Я не верю, что завтра всего этого не будет. Не верю, не хочу. Но я знаю. Что. Завтра. Ничего. Не. Будет. Петродворец. Эрмитаж. Нева. Исакиевский собор. И медный всадник. И нечего будет даже восстанавливать. Потому что из пыли ничего не восстановишь. Да и некому будет. Простите меня! За то, что я знаю. Так же, как сейчас я иду по набережной, завтра на закате я пройду по горячему пеплу, но даже он не обожжет мне ноги. Не достанет до сердца.
Я равнодушно смотрела на суетливых туристов, на горожан, прогуливающихся или спешащих куда-то. Я жалела город. Не людей. Люди будут везде и всегда. Даже, если их уничтожить. А вот города больше не будет. И никто никогда больше не увидит, как он прекрасен. А люди не смогут создать даже что-то отдаленно похожее на это великолепие. Потому что будут заняты поиском еды и крова. Ничего не будет завтра. Растерянные ангелы ходили то там, то здесь. Спрятав крылья, они были так похожи на смертных. Кто-то жалел землю. Кто-то - детей. Кто-то даже умудрился пожалеть животных. Я жалела город. Небо начало моросить. Поднятые воротники, звуки открываемых зонтиков. Недовольные лица. Завтра недовольство сменится ужасом. Но ничего не поможет.
В толпе итальянцев засветились два беса. Ну, конечно, они времени зря не теряют. Души нынче в дефиците. Для всех. Негласное соревнование.
А что же? Расправить крылья сейчас. Взмыть вверх. Пусть накажут. Не смертельно. Зато добрые две, а то и три сотни спасутся разом. Но не хочу же. Город не спасти. Не укрыть даже тысячей крыльев. Завтра умрет все. Как же все это жалко выглядит. Погибнет целая планета. А они дерутся за несколько душ. Утащить их в ад. Завтра здесь развернется настоящий ад. Неужели этого не достаточно для этих волосатых мерзавцев? Конечно, нет. Что им тела? Им подавай души.
Я спустилась по каменным ступенькам к самой воде. Присела. Прикоснулась к волне. Она схватила меня за пальцы. Умоляюще. Будто бы я могу помочь. Не в моих силах. Я могу только жалеть. Она заплакала и отхлынула.
Бродила всю ночь, не в силах оторвать взгляд от чернеющей воды, от мостов, от шпиля адмиралтейства... Посмотрела на развод мостов вместе с туристами, которые радовались, как дети, и щелкали фотоаппаратами. Погода совсем испортилась. Дождь перестал, но облака тяжелые, нависающие, затянули всё небо. Вот и кончились белые ночи. Навсегда. С Петропавловской крепости слетел золотой ангел. Его исчезновения никто так и не заметил. Потому что шпиль был скрыт тучами. К утру в Некрополе заворочалась первая могила. Потом пробуждения пошли по всем городским кладбищам. Началось. Волны паники разворачивались, как воронки урагана. Привидения, зомби, вампиры, ведьмы. Вся нечисть средь бела дня вылезала из всех щелей. Они ели людей. Отрывали головы. Разрывали тела. Ангелы и бесы ходили вокруг и забирали, забирали, забирали. Кого успеют. Ко мне подбежал какой-то мальчик. Маленький. Он плакал. Кричал. Он хотел, чтобы я помогла ему. А как я могу помочь телу? Когда волк-оборотень разорвал его пополам, я поймала его душу и сунула за пазуху. Вот и спасен. И не нужно было так орать.
А потом началось самое страшное. Для меня. Выглянуло солнце. На несколько секунд. Освещая мои любимые улицы. Мои любимые дома, среди которых так мало одинаковых. Каналы. Мосты. Статуи в летнем саду... Все подернулось тишиной. Безмолвием. Как бывает утром поздней и сухой осени. Нет. Больше не будет тут осени. И не будет моих ног в разноцветных листьях аллей.
Заплакала.
Этот мир так хорош за секунду до взрыва. Кто это сказал? Кем бы он ни был, он сам не знал, насколько был прав...
Зажав рукой трепыхающуюся душу за пазухой, я взлетела вверх, рассекая неопалимыми крыльями огненные всполохи.
Мира больше нет.