Годы существования: 1901 – 1912

Окончил медицинский факультет Юрьевского (в г. Тарту) университета (1896). С 1898 появляются его первые переводы из немецкой и скандинавской литературы (Г.Зудерман, Г.Гауптман, М.Метерлинк, Г.Ибсен). Пьесы в переводах В.М.Саблина составляли основной репертуар театра Ф.А.Корша (в 1898-1903) и шли на сцене Художественного театра. В 1901 В.М.Саблин основал в Москве книгоиздательство с собственной типографией (см. фото), здесь же был и книжный магазин издательства, а рядом располагались помещения типографии 'Русского слова' Товарищества И. Д. Сытина. Издательство Саблина выпускало преимущественно сочинения западно-европейских писателей; работы, относящиеся к освободительному движению; официальные отчёты о политических процессах; детские книги. Наиболее значительные издания - сочинения А. Н. Радищева, Л. Н. Толстого, А. И. Герцена, А. Бебеля, М. Метерлинка, А. Франца, Б. Шоу, С. Пшибышевского, М. Штирнера, П. Лоти, Г. Гауптмана, К. Гамсуна Присутствовала также определенная ориентация на модернизм и популяризацию в России новейших имен, получивших известность в западноевропейских литературах. Стараясь быстро реагировать на менявшиеся запросы читателя, Саблин широко наладил выпуск в свет 'полных' собраний сочинений Г. Д'Аннунцио, Г. Банга, О. Мирбо, Г. Манна и других известных писателей. Всего издано около 320 книг. В 1905 предпринял издание ежедневной газеты 'Жизнь', которая была запрещена цензурой за революционную направление и несколько раз меняла название ('Путь', 'Жизнь и свобода', 'Парус' и др.). В 1912 году издательство было ликвидировано, а в 1916 Владимир Михайлович скончался. ©borch (по материалам сети)

Саблин Иван Алексеевич

 

8.08.1846 г. - 18.12.1900 г., г. Одесса.

Православный. Женат, дочь (на 1899)

Участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.

 

Образование: 2-й Московский кадетский корпус (1864, 3-е военное Александровское училище), 3-е военное Александровское училище (1866, из юнкеров, подпоручиком в 4-й гренадерский Несвижский полк).

Чины: вступил в службу (12.06.1864), подпоручик (Выс. пр. 8.08.1866), поручик (ст. 2.06.1869), штабс-капитан (ст. 19.10.1872), капитан за отличие по службе со ст. 17.07.1874 (Выс. пр. 1874), переименован в штабс-капитаны гвардии (Выс. пр. 17.04.1875), переименован в майоры армии (ст. 17.04.1875), подполковник за отличие по службе со ст. 25.09.1879 (Выс. пр. 1879), полковник за отличие по службе со ст. 13.01.1885 (Выс. пр. 1885), генерал-майор за отличие по службе со ст. 21.11.1897 (Выс. пр. 1897).

Прохождение службы: в 4-м гренадерском Несвижском полку (8.08.1866-?), командир роты - 2 г. 2 м., командир батальона - 7 л. 5 м., командир 16-го стрелкового батальона (13.01.1885-1.01.1889), командир 16-го стрелкового полка (1.01.1889-26.07.1894), командир 58-го пехотного Прагского полка (26.07.1894-21.11.1897), генерал для особых поручений при командующем войсками Одесского военного округа (21.11.1897-после 1.05.1899).

Награды: С3 (Выс. пр. 1869), А3мб (Выс. пр. 1878), С2м (Выс. пр. 1878), А2 (Выс. пр. 1882), В4 (Выс. пр. 1889), В3 (Выс. пр. 1893), подарок по чину (Выс. пр. 1893)

Источники:

Список генералам по старшинству, 1.05.1899

Родился в дворянской семье исправника , коллежского асессора Алексея Ивановича и Александры Михайловны (Скрипицыной) Саблиных. Братья: Александр Саблин — юрист, Саблин, Михаил Алексеевич — статистик, третий брат Иван впоследствии генерал от инфантерии.
Учился в Московском университете. В студенческом сообществе увлёкся народническими идеями. Вступил в московскую группу организации чайковцев.
Принимал участие в "хождении в народ". В 1874 году пытался вести пропаганду среди крестьян Ярославской губернии, после чего в ноябре 1874 года бежал за границу.
За границей стал членом 1-го Интернационала, редактировал газету "Работник".
При возвращении из-за границы 12 марта 1875 году был арестован и проходил по процессу 193-х. Тюремное предварительное заключение (почти 3 года), когда велось следствие и подготовка к процессу, было судом защитано, как мера наказания. Активный член подпольной организации революционеров «Народная Воля», член редколлегии "Рабочей газеты".

Владелец конспиративной квартиры на Тележной улице в Санкт-Петербурге, где находилась динамитная мастерская народовольцев. Когда происходили приготовления к покушению 1 марта 1881 года, Саблин настоятельно требовал у Исполнительного Комитета самой ответственной роли, но Комитет остановился на Рысакове, считая его вполне пригодным и вместе с тем желая сохранить Саблина.
После покушения на царя, состоявшегося 1 марта, 3 марта 1881 года в квартиру нагрянули жандармы для обыска и ареста. Однако, к тому времени, когда дверь была взломана, Саблин успел застрелиться, поэтому была арестована лишь его гражданская жена, народоволка Геся Гельфман.
Был популярным в революционных кругах 1870—80-х гг. поэтом. Его стихотворения опубликованы в сборнике "Вольная русская поэзия второй половины XIX в." (Л., 1959).

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

НИКОЛАЙ САБЛИН - ПОЭТ И РЕВОЛЮЦИОНЕР

Анастасия Лайкина Вера Саблина

Все мы знаем из российской истории, что среди 'народовольцев' был Н. А. Саблин (2-8).

Генеалогические исследования этой части саблинской родослов-ной сообщают, что он происходил из семьи чиновников. Родился в Вологде, окончил экстерном гимназию в Москве в 1868 г., учился до 1874 г. на медицинском факультете Московского университета, но, включившись в революционную деятельность, оставил его. Участник 'хождения в народ'. Он и два его брата Александр (2-9) и Михаил (2-6) в период студенчества считались неблагонадежными, и 'отец, бывший под влиянием сыновей, мирволил политическим'
('Мои скитания', Владимир Гиляровский)
Исправником в Вологде был А. И. Саблин. Его дети были Михаил (впоследствии сотрудник «Русских ведомостей»), юрист Александр и Николай, застрелившийся в Тележной улице в Петербурге после «1го марта» в момент ареста. В то время все трое были студентами, числились неблагонадежными, и

отец , бывший под влиянием сыновей, мирволил политическим. Помощником исправника был П. В. Беляев, женатый на Анне Михайловне Васильевой, два брата которой, Николай и Александр, высланные в Вологду, ярые народники, с дубинами и в красных рубахах, и были, сперва один, а потом другой, моими репетиторами. Они жили у сестры, которая собирала у себя ссыльную молодежь и даже остриглась и надела синие очки, но проносила только один день — муж попросил снять.

.

Однажды в 2000 году после выступления В. Саблиной в Петер-бургском Дворянском собрании с рассказом о своем разветвленном роде, Галина Николаевна Фоменко решила поделиться воспомина-ниями своей бабушки из рода Скрыпицыных (старинное написание фамилии).

'У отца моей бабушки Николая Михайловича Скрыпицына (1816 г. рождения) была сестра Александра Михайловна (2-4) (1811-1901). Она была замужем за Алексеем Ивановичем Саблиным, надворным советником, и у них было пятеро детей: Надежда, Михаил (издатель), Николай (химик, поэт, народоволец), Александр (прокурор) и Иван (генерал). Александра Саблина была дама очень экзальтированная и любила шокировать публику - так могла, например, пройтись по Невскому проспекту со шваброй на плече. Николай Саблин состоял членом общества народовольцев и принимал участие в покушении на Александра II, т. к. он был химиком, ему было поручено изготов-ление бомбы. В 1881 г., год убийства Александра II, моей бабушке было 8 лет, и она помнила, что в этот период Николай Саблин часто бывал у них и много беседовал с ее отцом. Николай Михайлович уго-варивал Саблина выйти из общества народовольцев, т. к. убийство царя не решит всех государственных проблем. На что Николай Саб-лин отвечал, что он это прекрасно понимает, но уйти из общества он уже не имеет права, т. к. за ним следят и могут его убить. Несколько раз он прибегал к ним домой вечером, переодевался в платье няньки и ложился на ее кровать в детской. Детям это очень нравилось, т. к. он рассказывал им сказки, смешил их, но что он таким образом скрывается от полиции, они не понимали.

После убийства царя Николая Саблина должны были арестовать. Услышав, что за ним пришли, он застрелился - раньше, чем поли-цейские вошли в квартиру на Тележной улице. Расследовать его дело было поручено его брату прокурору Александру Саблину. Он отка-зывался вести это дело, но его заставили, сказав, что брат за брата не отвечает. Николай Саблин женат не был, но жил в гражданском браке с какой-то женщиной и якобы у нее было от него 2 дочери. Но после его смерти она с ними куда-то уехала, и след ее потерялся'.

Таковы скупые воспоминания, переходившие из поколения в по-коление и дошедшие до нас из XIX века.

А вот, что нам известно из воспоминаний современников Н. А. Саб-лина и соучастников революционно-террористической деятельности.

Революционная деятельность Николая началась с первых курсов университета, когда он вступил в Москве в группу народнического кружка 'чайковцев'. С 1874 года для пропаганды революционных идей в народе он с подвижниками поехал в Ярославскую губернию. Их пре-дал крестьянин, работавший в мастерской, созданной для прикрытия нелегальной деятельности. Пришлось бежать и скрываться в Москве, а затем уехать за границу, в Берн. Там им и Н. А. Морозовым был основан революционный журнал 'Работник'.

Через полгода жизни за границей, неудовлетворенный эмигрант-ской литературной деятельностью и тяготившийся оторванностью от Родины, Саблин выехал в Россию и был арестован при переходе границы.

'Он содержался в большой камере один среди уголовных арестан-тов и чувствовал себя вполне бессильным изменить уклад тюремной жизни. В ней царил произвол и жестокое обращение с арестантами, которые отвечали на внешнее насилие тем, что нравственно опуска-лись все ниже и ниже. Быть свидетелем этой рабской жизни, полной

унижения человеческой личности, доставляло Николаю Алексеевичу глубокие страдания. Чтобы избавиться от душевных мук, которые становились непереносимыми, он прибег к самоубийству. Размешав в воде мелко истолченное стекло, он его выпил, и последствием яви-лось воспаление желудка. Николая Алексеевича еле живого унесли в больницу. Когда он оправился, его увезли в Петербург в Дом пред-варительного заключения. Здесь он попал в товарищескую среду и снова стал жизнерадостным юношей'.

В 1878 году Саблин с Морозовым были осуждены сенатским судом по делу 193 революционеров. Перед отправкой в ссылку им удалось скрыться, они поехали в Саратовскую губернию вместе с В. Фигнер и А. Соловьевым, чтобы продолжить нелегальную работу среди кре-стьян. Однако активизация революционных настроений привела их в Петербург в организацию 'Земля и воля', а потом 'Народная воля'.

С 1879 Николай - член 'Народной воли', агент ее Исполнитель-ного комитета. Весной 1880 г. Н. Саблину было поручено органи-зовать вместе с Софьей Перовской покушение на Александра II в Одессе. Однако покушение не состоялось. Было получено известие, что царь поедет в Ливадию другой дорогой, минуя Одессу. Уничто-жив все следы, Саблин и Перовская покинули Одессу.

'Человек с таким мягким, почти кротким характером, какой был у Николая Алексеевича, не родится борцом. По убеждениям и на-клонностям Саблин был пропагандист-народник. Его любовь к кре-стьянству и всему трудовому народу была глубокая и искренняя. Он обладал способностью сходиться с крестьянством и влиять на него. Его речь была образна и красива. Такой человек неизбежно тяжело переживал переход от чистого народничества к борьбе за политичес-кую свободу. Предстоявшая 'Народной воле' деятельность неизбеж-но отвлекала ее членов от работ в деревне и на фабриках. С этими условиями Николай Алексеевич мирился с трудом. В глубине его чувств сохранялось тяготение к деревне, а исход борьбы молодой партии казался ему гадательным и цели ее достижимыми лишь в отдаленном будущем. Отсюда колебания, полные драматизма, присо-единяться ли к 'Народной воле' или нет. Зато, когда сомнения кон-чились, и Николай Алексеевич предложил партии свои силы и свое сотрудничество, он жертвовал собой целиком, занимал часто самые опасные посты, взваливал на себя самые трудные обязанности'.

Николай Алексеевич принимал непосредственное участие в под-копе на Малой Садовой улице из сырной лавки Кобозевых, хозяином которой являлся его друг Ю. Н. Богданович. Петербургский подкоп осуществлялся по подобию подкопа в Одессе. Саблина не удовлет-воряла роль только хозяина конспиративной квартиры и участника подготовительных работ. В. Фигнер сообщает, что он настоятельно требовал 'самой ответственной роли и не его вина, что комитет ошибочно остановился на Рысакове, считая его вполне пригодным и вместе с тем, желая сохранить Саблина'.

'Он был очень мягкий, впечатлительный человек, художник по на-туре. Остроумный и талантливый, поэт в душе, он не обращал, однако, никакого внимания на эти свои способности. Он начинал много очень хороших стихов, большею частью поэм, но не кончил после блестяще-го начала ни одной: и время и условия его жизни были таковы, что и действительно ему некогда было культивировать свои таланты'.

Однако, выполняя ответственные поручения Исполнительного ко-митета 'Народной воли', он находил возможность также заниматься, хотя и урывками, литературным трудом. Стихи Николай начал писать с юношеских лет, а журналистские способности начали проявляться у него в начале 70-х годов.

Вера Фигнер так отзывается о поэтическом даровании Николая Саблина: 'Человек он был талантливый. Его поэма 'Малюта Ску-ратов' (получившая позднее название 'Поток'), которую он читал мне в рукописи за границей, была потом напечатана. Она производит сильное впечатление и носит печать недюженного дарования'.

По словам А. Прибылевой-Корба, 'Николай Алексеевич обладал поэтическим талантом, и его стихотворения печатались в сборниках 70-х гг. Самое большое из них по размерам носит название 'Поток'. В нем рисуется молодежь времен 'хождения в народ', расправа с пропагандистами и их муки по тюрьмам'. К сожалению, первая часть поэмы до сих пор неизвестна. О причинах этого сообщила народо-волка А. В. Якимова-Диковская: 'Мне помнится, что первая глава задуманной Саблиным работы и носила название 'Поток', изобража-ющий хождение в народ и т. п., но он почему-то был недоволен своей работой и, вероятно, не поспел ее исправить и напечатать'. В сбор-нике 'На родине' уже после смерти автора был опубликован только отрывок из этой поэмы - четвертая глава ее под названием 'Новь'. Николай Саблин посвятил этот отрывок поэмы соратнице по борьбе А. В. Якимовой, которая вспоминает: 'Саблин читал мне 'Новь' в 1881 г. в сырной лавке на Малой Садовой, и я настаивала, чтобы он напечатал ее. 'В таком случае она будет посвящена Вам' - сказал он мне'.

В этом же письме Якимова раскрывает секрет названия последней главы поэмы. 'Заглавие 'Новь', - пишет она, - относится только к четвертой главе и имеет в виду новые пытки'.

новь

Отрывок из неоконченной поэмы

Посвящена Анне Васильевне Якимовой

Глава 4-я

Утро. Ночи тьма редеет,

День чуть брезжить стал...

Возвращаясь поздно, пьяный Дремлет генерал.

Вот сквозь сон он ясно слышит - Отворилась дверь,

И к нему Малюта входит,

Сам Малюта - зверь;

К ложу пышному подходит Твердою стопой...

И с Малюты глаз не сводит Генерал седой...

'Гость нежданный - что татарин!

Рад ты иль не рад,

Принимай меня: недаром Я покинул ад!'

- 'Чем могу служить Малюте?' -

Генерал сказал И красивым жестом молча Кресло указал.

В том же сборнике народовольцев 'На родине' (1882, ? 1) без указания автора была напечатана пародия на обвинительную речь прокурора В. А. Желеховского по делу '193-х'. JI. Г. Дейч приписы-вал авторство С. С. Синегубу, однако Н. А. Морозов не сомневался в авторстве своего друга. То же утверждала А. В. Якимова-Диковская. 'Мне кажется,- пишет она,- что второю главою поэмы ('Поток') и была пародия Николая Саблина на обвинительную речь Желехов-ского'. Пародия пронизана блещущим остроумием и сарказмом, что было свойственно произведениям Н. Саблина - шутника и остро-слова, который, по словам Морозова, был неспособен 'удержаться от острот ни при каких обстоятельствах'.

Публикацию пародии редакция сборника 'На родине' сопрово-дила примечанием: 'Это стихотворение написано еще в 1877 г. во время процесса одним из подсудимых, в рукописи оно ходило между публикой, но до сих пор напечатано нигде не было. Слышавшие речь Желеховского говорят, что это стихотворение, хотя и в карикатур-ной форме, но с поразительным сходством передает не только смысл подлинной речи прокурора, но даже его слог'.

В 1879 г. в ? 5 народнической газеты 'Земля и воля' было опубли-ковано стихотворение Н. Саблина 'Голуби', в котором осуждается об-щественный строй и законы царской России, высмеивается полиция.

ГОЛУБИ

Голуби по двору ходят, воркуют Сизой артелью своей;

Все подозрительно как-то толкуют,

Быстро летят от людей.

Часто гурьбою громадной слетаются Мирно ко мне под окно;

Целой коммуною дружно питаются,

Делят по-братски зерно.

Видно влиянье идей растлевающих В бедной семье голубей,

Мыслей, основы основ подрывающих,

Социализма идей!. .

Где у них личность от злых ограждающий Мудрой полиции глаз?!

Где у них кормчий, их жизнь направляющий, - Этот порядка компас?

Здесь анархизма пример замечается -

Страшный пример для людей!. .

Браки свободны - никто не венчается,

Нет ни попов, ни церквей!

Голуби сизые, пташечки бедные!

Развращены вы совсем!

Кем же идее-то эти зловредные

К вам прививаются? Кем?

Скажут - природой?. . Для благ человечества Выскажу мненье свое:

Если природа враждебна отечеству -

Выслать подальше ее!

Талант поэта и журналиста Николай приложил к изданию прокла-маций и газеты 'Народная воля'. В 1880 году вместе с Желябовым,

 

- 'Ты, брат, мне смешон,

Ты ведь был свободен,

Кто тянул тебя?

Сам пришел, был годен - ну, и принял я;

Руку оторвало -

Стал негож теперь,

Ну, вот - образ, малый,

А вот это - дверь!

У тебя землица,

Есть чем, значит, жить, Есть чем прокормиться - Стыдно зря просить!'

'Землю-то, позволь-ка,

Я в аренду сдал;

Чтоб приняли только Пять рублей отдал.

Ведь ее задаром Лишь дурак возьмет;

Хоть оброк-то барам С нас теперь нейдет,

Так в казну поборы - Чистый все разор, - Помирать, так впору...' - 'Мелешь, братец, вздор!

Я и так немало Извожу деньжат;

Сил моих не стало...

Мало вас лежат

Здесь в больнице нашей? Я ведь вас лечу,

Из-за лени вашей Лекарям плачу.

У меня здесь, слышал Двое докторов,

Из больницы вышел - Значит, ты здоров!

Не держу паспорта И расчет отдал,

Так какого черта Ты ко мне пристал?!'

<1880>

К сожалению, печатных произведений - стихов и статей - Ни-колая Саблина сохранилось немного. Дело в том, что в нелегальных и заграничных изданиях тех лет фамилии авторов в целях конспира-ции, как правило, не указывались. Кроме того, немало стихотворе-ний Н. Саблина осталось в рукописях. О некоторых из них мы узна-ем из воспоминаний его товарищей по революционной борьбе. Так,

A.  И. Иванчин-Писарев рассказывал, что когда в обстановке кресть-янских волнений царским правительством была создана комиссия из сенаторов для проведения ревизии в губерниях центральной чернозем-ной полосы и Поволжья, то ей было вменено в обязанность 'удостове-риться в настроении умов крестьянского населения'.

Это событие послужило поводом для написания, как пишет Иван- чин-Писарев, 'одного сатирического, очень яркого и остроумного по содержанию стихотворения Саблина 'В лаптях, с котомкой за спи-ной', которое он приводит в своей книге.

Стихотворный экспромт Н. Саблина 'Я вышел в поле' приводит в своих воспоминаниях Н. Морозов. Юмористические стихи 'Все фибры сердца ныли...' опубликованы в автобиографических очерках

B.  Фигнер.

Свои поэмы и стихи Николай читал своим товарищам, в кругу студенческой молодежи и в рабочих кружках. По словам Эльциной- Зак, Саблин читал с умением и выразительно: 'По настоятельной нашей просьбе он прочитал-свою поэму 'Малюта Скуратов'... Читал он совершенно ровным, как будто однотонным голосом, без пафоса, конечно, но тем не менее так выразительно и проникновенно и про-изводил такое сильное впечатление, что помню еще и теперь, как у меня мороз пробегал по коже'.

'Он подкупал общительным, веселым характером, не дурак был выпить при случае, провести вечер за картишками, сыграть в люби-тельском спектакле в 'Секретаревке', подурачиться, поухаживать'.

'Это был человек среднего роста, крепкого сложения, красивой внешности, лет под тридцать, с правильными чертами лица, окладис-той русой бородой, большими серыми глазами, несколько навыкате'.

По воспоминаниям современников, он любил Прасковью Семенов-ну Ивановскую.

'В массивной, со склонностью к ожирению фигуре Прасковьи Семеновны, или 'Паши', как ее звали в наших кружках, никто бы не признал горячего, стойкого и бесстрашного фанатика. Блондинка с добрыми серыми глазами, веселая, любящая шутку, она скорее производила впечатление будущей хорошей хозяйки, чадолюбивой мамаши многочисленного потомства, подвижной, но ровной, с от-крытым мягким характером жены - из тех, от которых не сбегают мужья, отличной работницы, умеющей вносить всюду лад и мир и де-ржать семью в своих руках. Но ее наружность обманывала. 'Паша' была, прежде всего - гражданка: сильная и властная, твердая и решительная, ставившая общественную службу выше всего. Она не знала устали, заражала других энергией и порывом. Могучая нату-ра, с крепким мужицким костяком и здоровой кровью - в бурях и величайших опасностях находила удовлетворение своему кипучему здоровью и силам.

П. С. Ивановская оказалась причастной к делу 1 марта. Ее осуди-ли на 20 лет каторги, которую она вынесла, сохранив все силы духа, и вернулась в Россию бодрой и мстящей'.

Вот какие слова приписывали современники Н. А. Саблину: '- Мы были и останемся идеалистами, мечтателями, страстными художни-ками новой жизни. А сегодня нужны сеятели впрок. Как вот лес возводят за границей: дед насаждает, но не для себя и даже не для детей, а для внуков. Огромная культурная выдержка! Сегодня, может быть, нужнее просто учителя, а не наш брат - не поэты и пророки революции. Она невозможна, пока ради нее не двинутся массы, пока она не созреет. Надо иметь мужество в этом признаться! Надо само-му себе сказать: идеалы-то хороши, да не по времени. И ты сам пока никчемушный... А если силы есть, брось весь революционный багаж и становись просто учителем, пиши книжки, устраивай читальни, лекции, беседы - словом, расшевеливай мужицкую голову... Но ни-чего не навязывай! Это непрочно, ненадежно. Пусть сами доходят до всего своим умом. А ты только давай знания, материал...

А до настоящего революционного дела в деревне еще далеко... десятки лет пройдут. Прежде надо школы завести, грамоте обучить, книжку хорошую привить, мысль деревни заставить работать на по-литические темы... Тьма ведь у нас египетская!

Цеплялся, было, за мысль о личном благополучии, да нет - не могу: перестал бы себя уважать! Нелегальный и семья - ведь это черт знает что! Это тяжкое преступление с заранее обдуманным на-мерением...'.

И все-таки он пошел к террористам. 'Решаюсь, не веря в их дело, и ни на что не надеюсь'. Все необходимые приготовления к поку-шению были закончены утром I марта 1881 г. С. Перовская при-несла на квартиру Н. Саблина два изготовленных снаряда. Затем пришел Н. Кибальчич и метальщики. Здесь они получили подробный инструктаж. Квартира стала подлинным штабом 'Народной воли'... Александр II был убит. На судебном процессе первомартовцев проку-

popв своей обвинительной речи включил Николая Саблина в число одиннадцати главных виновников смерти царя.

По доносу метальщика Н. Рысакова в ночь со 2 на 3 марта 1881 г. в дом на Тележной нагрянула полиция. Пока полицейские ломали дверь квартиры, Н. Саблин сделал шесть выстрелов из револьвера. Первые три - для предупреждения товарищей, последние - в себя. В. Фиг-нер утверждала, что самоубийство Н. Саблина 'не было мгновенным решением. Саблин, - пишет она, - обдумал и решил* это наперед, как я знаю от лиц, близко стоявших к нему в то время: он знал, что делал'.

Полиция долго не могла выяснить имя революционера, застрелив-шегося в доме на Тележной улице. Всюду были разосланы фотогра-фии Н. Саблина для опознания. И вот вскоре министр внутренних дел граф Лорис-Меликов докладывал царю Александру III, что под-полковник 1-го лейб-гренадерского Екатеринославского полка Иван Алексеевич Саблин (2-7) признал в застрелившемся своего родного брата. Прочитав доклад министра, царь Александр III на полях про-тив последних строк написал: 'Приятно иметь такого брата'. Нет сомнений в том, что если бы Николай Саблин был схвачен, то он, как хозяин конспиративной квартиры, где готовилось покушение на царя, разделил бы участь своих друзей-первомартовцев. .

'Так и умер Саблин, пройдя как бы мимоходом в революционной героической деятельности 70-80 годов XIX века, а между тем и по своему самоотвержению, и по товарищеским чувствам, и по актив-ному участию в самых ответственных и опасных предприятиях того времени - он играл не последнюю роль'.

В статье использованы цитаты из следующих книг:

А.  П. Прибылева-Корба.'Народная воля'. Воспоминания о 1870-1880г. М., 1926;

Н. А. Морозов.'1-е марта 1881. Воспоминания участников и современ-ников';

М. Эльцина-Зак.'Воспоминания', а также из материалов семейного ар-хива А. В. Саблина.

Родился в семье исправника, коллежского асессора Алексея Ивановича и Александры Михайловны (Скрипицыной) Саблиных. Брат Михаил — известный впоследствии педагог, статистик, один из редакторов газеты «Русские ведомости», общественный деятель либерального направления. Второй брат Николай — известный революционер-народник. Третий брат Иван — впоследствии, генерал от инфантерии.

В 1863 году семья из своей усадьбы в Чёбсаре Вологодской губернии переехала в Москву и поселилась во Власьевском переулке на Арбате. В 1869 году Александр окончил 3-ю московскую гимназию.

На квартире у его братьев 15 апреля 1869 года был произведён обыск в связи с арестами по «нечаевскому делу», а в 1872 году А. А. Саблина подчинили негласному надзору полиции за участие, по агентурным сведениям, в организованном В. Н. Плевако тайном юридическом обществе, «ставившем целью распространение социалистических теорий, устройство артельных мастерских и т. п.».

После окончания юридического факультета Московского университета со степенью кандидата права (1873), Саблин приехал в Вологду и, после открытия 1.06.1874, Вологодского окружного суда, служил при нём частным поверенным с 07.08.1874.

Вскоре переехал в Москву. Осуществлял защиту дворянина Н. П. Калустова в деле о «Клубе червонных валетов» в Московском окружном суде в 1877 году. Защищал Мышакова в известном деле по обвинению генерала Л. Н. Гартунга в Московском окружном суде с 7 по 14.10.1877.

Как сообщала газета «Новое время» в 1895 году: «