Манифест о трёхдневной барщине от 5 апреля 1797 года — законодательный акт российского императора Павла I, впервые юридически ограничивший использование крестьянского труда в пользу двора, государства и помещиков тремя днями в течение каждой недели и запрещавший принуждать крестьян к работе в воскресные дни. Манифест имел одновременно религиозное и социальное значение, поскольку запретил привлекать зависимых крестьян к работе в воскресенье (этот день предоставлялся им для отдыха и посещения церкви) и способствовал развитию самостоятельных крестьянских хозяйств. Манифест специально устанавливал, что оставшиеся три рабочих дня предназначались для работы крестьян в собственных интересах.
Пересматривая отдельные идеи Жалованной грамоты матери Павла I Екатерины II «на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства», Манифест стал началом процесса ограничения крепостного права в Российской империи.
Подписан 5 (16) апреля 1797 года в Москве в день коронации Павла I и Марии Фёдоровны, которая совпала с днём празднования Пасхи.
Император Павел I. Портрет С. С. Щукина
http://wiki.bks-tv.ru/wiki/%D0%A0%D0%B5%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F_%D0%9C%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%84%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B0_%D0%BE_%D1%82%D1%80%D1%91%D1%85%D0%B4%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%B1%D0%B0%D1%80%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B5_%281797%E2%80%941861%29
Крепостные крестьяне также получили некоторое представление о содержании Манифеста о трехдневной барщине, так как он был принародно оглашен во всех регионах страны[11]. Российское крестьянство встретило Манифест Павла I с огромной радостью и большими надеждами
Но крестьянство сразу столкнулось и с ситуацией прямого бойкотирования павловского Манифеста помещичьими кругами. «Нарушения закона о „трех днях“ и прочие крепостные тяготы рассматриваются [крестьянами] как неподчинение дворян царской воле»
Крестьянские жалобы редко доходили до суда, но и в суде не всегда можно было найти поддержку, а тем более одержать победу в тяжбе с представителями привилегированных сословий, даже если правота крестьян была очевидна