительницей и она подтвердила, что женщина, вешавшая шинель на гвоздик, действительно -плечевуха, зовут ее Зоей, она когда-то училась в ее классе.
•••
[640x480]


этнографический музей вязниковского уезда " лавка
Режим работы моих лавок « случайных вещей «, с 10 до 4х дня, а зимой и вовсе до трех, работают у меня в лавках инвалиды, пенсионеры ,иногда подрабатывают школьники. Я всем плачу одинаково, по 300 рублей за выход, отдаю деньги сразу , в конце дня. Всех это устраивает, больше я заплатить не могу, иной день, раздаю, все что заработаю. Мы работаем не много, четыре или пять часов в день. но кому надо , все к нам успевают. Утром у лавки всегда толпятся, помоешники да пьяницы. Они прозвали мои лавки ,своей скорой помощью. Только у меня они могут утром ,относительно честно ,заработать себе на выпивку. Не красть, не грабить, не убивать. А сдать, что то , не нужное. Например, утюг на углях с трубой, или расписное коромысло. ополченческий крест времен русско- японской войны, или значок за дальний поход. Знак пребывания 50 лет, в КПСС или свои почетные грамоты. Мы покупаем все. и пионерские горны, и вымпелы за ударный труд или лучшим по профессии, и фотографии, и открытки. И Чего только люди не несут, и переходящие шитые бархатные знамена, и деревянные часы ходики, и шинели, и дембельскую форму. А один принес нашейную медаль старосты наверное еще своего прадеда, а другой , деревянную колотушку ,с которой сторожа по ночам сторожили амбары наверное еще до революции, Один раз принесли 500 рублей, еще Некрасовских времен, на банкноте написано 1879 год. Удивительно, кто в то время мог забыть про такую заначку, ее ведь тогда можно было легко обменять на полкило золота, или на стадо коров в 10 голов, а то и больше. И как только банкнота с тех времен сохранилась. Во многом, я и сам не разбираюсь. Приходится учиться на ходу. Приносят буденовку, а на ней черная звезда, почему? Может батьки Махно?, или приносят разборную, латунную на резьбе, с резьбой и орлами трость, мы всем коллективом гадали неделю, что это такое – оказалось архиерейский посох, или приносят царский серебряный рубль, с профилем Екатерины, но сквозь тонкий слой серебра просвечивает желтая медь, ясно ведь, что он фальшивый, и опять загадка, кто это сделал и для чего ? или приносят сестрорецкий рубль. больше похожий на разновес чем на монету. и опять загадка. Сколько он может стоить? И такие загадки почти каждый день. Но порой мне приходится крутовато, иной раз дело доходит до ругани и мата,-- с пьяницами . У не опохмеленного человека душа горит , требует выпивки, ей надо, и поскорее. А приносят пьяницы, в основном что то битое, некондицию, испорченное, первое что попалось им под руку, пока докажешь что это никому не надо , все нервы себе изведешь, ,или сдашься, выкинешь десятку другую на выпивку, лишь бы только поскорее ушли. Другое дело помоешники, у них, как правило, всегда интересный товар. Нам только кажется, что они роются в мусорных баках порознь. У каждого из них своя территория и они обходят ее регулярно , по часам. находя находки, объединяют их. Группируют по кучкам, металл, стекло, макулатура и прочий, никому ненужный хлам. Вот мне они и несут, этот не нужный никому хлам, типа старинных ламп, чернильниц, кусков старой мебели, бутылок , монет, марок, вышивок, вязанных из ниток скатертей, игрушек, военной амуниции, старых фотографий и книг, дореволюционных подшивок газет и журналов. В моем городе, это никто не купит, и мне кажется, мало, кто понимает, зачем я это делаю. Наши частные предприниматели в Вязниках, занимаются в основном перепродажей продуктов да шмоток. Еще недавно это называлось спекуляцией, строго запрещалось. При Андропове была соответствующая статья в уголовном кодексе. В одном месте купил подешевле, перетащил в другое и продавай дороже. Тут ,и знаний и ума особого не надо. И продают, кто во что горазд. А у меня такой номер не пройдет, за моим товаром на оптовую базу не побежишь, и покупатель у меня особый, как раньше говорили штучный. Помоешники, как правило, никогда не торгуются, сколько дам столько и возьмут. После них приходит время для пенсионеров, те идут или с рынка, или на рынок, или в поликлинику, эти ищут что-то купить, подешевле, инструмент, посуду, книжку. Но иногда и сдают, настоящий антиквариат. Пенсия то у них мизерная. В то время о котором я говорю была около двух тысяч, да и сейчас государство платит пенсионерам чьим трудом олигархи стали олигархами , толи на смех, толи на смерть, а пенсионеры назло всем президентам и чиновникам живут да еще хотят есть, но главное им надо заплатить коммуналку , купить лекарства, поддержать здоровье загубленное на стройках коммунизма, а ушлые люди это все просекли коммуналка дорожает лекарства тоже. А Путин наш бессменный президент с 1998 года льготы за войны, за лишения, за беспримерный и бесплатный труд для приближения светлого будущего – коммунизма- отменил. Я покупаю, плачу по совести, сколько могу. С 12 до 2х, наступает мертвое время, совсем никого нет, а потом снова народ, Идут трудовики со школ, наши доморощенные Кулибины, про которых говорят, что они из говна конфетку сделают. Идут праздно шатающиеся, или люди со смены, коллекционеры, знакомые, друзья.
•••
[640x480]



этнографический музей вязниковского уезда " лавка
Я вернулся домой через год после дефолта. в то время зарплаты и пенсии регулярно не выплачивались. рубль дешевел с каждым днем и люди если у них заводились рубли старались поскорее обменять их на доллары. а доллар с 6ти рублей подскочили аж до 30. соответственно так же взметнулись и цены особенно на продукты. в магазинах с прилавков сметалось все. на новый год в традиционном обращении к народу первый президент России Б Н Ельцин, разрушивший СССР, расстрелявший танками верховный совет СССР, наплодивший в России и финансовых пирамид и бандитских бригад. проведший грабительскую ваучеризацию. при нем появились и бездомные и беспризорники и безработные. обещавший россиянам в начале своего избрания сладкую жизнь. обещавший для их блага не пожалеть живота своего. обеспечив миллиардами себя и дочь. попросил у россиян прощения. И удалился в отставку на покой. обеспечив себя и в отставке президентскими благами. назначив вместо себя приемника В В Путина. вот в какое время я вернулся с Украины, куда попал после окончания ивановского химико -технологического института. Вернулся, но уже с украинским паспортом. В моих Вязниках, с таким документом, в то время, устроится на работу, было невозможно. Но слава Богу, у меня были живы еще родители, и я вернулся не на пустое место. Родители получали крошечную пенсию, у меня доходов не было никаких. Характер у меня не сахар, я Овен по гороскопу, и все, что касается этого знака, соответствует мне почти полностью. Скандалы и ругань начались у меня с ними через месяц или два, как я вернулся домой. Я не мог без их пригляда ни с кем -то встретиться, ни выпить. Ни кого -то привести. Они контролировали, каждый мой шаг, лезли во все мои дела, . во многом были правы. А мне уже было под полтинник. Я привык к самостоятельности, видел, что на их пенсию, нам не выжить. А если не дай бог, родители помрут, совсем не знал, что со мною будет. я стал искать выход. Чтоб не сойти с ума, не спится , уйти от одиночества, я стал понемногу откладывать с их пенсии. Вот на деньги этих двух нищих, обворованных ельцинским режимом пенсионеров, я и приобрел сначала один брошенный железный ларек в одном из районов город