Рассматривая карты древнего Поволжья, несомненно, можно увидеть, как в междуречьях Волги, Оки, Ветлуги и Вятки – расположилась целая огромная область Поволжской Финно-угории! Множество народов переплеталось в глухих лесах, соседствовало между собой, перемещалось то с Урала на запад, то снова уходило на Урал.
С юга – в Закамье они граничили с тюрками – булгарами, суварами, буртасами.
На западе финно-угры соприкасались со славянскими племенами.
Многие народы пропали во тьме веков, но многие финно-угорские народы живы и поныне, каков их этногенез (то есть происхождение), где их исторические истоки, могли ли несколько финских народов, проживающих на одной территории образовать один большой народ - марийцев (как, например, из множества славян образовался древне-русский народ)? Возможно, что ответы на эти вопросы можно найти в этой статье про таинственный народ – меря (меряне)!
Меря — один из летописных финно-угорских народов, издавна живших на территории Центральной России, информации о котором сохранилось крайне мало (вследствие их славянизации выходцами из Киевской Руси). В том числе мало информации мы имеем о религии и верованиях народа Меря. О них возможно судить лишь на основе немногочисленных письменных свидетельств, параллелей культуры современного русского населения Центральной России и соседних финно-угорских народов. По нашему мнению общую схему можно выстроить, опираясь на сведения о религии близкородственных Мери народов - Мари и Эрзя.
Ознакомившись с материалами, доступными для поверхностного анализа, можно однозначно сказать, что имеется сходство космогонических мифов близких Мере народов Мари и Эрзя. Во-первых, это общее представление о высшем божестве - создателе Вселенной. Он создает Землю в сообществе с темным Шайтаном флору и фауну.
Во-вторых, важную роль в мифе о творении земли играет птица утка (уткой оборачивается Шайтан и ныряет за землей на дно океана), с этим мифом перекликаются множественные мерянские украшения в виде уток, найденные при раскопках в областях Центральной России (аналогичный миф есть у марийского народа!).
священная роща - Синьково городище 
МИРОУСТРОЙСТВО МЕРЯН
Также характерная общая черта финно-угорских мифов — это трёхчастное деление пространства (верхний — горний мир, земной — дольний и низший), с непременным стержневым элементом (осью). Ось могли олицетворять дерево или гора. Создатель и вышние Боги обитали в мире небесном; духи природы, покровители людей и животных — в мире среднем; нижний мир — был пристанищем злых духов и их Бога Шайтана (у мари - Керемета).
Известно, что задолго до появления немногочисленных славянских переселенцев на территории вокруг озера Неро был один из крупных центров народа Мерян. Озеро, являлось одним из священных мест. Культовыми святынями народа считались Синие камни, находящиеся на небольшом острове посредине озера; возможно. Да и сам остров играл важную роль в языческих обрядах, так как Меряне видели в нём некую первозданную землю. С юга в озеро впадает река Сара.
В мерянском фольклоре река, как и вообще проточная вода, «мыслилась некой границей разделения жизни и смерти…» (Плешанов Е.В. К вопросу о происхождении названия «Ростов»//История и культура Ростовской земли. — Ростов, 1998) «Тот свет» располагался ниже устья Большой реки на север или запад от поселения. Для жителей Сарского городища таким направлением мог служить путь по Саре на Неро.
Согласно мифологическим представлениям древних Мерян, верховный бог, приняв облик водоплавающей птицы, скорее всего утки, стаи которых во множестве обитали в камышах озера, обозначил пути перелёта птиц, приносивших с собой обновление природы. Птичьи караваны как раз пролетали над Сарским городищем и поворачивали на север к озеру Неро.
Вероятно, вблизи Сарского городища находился главный культовый центр Мерян-язычников. Культ водоплавающей птицы был не случаен, т.к. это единственное живое существо, способное передвигаться в любом направлении по воздуху, воде и земле. В свою очередь, культ священной птицы связан с представлениями о плодородии, жизненных циклах растений, животных и человека, с культом воды. Если учесть, что мерянское «Ка» означает «один», то Каово или Каава (старинное название озера) может переводиться как «Одна мать или Первая мать», то есть богиня воды для народа, селившегося на берегах озёр и рек.
Юмол - Чудский Бог Неба из новгородской грамоты XIII века 
Берестяны́е гра́моты, письма и записи на коре берёзы (бересте), — памятники письменности Руси XI—XV вв. Берестяные грамоты всегда представляли первостепенный интерес как источники по истории общества и повседневной жизни наших средневековых предков, и истории их языка.
Существование берестяной письменности было известно и до обнаружения грамот археологами. В обители св. Сергия Радонежского «самые книги не на хартиях писаху, но на берестех» (Иосиф Волоцкий). По В. Л. Янину, в музеях и архивах сохранилось немало поздних документов, написанных на бересте (XVII—XIX веков; даже целые книги). Этнограф С. В. Максимов видел в середине XIX века берестяную книгу у старообрядцев на Мезени. На берегу Волги близ Саратова крестьяне, роя силосную яму, в 1930 году нашли берестяную золотоордынскую грамоту XIV века.
Большинство найденых в Новгороде берестяных грамот — частные письма, носящие деловой характер (взыскание долгов, торговля, бытовые указания). К этой категории тесно примыкают долговые списки (которые могли служить не только записями для себя, но также и поручениями «взять с такого-то столько-то») и коллективные челобитные крестьян феодалу (XIV—XV века)
Кроме того, имеются черновики официальных актов на бересте: завещания, расписки, купчие, судебные протоколы и т. п.
Сравнительно редки, следующие типы берестяных грамот: церковные тексты и литературные и фольклорные произведения, например такие как заговоры.
Особый интерес представляет новгородская берестяная грамота № 292 — грамота, найденная в 1957 году при раскопках в Новгороде, являющаяся древнейшим из известных документов на Чудском финно-угорском языке. (Напомним, что в средневековом Новгороде был Чудский административный район - Чудский конец) Документ датируется началом XIII столетия.
Согласно авторитетному мнению Е.А. Хелимского, грамота является записью заговора. В ней употребляется имя небесного бога Юмола: ему принадлежат стрелы, которыми бог поражает злых духов — правит небесный суд (обладая, между прочим, чудесной способностью метать сразу три стрелы); показательно, что в финском фольклоре словом Юмола могут обозначать и христианского Бога, и колдуна. Записанный заговор явно направлен против духов болезней, которых и в русских заговорах истребляют Божьи стрелы.
Один из русских заговоров призывал: "И стрели батюшко, истинный Христос, в мою любимую скотинку своим тугим луком и калёными стрелами в ясныя очи, в сырую кость, и угони, выганивай двеннадцать ногтей, двенадцать недугов, тринадцатый наибольший". Интересно, что здесь слово "суд" славянское: видимо, представление о Божьем суде стало доступно прибалтийским финнам в результате русского христианского влияния. Юмола, в этом тексте небесный стрелок, уже явно ассоциируется с христианским Богом.
В свою очередь, по верованиям русских поморов, болезни — это стрелы, которые пускали из Корелы по ветру колдуны. Нойданнуоли — горящая стрела, выпускаемая колдуном, — не знает промаха. "С ветру" начинается колотьё в суставах, которое именуется "стрелья" или "стрел". Тех же колдунов часто приглашали как целителей, ибо только они и могут вылечить болезнь, а также на похороны и свадьбу; они же считались искусными корабелами. Настоящая берестяная грамота — раннее свидетельство взаимосвязей русского и финского обрядовых обычаев.
меря: шуршащая подвеска, амулет из медвежьего клыка 
Вполне возможно, что и древние Меряне называли своего Бога Неба - Юмол (Юм). В современном язычестве родственного Мерянам Марийцев почитается верховный бог Неба - Ош Кугу Юмо (Юмо и сейчас по-марийски - Бог).
Первоначально слово «Юмо» в финских языках значило Небо, и в этом смысле оно до сих пор употребляется в некоторых случаях, например в выражениях «юмо волгалтла», небо проясняется; «юмо йуклана», небо гремит; «юмо пылайте», небо в облаках; в сложных словах — юмонÿдыр, «горизонт» (букв. «край неба»), юмонлулеге, «мироздание» (букв. «остов неба»). Позже, оно стало обозначать верховное божество: юмонкÿй, «жертвенник» (букв. «камень Юмо»), юмонпундаш, «небо» (букв. «дно Юмо», ср. морд. Pundas < др.-инд. budhnas. Ветер — дыхание Юмо, радуга — боевой лук (jumyn joŋež < праур. *jonks).
Юмол пребывает в своем небесном доме на золотом престоле, откуда ему видны все дела людей...
Народ меря, меряне
МЕРЯНСКАЯ ТОПОНОМИКА ПОВОЛЖЬЯ
В Ярославской области, в Борисоглебском районе, есть речка Пуре, левый приток Устья. В Ивановской области, в Пестяковском районе, — река Пурех (Пурешок), левый приток реки Ландеха, на ней стоит районный поселок Пестяки. Левый приток реки Лух-Пурешка. В Нижегородской области, в Чкаловском районе, — село Пурех.
Название Пуре, Пурех и Пурешка имеют "медовое происхождение". Территорию нынешних Ярославской, Ивановской, Нижегородской и некоторых других областей в прошлом населяло племя Меря, родственное по языку Эрзянам, Марийцам, Коми, Эстонцам, Финнам.
В ранней истории Меряне известны под своим именем, а позднее — под именем Суздальцев, Ростовцев и Белозерцев , по территориальному проживанию.
Вот географические названия, оставшиеся от Мерян: реки — Ока, Клязьма, Нерль, Лух, Теза, озеро Неро, города — Кострома, Пучеж, Шуя и пр. Под влиянием Русской государственности, культуры, письменности и православной церкви Меряне утратили свой язык и вошли в состав Русского народа, вошли со своими обычаями, бытом и порядками, земледельческим и ремесленно-производственным укладом, со своим трудолюбием, стойкостью и терпением.
Суздальское ополье
В VIII—X веках меряне, жившие в крае, который в истории назывался Ростовско-Суздальской землей, по сравнению с мерянами других территорий, были более богатыми, благодаря пушному промыслу и хорошо поставленному земледелию на черноземных суглинках Суздальского ополья. Частые находки арабских монет VII—X веков около Ростова, Владимира, особенно Суздаля, говорят об их торговых связях с арабским Востоком. Меряне поставляли арабам северную экзотику — соболей, бобров и конечно, свою извечную продукцию — мед и воск.
Раскопки финского могильника Большое Давыдовское-2 в Суздальском Ополье
Большая дорога Суздаль — Нижний Новгород связывала земледельческое ополье с Волгой, а через нее с "тридевятыми землями". Эта дорога очень способствовала развитию у местного населения торговой деятельности, предприимчивости, изобретательности, вежливости. И в настоящее время вряд ли найдется другой уголок с более обходительным, вежливым и приветливым населением, как этот район. Здесь набирающего воду из колодца приветствуют ловом "свеженько", а женщину, полощущую белье на речке — "беленько", уважительно низко кланяясь ей.
Здешние меряне жили в бревенчатых избах с русской (изобретена мерянами) печью, мылись в банях. Весной, по своим праздникам, до летней деловой поры водили песенные хороводы на цветистых лужайках, лесных полянах и светлых лесных опушках. Для езды по бездорожью меряне создали отличные экипажи: тарантас, телегу, таратайку (мерянские названия) и дрожки — для всех видов поездок.
Ведя сельское хозяйство, а также занимаясь охотничьим промыслом и рыбной ловлей, которые были обычно добычливы, меряне хорошо и сытно ели, а с гостями и в гостях по праздникам и выпивали. Пили они здоровые, слабо хмельные напитки, ими же изобретенные. Этими напитками были: ржаное пиво, что не так давно называлось крестьянским, буза (или бужа) — брага (крепкое пиво), приготовляемое на ржаном солоде, и самый праздничный, самый роскошный напиток, ″пуре″ — медовая брага, медовуха. "Зелена вина" меряне не знали.
Пиво и буза появились там, где было много зерна ржи, то есть в ополье. ″Пуре″ приготовляли в местности, прилегающей к большой дороге, где в огромных лесах, окружавших ее, водилось много пчел, которые собирали много меда с ивовых деревьев, малины, крушины и кипрея на лесных гарях, с клеверов и разнотравья лугов. Район этой древней дороги и теперь благоприятен для пчеловодства. Здесь вдоль этого старинного пути и распространены названия Пурех и Пурешка. И не случайно, что и волость, находившаяся в этом районе, называлась Пурецкой.
Меряне уважали ″пуре″. Да и заезжий торговый гость, проезжающий по этой дороге, с устатку воздавал ему должное. В то далекое время, в зимнюю стужу и пургу, дальние дороги и тяжелый труд делали употребление ″пуре″ необходимостью, да к тому же этот напиток считался и полезным, и целебным. Наблюдения простого русского народа говорят о том, что медовый напиток ″пуре″ очищает кровь, укрепляет желудок, улучшает состав и обмен веществ.
Деревянный резной или раскрашенный стаканчик — чарочка с ″пуре″ обходил сидевших за столом в круговую, чтобы не было лишнего выпивших и не осталось обойденных. Чарочка нам досталась от мерян, и это слово состоит из двух мерянских слов: "чары", что значит колесо и "а(ш)ська" — ходика, шагай. Чара(ш)ська — значит колесом ходи-ка, в смысле кругом ходи, кругом шагай. И немного потребовалось изменить слово, чтобы получилась русская чарочка. Вспомним застольную песню: "Чарочка по столику похаживает…"
″Пуре″ в переводе на русский язык — значит медовая брага, медовуха, а мерянское прилагательное от ″пуре″ — пурех, пурешка — медовушное, бражное. Реки Пуре, Пурех и Пурешка протекают в местах болотистых, вода в них с коричневым оттенком и напоминает по цвету ″пуре″, отсюда и даны им такие названия (Пура – и сейчас с марийского: пиво, квас).
Карта Окско-Волжского междуречья (приблизительно до 1350 года) с показанием мест обитания мерян и соседних племен Народ меря, меряне
ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПРО НАРОД МЕРЯ
Ме́ря, меря́не — древнее финно-угорское племя, проживавшее в Верхнем Поволжье. На территории современных Ярославской, Ивановской, восточной части Тверской, южной части Вологодской и западной части Костромской областей России. А также общее название славяно-финского населения (мерянская культура), проживавшего на этой территории во второй половине I тысячелетия н. э.
В начале-середине I тыс. н. э. в междуречье Оки и Волги сформировались племена мари, мери, мещеры, мокшан, муромы и эрзян. Племена городецкой культуры испытывают сильное влияние пьяноборских племён, которые в начале нашей эры продвинулись в Западном Поволжье. К этому времени позднегородецкие племена приобретают устойчивый обряд в грунтовых могильниках. К началу второй половины I тысячелетия н. э. между перечисленными племенами возникают заметные различия.
Меряне занимали промежуточное географическое положение между местами обитания прибалтийско-финских (весь, вепсы), волжско-финских (мурома, мещера, мари) и урало-финских (пермь) народностей, проживая на территории современных Тверской, Владимирской, Московской, Костромской, Ярославской, Вологодской и Ивановской областей России до славяно-кривичской колонизации их земель в X—XI веках. Исследователь Кузнецов утверждает, что центром поселения мерян были губернии Владимирская, Ярославская и Московская.
Меря впервые была упомянута в VI веке готским летописцем Иорданом под названием мерен (merens) как данник короля готов Германариха.
Позднее сведения о мере можно найти и в русских хрониках. Согласно летописи «Повесть временных лет», меря располагалась в районе озёр Неро («Ростовское озеро») и Плещеево («Клещина»).
По предположению А. Е. Леонтьева, в VI веке мерянские племена переместились из района средней Оки (культура рязано-окских могильников) на север. При этом В. В. Седов считает что Леонтьев не пытался подкрепить свою догадку фактическими данными. Анализ культуры рязанско-окских могильников и древностей Волго-Клязьминского междуречья второй половины I тыс. н. э. достаточно определённо демонстрирует невозможность их генезиса. Отличаются также, погребальная обрядность, комплексы женских украшений, и керамические материалы.
Согласно «Повести временных лет», в 859 году мерян обложили данью варяги. В 882 году меря принимала участие в военных походах Олега, на Смоленск, Любеч, Киев.
Последнее упоминание мери как отдельного народа имеется под 907 годом, когда меряне в составе войска Олега пошли на Царьград. Тем не менее есть отдельные упоминания и позднее: «mirri» в «Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum» Адама Бременского (1075), вероятно, пользовавшегося более ранними источниками.
Начало слияния с восточными славянами относится к X—XI вв. Эта территория стала основой Владимиро-Суздальского княжества. Меря входила в состав населения, восстававшего в 1071 и 1088 против насаждения христианства и феодальных порядков. Процесс ассимиляции растянулся на столетия. Когда в XIV в. Авраамий Галичский решил поселиться на Галичском озере, там жили «человеци по дубравам некрещении, нарицаемые меря» (Житие). Народ меря, меряне 
В "письме брата Юлиана о монгольской войне" впервые упоминается Меровия (Merowiam), которая наряду с несколькими языческими царствами была завоёвана татарами. По мнению С. А. Аннинского Меровия находилась к северу от реки Волги, между реками Унжа и Ветлуга. Л.Н. Гумилёв считает, что эти страны были захвачены в 1235 году.
Н.В. Морохин предполагает, что в Меровии есть два этнотопонима указывающих на проживавшую в этих местах мерю — Маура, Мериново.
В 1245 году по жалобе галичского князя Константина Ярославича Удалого, вызванной непрекращающимися набегами ветлужских марийцев, золотоордынский хан приказал отдать правый берег реки Ветлуги Галич-Мерьскому княжеству.
В XVI—XVIII веках, когда стала проводится русификация и крещение мерян уже и на территории Меровии, часть жившей здесь мери переселилась дальше на восток в Заветлужье, где слилась с родственным этносом мари, и стала основой северо-западной группы этого народа в современных Воскресенском, Тонкинском, Тоншаевском и Шарангском районах Нижегородской области.
По данным археологических раскопок и ориентировочно по данным обширной дославянской топонимики этих мест, меря были финно-угорским народом с языком, близким, вероятно, марийским языкам, вепсскому, мордовским (эрзянскому и мокшанскому).
В настоящее время истинных потомков летописного народа мери, по-видимому, не существует. Название «меря» известно практически только из летописи «Повесть временных лет». Нет данных, было ли это самоназвание либо искажённое внешнее наименование местного племени пришлыми славянами.
Этноним
По всей видимости, название народа меря произошло от угро-финского слова «мёри», что означало «человек». Очень похоже называют себя и ныне существующие близкие мерянам народы — «мари» — марийцы, «морт-коми» — коми (зыряне), «морт-уд» — удмурты (вотяки), «морт-ва» — мордва.
Существует еще версия, что слово «меря» и самоназвание проживающих на западе Марий Эл современных горных марийцев, звучащее приблизительно как «мяры», представляют собой однокоренные слова.
Ряд учёных (М. Фасмер, Т. С. Семёнов, С. К. Кузнецов, Д. А. Корсаков, Д. К. Зеленин) отождествляют мерю с мари. Луговые марийцы воспринимают слово меря как русифицированное самоназвание западной ветви мари — Мäрӹ. «История о Казанском царстве» упоминает черемисов как коренных жителей Ростова, не пожелавших креститься и поэтому покинувших город.
Ученный Матвеев признаёт, что «несмотря на многочисленные попытки отделить этнонимы меря и мари друг от друга, есть всё же намного больше оснований видеть в них фонетические варианты одного слова…».
Ростов Великий: мерянские орудия охоты и рыболовства 
Мифология
Особо следует сказать о почитании мерянами «синих камней». Этнограф А. Альквист предположила, что название «синий» у культовых камней мерян связано с именем Укко, верховного божества грозы финской мифологии, имевшем прозвище «Синяя накидка» (Sinivitta), который в мифах часто представал в одежде синего цвета. Почитание часто встречающихся на «синих камнях» углублений в виде «следов» и «чаш», а также скапливающейся в таких углублениях талой и дождевой воды вероятно связано культом предков.
Археологическая культура
Предметы быта летописной мери, найденные графом А. С. Уваровым при раскопках мерянских курганов во второй половине XIX века.
До эпохи Великого переселения народов районы междуречья Волги и Оки были заселены племенами дьяковской культуры, родственными племенам днепро-двинской культуры. Упадок дьяковской культуры в Москворечье датируется VI—VII веками, а памятников позднее VII века не обнаружено.
Поселения VII—IX веков Москворечья и Верхневолжья остаются слабо исследованными, что не позволяет детально проследить направления этногенетических процессов в регионе.
Одним из первых археологов, исследовавших мерянские памятники в середине XIX века, был граф Уваров. Раскопав значительное количество курганов, содержавших мерянские украшения и бытовые предметы, он определил их как мерянские. При раскопках вокруг озера Неро были обнаружены Сарское городище (племенной центр мери) и 19 селищ, принадлежавших мерянам. Указанные поселения располагались на склонах возвышенностей коренного берега озера, занимая берега ручьёв и рек Сара, Устье, Которосль в пределах досягаемости друг от друга.
Другое гнездо мерянских селищ расположено вокруг озера Плещеево. Одно из селищ расположено около озера Савельево (южнее Плещеева озера на 40 км).
С меньшей плотностью памятники мери расположены по течению реки Нерли Клязьминской, в окрестностях Ярославля и в Костромской области вплоть до Галича Мерьского, где, возможно, существовал центр мери.
наконечники копий - Сарское городище 
По наблюдению В. В. Седова, особенности культуры Волго-Клязьменского междуречья (погребальная обрядность, комплексы женских украшений и керамика) демонстрируют невозможность их генезиса из древностей рязано-окских могильников. По мнению исследователя, вопрос сложения новой культуры невозможно решить без анализа распространения предметов провинциальноримских типов, которые отражают прилив населения из Среднеевропейского ареала. По мнению Седова, формирование мерянской культуры связано с взаимодействием среднеевропейских переселенцев с местными финскими племенами, а сама культура родственна тушемлинской и псковских длинных курганов. По наблюдениям Седова, основными создателями мерянской культуры были не местные финны, а среднеевропейские переселенцы, так как только так могла сложиться новая поселенческая структура, остававшаяся неизменной и в Древнерусское время, а в хозяйстве могло возобладать земледелие. Как и в других регионах лесной полосы, затронутых среднеевропейской миграцией, в составе переселенцев преобладал славянский элемент. Об этом, по наблюдениям Седова, свидетельствует распространение браслетообразных височных колец с сомкнутыми или заходящими концами.
Археологические наблюдения, по замечанию Седова, доказывают акцентологические исследования, согласно которым восточно-великорусские говоры междуречья Волги и Оки составляют особую четвёртую группу. Согласно выводам исследователей, «диалекты этой группы ввиду сугубой архаичности их акцентной системы не могут быть объяснены как результат вторичного развития какой-либо из известных акцентологических систем, а должны рассматриваться как наиболее раннее ответвление от праславянского; этнос носителей этого диалекта представляет, по-видимому, наиболее ранний восточный колонизационный поток».
Как замечает Седов, меря, которая участвовала в призвании варягов и походах Олега, было уже не поволжско-финским племенем, а населением из Ростовской земли, сформировавшимся в условиях славянско-мерянского симбиоза. Эволюция культуры, быта и экономики при перерастании мерянской культуры в древнерусскую была поступательной, без резкого слома.
девушка-мерянка, современная реконструкция 
Роль мери в формировании русского этноса
Славянская колонизация Северо-Восточной Руси
Русский (великорусский) народ, восточнославянский в своей основе, сложившийся в основном из потомков славянских племён, ранее входивших в состав Древнерусского государства, вбирал в себя в разные периоды своего существования, представителей соседних племён и народностей. Существует предположение, что финно-угорский народ меря также был ассимилирован восточными славянами. Достоверно доказать данное утверждение теперь практически невозможно, так как накопленная фактическая информация фрагментарна, отрывочна. Очевидно, что ассимиляция, если она и имела место, произошла уже очень давно, как минимум, в допетровский период, скорее всего, до XIV века, так как позднейшие источники ничего не сообщают об иных народах в регионе.
Произошла ли ассимиляция, вытеснение и миграция, неспровоцированное вымирание или истребление мери? Свидетельства об организованной, массовой вооружённой борьбе между местным населением и пришельцами отсутствуют. Археологические раскопки во многих местах показывают сосуществование в один и тот же период славянской и финно-угорской культур в одних и тех же поселениях тех веков.
Этнический состав бывшей земли меря по результатам переписи 2002 г. показывает подавляющее преобладание русских. Ныне доказать существование «чистокровных» меря среди нынешнего населения этого региона России едва ли возможно. Более того, население указанного региона (Ярославская, Костромская, Ивановская области и окружающие их прилежащие части соседних областей) не сохранило в своей исторической памяти процесс ассимиляции и встречи славян с меря.
Русские, проживающие там сейчас, в подавляющем большинстве своём даже не знают о существовании данного древнего народа, хотя стоит отметить финно-угорские гидронимы на этих территориях.
Версия о якобы серьёзном влиянии финских племён и народностей, в частности мери, на складывание русского этноса вызывала серьёзные сомнения и возражения у ряда учёных. Русский историк Николай Костомаров пишет, что роль мери в призвании варягов связана в основном с тем, что она находилась под властью славян. То есть находилась в подчинённом и зависимом от них положении. По мнению Костомарова на это указывают славянские названия городов, которые были главами этих земель, ранее образование славянских княжеств, что было возможно только при наличии широкого присутствия на этих землях славянского этнического элемента. Также, в пользу немногочисленности мери говорит раннее её исчезновение из хроник.
расселение финно-угорских племен меря
[показать]
С мнением Костомарова соглашается известный русский и советский этнограф Д. К. Зеленин. В своей работе «Принимали ли финны участие в образовании великорусской народности?» он указывает на тот факт, что говорить о массовом обрусении финнов невозможно, так как они существуют и по настоящее время. В частности он соглашается с мнением Кастрена о том, что меря была или тождественна марийцам, которые носят самоназвание мари или близкородственна с ними. А разделение этого народа на меря и черемис, описанных Нестором в «Повести временных лет» объясняет современным разделением марийского народа на горных и луговых марийцев. Из которых, первые, как и меря, выступали союзниками, а вторые, противниками русских княжеств. Он также указывает, что часть жителей Ростовского княжества, несогласная с христианизацией, переселилась за его пределы, что согласуется с информацией из летописей о языческом фанатизме местных меря, которые доходили до убийства христианских священнослужителей. Зеленин считает, что «мирная» колонизация русскими северовосточных земель — всего лишь красивая легенда некоторых историков. Столкновения с финскими племенами периодически происходили, и им приходилось уступать территории славянам и уходить на новые места жительства. Он отмечает и факт, что диалектология и этнография не находят в общевеликорусском говоре и быте сколько-нибудь значительных финских элементов.
К подобным выводам и приходит русская антропологическая экспедиция под руководством антрополога В. В. Бунака. Бунак объединил русских проживающих, в Костромской, Вологодской, Кировской и северной части Нижегородский области, в вологдо-вятский антропологический тип, и сделал вывод о том, что этот тип имеет, несмотря на некоторые региональные особенности, ясное отличие от местных восточнофинских народов, и в целом, имеет очевидное сходство с другими антропологическими русскими группами, в частности с ильменским типом. На бывшей территории проживания мери — в Ивановской, Владимирской и западной части Нижегородской областей, находятся ещё два русских антропологических типа. Восточный верхневолжский тип отличается от западного верхневолжского более тёмной пигментацией глаз и волос. Клязьминский русский тип отличается от северо-западного ильменского в основном только более тёмной пигментацией глаз и волос, более сильным ростом бороды и более прямыми контурами носа. С финскими типами эти типы не сравнивались ввиду незначительного отличия от прочих русских типов.
По мнению антрополога В. П. Алексеева, финский субстрат, характеризующийся плоколицестью и плосконосостью, оказывал серьёзное влияние на формирование средневекового восточнославянского населения, в том числе на словен, кривечей и вятичей, но он не был основным компонентом в сложении современного русского народа - на протяжении II тысячелетия он практически полностью растворился. Современное восточнославянское, и особенно русское население по своим антропологическим признакам отличается от средневекового восточнославянского населения и приближается к средневековому западнославянскому и южнославянскому населению. Чтобы объяснить этот парадоксальный факт, Алексеев связывает это с тем, что у русского и финского населения были разные темпы прироста, из-за того, что у славян была более высокая культура и более высокий уровень экономического и общественного развития, а также с более поздними славянскими миграциями на территорию проживания восточных славян в первые века II тысячелетия, в основном с запада и юго-запада, которые привели к увеличению славянского населения и растворению в нем финских этнических элементов.
культ дерева, сохранившийся в Поветлужье и в Костромской области 
Мерянский язык
Учёные-лингвисты предполагают, что меря говорили на мерянском языке, который был близок к языкам соседних поволжских финно-угорских племён — марийскому, эрзянскому, мокшанскому, а также прибалтийско-финским языкам. Никаких серьёзных научных данных, подтверждающих существование собственной мерянской письменности, нет. Язык вымер, сохранившись лишь в местной топонимике и гидронимике.
В популярной литературе бытует мнение, что имя меря (иногда произносившееся и как неря) сохранилось до наших дней в некоторых топонимах, например озеро Неро близ Ростова, две реки Нерль, город Нерехта в Костромской области, река Нерская в Московской области или озеро Нерское в Солнечногорском районе Московской области, а также реки Нерехта (приток Клязьмы) в Ковровском районе Владимирской области, Нерехта (приток Солоницы) в Костромской области, Нерская на востоке Московской области и Нерга в Ярославской области.
Существует также множество деревень под названием Неря. В Ивановской области есть Нырское озеро и река Ныра. В древнем Новгороде, был Неревский конец, наряду со Славенским (от ильменские словене). Хотя по мнению лингвистов и историков, корень нер- не имеет никакого отношения к этнониму меря. Данные топонимы образованы от древней основы нер-/нар-, широко распространённой в гидронимии севера Евразии: Нарев, Нара, Нарочь, Нярис, Нерусса и др. (ср. лит. nara «поток»).
От этнонима меря происходит название реки Мерея. По одной из версий название города Миоры (в прошлом Мерея, Меры, Мёры) также связано с этнонимом меря.
Современные меря
В современной России в последние годы появилось этнокультурное движение, которое пропагандирует среди русского населения Верхнего Поволжья возрождение этого народа. Современные «меряне» имеют свои интернет-сайты «merja.org», «Merjamaa — Мерянь Мастор», «Меряния» «Меря мир» и другие, где представлены национальные герб, флаг и гимн; участвуют в дискуссиях на финно-угорских сетях («Уралистика» и др.). Темы, связанные с народом меря и современными «мерянами», периодически поднимаются на эрзянских ресурсах (например, на Интернет-портале «Эрзянь ки», в газете «Эрзянь Мастор» и др.). Часть информации на «мерянских» сайтах представлена также на эрзянском языке.
Презентация мерянского флага состоялась 21 июля 2012, в ходе краеведческого похода на дьяковском городище Синьково.
Первый общероссийский съезд мерянистов (специалистов по истории финно-угорского племени меря), на котором были представлены и «современные меряне» состоялся 6-7 июля 2013 года в городе Плёсе Ивановской области.
священное место - Синьково городище меря 
ОТКУДА ПОШЛИ РУССКИЕ?
С начала XXI века стали широко распространяться утверждения о том, что современный русский народ, по своему происхождению является преимущественно финно-угорским, а не славянским, а славянский язык и культуру лишь воспринял извне, что пытаются подкрепить результатами масштабной генетической экспертизы гаплогрупп Y-хромосомы, передающихся из поколение в поколение по мужской линии практически без изменения. Однако, этим утверждения противостоит официальная российская наука, что позволяет большинству филологов, антропологов, генетиков и историков, занимающихся проблемами финно-угроведения и истории восточно-славянских племён, утверждать, что с научной точки зрения такое мнение является бездоказательным.
Никаких доказательств, что современные «меряне» являются прямыми потомками одноимённого летописного народа, не существует. Однако, «современные меряне» аппелируют к части 1 статьи 26 Конституции РФ, согласно которой каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность.
Меря в художественной литературе и кинематографе
Жизни современных «мерян» посвящены литературные произведения современных писателей: повести Дениса Осокина (Аиста Сергеева) «Овсянки» и Алекса Авардина (Авардень Сандра) «Костромские каникулы».
В 2010 году режиссёром Алексеем Федорченко был снят художественный фильм «Овсянки», героями которого являются представители древнего народа меря, сохранившиеся, по версии авторов фильма, до наших дней. Нравы и обычаи древнего летописного народа, представленные в фильме, являются художественным вымыслом и не основаны на исторических документах и иных научно установленных фактах.
Упоминание Мери встречается у А.Блока: «Чудь начудила, да Меря намерила/Гатей, дорог, да столбов верстовых…»
Марийское моление (вероятно, что тысячу лет назад также молились в рощах и меряне) [показать]
КУЛЬТЫ И МИФОЛОГИЯ МЕРЯН
На территории Костромского края автохтонным населением являются финно-угры: меря, чудь, марийцы. По данным археологов можно судить о присутствии в культуре меря стойких тотемических представлений: в качестве оберега чаще всего использовались фигуры коня и водоплавающие птицы.
Древнейшие изображения водоплавающих птиц связаны с промысловой охотничьей магией. Чаще всего их находят на местах, где происходили общинные мольбища.
КУЛЬТ ПТИЦЫ
Так, подвески в виде фигурок водоплавающих птиц с висящими на кольцах перепончатыми лапками были широко распространены на мерянской территории, являвшейся, по мнению Горюновой Е.И., Алексеева С.И. и Рябинина Е.А., одним из центров производства этих вещей. Отсюда путем торговли они распространялись в очень отдаленные края - Южное Приладожье, Новгород, Прибалтийские страны.
Большая часть подвесок (150 штук) в виде фигурок водоплавающих птиц найдена в Костромском Поволжье в могильниках XI-XIII вв., что составляет около 20% всех древнерусских зооморфных украшений. На других территориях Древней Руси известны находки десятков подвесок « костромских » типов. Среди них встречаются плоские литые и полые объемные фигурки одно - и двуглавые. меря 
Подвески-уточки найдены и при раскопках Поповского городища (Мантуровский район Костромской области) среди других украшений унженского поселения VI - VII вв. В коллекции из раскопок этого городища (ГУК «Костромского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника») представлено несколько предметов с утино-гусиной символикой: шумящая подвеска, бронзовая в виде прямоугольного щитка с 6-ю отверстиями ушками и 5-ю привесками-цепочками с утиными лапками1; подвеска бронзовая шумящая в виде одностороннего витого стержня-пронизки с 3-мя кольцами и продетыми в них 3-мя гусиными лапками2; подвеска серебряная в виде уточки с 2-мя петлями и 1-м звеном сплетённых колец с одной лапкой привеской 3; привеска бронзовая в виде утиной лапки4; подвеска бронзовая в виде утиной лапки с ушком5; фрагмент лапки - привески бронзовой6; привеска лапка бронзовая7.
В экспозиции Красносельского музея ( Костромская обл.) ювелирного и народно-прикладного искусства хранятся разнообразные выразительные украшения женского костюма в виде литых плоских уточек с привешенными перепончатыми лапками (IX-X вв.), найденные во время раскопок мерянских захоронений в 1899 г. археологом Ф.Д. Нефедовым 8. Могильники расположены на берегах реки Волги недалеко от села Красное (с. Коробово, с. Яковлевское, д. Чернецово). Интересны и многообразны «уточки», изображенные на концах полотенец (XVIII-XIX вв.) из коллекции ГУК «Костромского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника» 9.
Их отличает обязательное наличие внутри «плода», которое можно соотнести с яйцом. В этом изображении общий рисунок птиц обильно наполнен водной символикой, особенно крылья и хвост, волнистая внешняя линия которых традиционно связывается с водной стихией.
КУЛЬТ КОНЯ
В эпоху производящего хозяйства, когда возросло значение коневодства у скотоводческо-земледельческих финских племен лесной зоны, появился культ коня. В подтверждение тому найдены конские фигурки во многих могильниках первой половины I тыс. н. э.: Воробьевском, Айшинском, Вичмарском, Атамановы кости [3, 139]. В эпоху раннего железного века в Волго-Окском междуречье, на Верхней Оке, в Верхнем Поволжье и Прикамье конь в составе стада занимал ведущее место. С появлением и развитием пашенного земледелия конь занял важное место в космогонических представлениях финских земледельцев.
По мнению Б.А. Рыбакова, уже в бронзовом веке среди скотоводов зародилось представление о связи коня с дневным путем Солнца. «Утром на заре солнце выезжает на колеснице, влекомой чудными златогривыми конями; вечером солнце продолжает свой путь под землей, по воде».
На территориях расселения Центрально-Поволжской мери многочисленны археологические находки с изображением головы, фигуры коня, двуглавых коней, самой древней из них (эпоха бронзы) являются лошади на рукояти кинжала из Сейминского могильника. В западном Поволжье наиболее ранние изображения коня мы находим на керамике Минского городища под Костромой. меряне 
В качестве личных оберегов-амулетов население меря использовало зооморфные подвески в виде изображения коня, иногда это были плоские литые подвески, прикреплявшиеся к одежде, часто встречались шумящие височные подвески в виде коня с прикрепленными на колечках копытцами.
11-13 века. Подвеска петушок с утиными лапками-привесками, птица-бык, плоская подвеска-уточка
Фигурки эти настолько типичны, что получили в археологической литературе название коньков «владимирского», а точнее «мерянского» типа.
По мнению Рыбакова Б.А., область их распространения позволяет предполагать, что местом изготовления подобных предметов был пункт близкий к Ростовскому озеру, откуда они расходились в ближайшей «мерянской» округе. Возможно, этим пунктом было Сарское городище.
В курганах Красносельского района Костромской области, в том числе Дурасовского городища, расположенных на территории поселения мери, в ходе раскопок, проведенных Ф.Д. Нефедовым в 1899 г., были обнаружены изготовленные из бронзы и серебра в технике литья фигурки с изображением коня: шумящая подвеска в виде коня с гривой, на колечках подвешены копыта с геометрическим орнаментом; плоская подвеска в виде коня с отверстиями для подвешивания; плоская подвеска в виде двуглавого коня (кони смотрят в разные стороны)1.
Парные конские фигурки позднее встречаются на конских гребнях. В Костромской области на деревянных ковшах изображалась композиция из парных конских головок, стилистически напоминающих металлические изображения. Эта композиция воспроизводится и на орнаменте вышивок на женских рубахах Ветлужской мари, культура которых особенно близка культуре соседней мери.
вышивка на финно-угорские темы меря
Культ водоплавающей птицы и коня нашел отражение в легендах о кладах, записанных в Костромской области. По народным поверьям Галичского, Нерехтского, Межевского районов, «если кладу время вышло, то на счастливого выходит в виде коня» (из анкеты Костромского научного общества по изучению местного края . Рукописный архив Костромского музея)2.
В дневнике секретаря Костромской архивной комиссии И.Д. Преображенского3 излагается легенда: «В с. Минском Костромского уезда около пруда, на месте где были дома старых попов, в земле существует клад, который является в виде утки или человека». В этнографических очерках, записанных В.И. Смирновым в 1926 г., «Паны, клады и разбойники», большинство легенд опираются на мифологическое представление о культе животных. В указанных легендах неоднократно упоминаются рассказы о кладах, которые зарыты под большими камнями.
Громадные камни, около которых «чудилось», являются маркерами мерянской территории. Часто камень обозначал место древнего капища. Интересно, что в Костромском уезде лежало несколько камней, на которых было высечено изображение гусиной лапы. Об этом упоминает Е.И. Горюнова: «знак гусиной лапы стоит как таинственный страж, на камне, охраняющем зарытые в землю сокровища». Она приводит сведения о том, что подобного рода камень был найден на Бараньих горах в 7 км от с. Черное Заводь б. Костромского уезда. В легендах описывается камень в местности «Гусыня» около села Пушкино Костромского уезда: «в лугу «врос» большой камень, на нем ясно вырезана лапа гуся. По преданию под камнем зарыто невесть сколько денег.
На «бараньих горах» лежал большой, сажени в 1,5, белый камень, на нем знак гусиной лапы. Под камнем большой сундук с деньгами». Про камень этот еще рассказывали следующее: «Ванька Каин да Васька Гусь клич кликали, что под «Кобылой» клад они зарыли, а на камне гусиную лапу вырезали. Как камень увезли, рыли на этом месте, но клад кто-то уже раньше взял» (рассказ П.В. Шувалова, 12 июля 1920 г.). В.И. Смирнов отмечает, что знак гусиной лапы встречался в рассказах из разных мест и о разных пунктах. Во всех указанных случаях гусиная лапа воспринималась как тотем-оберег.
мерянский камень с поздней христианской символикой 
ЛЕГЕНДЫ МЕРЯ
Можно выделить несколько легенд, где в качестве мифологического животного фигурирует лошадь (или конь). Клад либо является в виде коня, тогда он охраняет его, либо лошадь участвует в волшебных действиях, связанных с добычей клада.
Житель д. Вязовка Ковернинского уезда А. Балдин рассказывает легенду: «Кулига* есть у нас - «Олешино». Поехал раз туда дядя Павел на лошади. Как въехал на кулигу, поднялся сильный ветер, лошадь зафыркала, катится на них клад клубом огненным. Лошадь бросилась, чуть его не убила, так домой и убежала». В данном случае можно предположить, что лошадь-участник волшебных действий.
Близ д. Ломово Юрьевецкого уезда в болоте «Плаксино» клад показывается крестьянам лошадью. В д. Собакино, Кинешемского уезда, было такое предание о кладе: «Егор Петров из д. Собакино, говорят, что он однажды ночью осенью ходил на Опариху копать клад. Он ощупал ломом уже подземелье, но оттуда выскочила ободранная лошадь и побежала за ним. Егор Петров без памяти и без языка прибежал домой» (записано священником Белоруковым, 1899 г.). В данном случае лошадь охраняет клад.
По рассказам местных жителей Галичского уезда клады часто являются в виде жеребенка, неказистого, паршивого, ободранного, жалкого. Увяжется такой жеребенок за телегой, его прогоняют, а он бежит и бежит и жалобно так ржет. Клад, так сказать, своим видом отталкивает от себя счастье. Из рассказов видно, что животное часто бывает необычного, особого вида, что подчеркивает его принадлежность к потустороннему миру [7, 5].
Мерянский каменный топор, стилизованный под морду медведя - Ростов Великий 
Обращаясь к фольклорным источникам, также можно выявить символ коня. На территории Костромской области известен праздник, посвященный поклонению коню. В архиве областного Дома Народного творчества сохранились записи воспоминаний жительницы Макарьевского района, граничащего с территорией ветлугаев, Каретниковой Манефы Федоровны. «Ой, дак в народе - те праздник - от называли «Конным» праздником. В энтот день лошадей-ти кормять во полную сыть, ни в коем разе на них не работають, упаси господь, ангел мой, а то миленькая падёж будет. Лошадей-ти, в энтот день купали, да хвост - от и гриву в ленты завивали, да святой водичкой матушка кропили. Да в энтот же день пекли в печурке особенныя колобушки, а на колобушке-то ровно как копыто выпекали, вотэ экиято колобушки и несли в церкву, да отдавали священнику. Вот эдак всё было, миленькая, вот эдак паря»1.
В Костромской области и сейчас можно увидеть на крышах деревенских домов в Солигаличском, Галичском, Буйском районах деревянные коньки, венчающие передние концы верхних слег. До настоящего времени сохранился обычай на свадьбе подавать испеченных из теста гуся или утку, или пирог с изображением птицы, которая должна охранять новобрачных и приносить им счастье. Вероятно, в рамках свадебного обряда этот символ напоминает о зарождении новой жизни.
Очевидно, что культ водоплавающей птицы и коня, выявленный у мерянского населения Костромского края распространен у многих финно-угорских народов , занимавшихся охотой и рыболовством. В мифах почти всех финно-угорских народов утка участвует в сотворении мира. По космогонической легенде, записанной у коми, мордвы и карелов, из яиц утки образовались небесные сферы, солнце, луна, а из тела возникла первородная земля .
В мифологии финно-угров конь - это священное животное солнца, поэтому он часто изображается вместе с солярными знаками. У народа манси был записан миф о том, как на Земле, оказавшейся во власти сыновей Нуми-Торума, начались великие распри. Сам творец спустился на Землю, чтобы установить порядок, и сказал сыновьям, что править ими и людьми будет тот, кто первым на рассвете подъедет к его дворцу и привяжет коня к серебряному столбу-коновязи. Им оказался младший сын бога - всадник Мир-сусне-хум. Он и стал покровителем людей. А конь становится главным священным животным. Обские угры заимствовали подобный сюжет у индоиранцев, как и коневодческие термины [5, 28].
В фольклоре коми есть легенды о необычном народе-чуди. К чуди прямо с неба упали серебряные кони и золотые сани, которые служили этому народу, пока он не ушел. Коней же и сани чудь спрятала, и никто не может найти этого клада, хотя и показывают урочище, где он якобы зарыт.
(мерянская вышивка, которая напоминает марийскую) меря 
Изображение утиных лапок - излюбленный элемент орнамента. Встречается не только в ювелирных украшениях, но и на керамических изделиях, и как штамп на глинянных грузилах для рыбацких сетей.
О существовании культа водоплавающей птицы у финно-угорских народов севера Восточной Европы и Западной Сибири можно судить по широкому распространению уточек, воспроизводимых в качестве орнамента на глиняной посуде эпохи неолита и бронзы от Екатеринбурга до Прибалтики и от Мурома до Архангельска, по многочисленным находкам миниатюрных скульптурных фигурок водоплавающих птиц из кости, глины, кремня, дерева, а также по наскальным изображениям в Карелии [3, 140].
До настоящего времени сохранилась символика коня у разных финно-угорских народов. У удмуртов в легендах конь выступает как прекрасное лучезарное крылатое существо «бурдо вал», связанное с солнцем. Отождествление коня желтой (слоновой) масти с солнцем наблюдалось у марийцев. В честь «солнечного коня» устраивались аграрные праздники: «гужор» (весенняя трава ) - у удмуртов, где солнце олицетворял юноша в белой одежде на белом коне, «сюрэм » - у марийцев, «тун-донь ильтямо » - у мордвы [4, 8].
Образ коня-солнца есть в Калевале.
У марийцев во время погребального обряда, устраиваемого по особому завещанию покойного, приносили в жертву любимую лошадь покойного. Лошадь для жертвы выбиралась покойным еще при жизни. Мясо жертвенной лошади съедалось посторонними гостями (не родственниками), кости закапывались в обрядовой постройке «кудо».
Таким образом, анализ археологического, этнографического и фольклорного материала позволяет сделать вывод о том, что образы водоплавающей птицы и коня устойчиво присутствовали в культуре финно-угорского населения Костромского края , и они были созвучны тотемическим образам других финно-угорских народов .
ЯЗЫК МЕРЯН
Язык меря
Мерянский (друс. мер(ь)скый), ныне мёртвый, финно-угорский язык в период наибольшего распространения занимал, очевидно, территорию современных центральных областей европейской части РСФСР - (полностью) Ярославской, Ивановской, Костромской, (частично) Калининской (Кашинский р-н), Московской (за исключением юго-западной части), Владимирской (к северу от Клязьмы и отчасти к югу от нее, за исключением земель муромы, другого финно-угорского племени, у впадения Клязьмы в Оку) [10, с. 38; 67, с. 136; 59, с. 81-82; 79, с. 146] (Прим.1.Не исключено, что и вне этой территории, компактно заселенной мерей, в частности к северу от нее имелись группы носителей мерянских диалектов или близкородственного мерянскому языка, о чем говорят топонимы типа р. Вёкса, р. Ягрыш (Вологодская обл.), (Солом)бала ( Архангельская обл.), близкие к распространённым на бывших несомненно мерянских землях.
Однако ввиду полной неизученности этого вопроса, как и вопроса о части мери, по преданию переселившейся, избегая христианизации, к марийцам [28, с. 30-31] или мордовцам [49, с.103] и, видимо, здесь ассимилированной, в данном исследовании они не рассматриваются).
Соседями мери до распространения на соседних землях восточных славян были с юго-запада балтийские племена, в частности голядь, с запада и северо-запада - вепсы (друс. весь), одно из древнейших прибалтийско-финских племён.
С севера земли мери граничили с землями заволоцкой чуди, видимо, также прибалтийско-финской этнической группы, хотя и не вполне установленного состава [44, с.71-72]. С северо-востока мерянская этническая территория, видимо, соприкасалась с областью пермских племен, скорее всего предков коми [53].
С востока с мерей граничили марийцы; а с юга - мордовcкиe племена: мурома и, возможно, мещера. Позже западными соседями мери стали восточнославянские племена - кривичи, новгородские словене и вятичи, с рубежа Х-ХІ вв. начавшие проникать на мерянские земли. Если первоначально область мери была почти со всех сторон, кроме запада, окружена землями ро