Всех ревностных охранников души и тела Маэстро предупреждаю! Затронуты некоторые подробности личной жизни (мной измышленные, что, несомненно, еще более оскорбительно). Так что не читайте! А то задрали своими обвинениями.


- Где ты был? - она положила подбородок на подтянутые к груди колени.
- Дома.
- А... понятно... - она наигранно высокомерно опустила глаза и поджала губы.
- Нинель, давай поговорим.
- Давай, - ее равнодушие такое напускное, что выглядит глупо.
- Тебе нужно вернуться домой.
Она растеряла разом высокомерие и равнодушие. Остались детские большие глаза, наполненные влажным отчаянием. "Нинка, только не плачь!"
- А... как же... мы? - каждое слово она выталкивала из себя, пытаясь сохранять мнимое спокойствие, которое покинуло ее уже ночью. Маленькие девочки те же женщины, но, порой, чувствуют острее.
- Какие "мы"?! - он начал заводиться, - Ты что, дура?.. - но осекся, вздохнул и присел перед ней, - Я дам тебе денег, Нин, я буду присылать каждый месяц... Ты пойми, я не могу так больше. У меня жена, дети... Мне что, разорваться?
- Ты больше меня не любишь? - она нахмурилась, ошарашенная этим внезапным откровением.
- Не люблю. - Отрезал.
Она опустила ноги на пол. Открыла ротик, намереваясь что-то сказать. Закрыла, передумав. Вскинула руку и безвольно уронила ее на кресло. Олицетворенное отчаяние, пытающееся держать себя в руках и не понимая, за какое место схватиться.
- Что мне взять с собой? - тихо, совсем не своим, странным и непослушным голосом спросила она, низко опустив голову.
- Бери, что хочешь, тут все твое, - он пожал плечами и, поднявшись, отошел к дверям, внутренне готовясь к истерике. Она всегда была маленькой сумасшедшей ведьмой, и он даже не надеялся на человеческий разрыв отношений. Сейчас она будет пронзительно кричать, колотя его острыми кулачками, плакать, подвывая и размазывая слезы по лицу, бить посуду, скидывать с полок книги. И опять разобьет его гитару.
Нинель зашла в комнату. Было слышно, как тихонько скрипнули дверцы стенного шкафа, как с легким шорохом падала одежда на кровать, звяканье металлических крючков вешалок по перекладине. "Жжикнула" застежка-молния на сумке. Нинка вышла через 10 минут. Голубые джинсы, открывающие загорелый живот, белая безрукавка, плохо расчесанные волосы небрежно закручены резинкой. "Теперь тебя некому причесывать по утрам".
- Почему так мало вещей? - он посмотрел на небольшую спортивную сумку в ее руке. Она ходила с ней в бассейн по средам и на шейпинг по пятницам.
- У меня слишком много вещей, они мне не нужны, - она говорила все тем же поменявшимся голосом.
- Если ты рассчитываешь, что вернешься...
Она молча вернулась в комнату. Слышно было, как щелкает затвор оконной рамы.
- Чёрт!
Нинка с каменным лицом вышвыривала охапки разноцветных тряпок в окно.
- Что ты делаешь? - он присел на кровать, внимательно наблюдая, чтобы Нина не сиганула вслед за очередной порцией своего барахла.
- Я не рассчитываю.
Когда с одеждой было покончено, она, не поднимая глаз, прошла в коридор, одела свои вечные кеды и замерла с сумкой в руке.
- Ты готова?
Она кивнула и открыла дверь.
- Я купил тебе билет на поезд, - он сел за руль и завел мотор, - Ты сама понимаешь, я не могу тебя отвезти, у меня концерт сегодня, просто не успею...
Он посмотрел на нее. Что-то странное. Она не плакала. Из этой сумасшедшей, плачущей от радости, обиды, смущения девчонки не выкатилось ни единой слезинки! Это нонсенс! Но он не расслаблялся. От нее можно ожидать чего угодно.
- Эд, - Нинка посмотрела на него внимательно, исподлобья, - А зачем тогда все это было?
- Что "это"? - он насторожился и приготовился съехать на обочину в случае чего.
- Зачем ты взял меня к себе, если не любил?
- Ну... эт самое... Нин... Ты же знаешь, как бывает в жизни...
- Да я-то знаю... - она отвернулась. Теперь ее равнодушие не казалось напускным, - Ты-то разве не знал...
Он больше не хотел разговаривать. Он просто хотел посадить ее в вагон и отправить в другой город, за тысячу километров отсюда. Пока не случилось беды, пока про них не пронюхал никто, пока она не начала заявлять какие-то права.
- Возьми, - он сунул ей в руку четыре пятитысячные купюры, сложенные пополам, - На первое время тебе хватит, потом еще пришлю.
Она взяла, не глядя, положила в боковой карман сумки. Эд покачал головой и застегнул карман на молнию.
- Вот твой билет, вот паспорт.
Она равнодушно взяла документы и повернулась, намереваясь сесть в поезд.
- Нин...
Она замерла.
- Прости меня...
Она не бросилась ему на шею с рыданиями, даже не повернула головы. Подала билет проводнице и через несколько секунд скрылась в темноте тамбура.

- Все, отправил, - Эд сел на диван, потирая висок.
- Поздравляю! - Марат открыл пиво о край стола, - Как все прошло?
- Странно, но очень спокойно, я бы даже сказал, подозрительно спокойно. Я до последнего ждал, что она что-нибудь эдакое вытворит, но дальше выкидывания шмоток из окна дело не пошло...
- О! Узнаю Нинку!
- Да нет, Марат... Она просто выкинула лишнее, без криков и истерик... - Эд нахмурился, вспоминая ее "нелицо", когда она методично отправляла на улицу его подарки, - Взяла маленькую сумку, - он развел руками, показывая размеры, - Сказала, что больше ей не надо... Не нравится мне это... Лучше бы уж орала, как обычно...
- Да ладно тебе, - Марат махнул рукой и вытряхнул чипсы в тарелку, - Главное, теперь все нормально.
- А если она...
- Эд, ну что я могу сказать... - Марат внимательно посмотрел на него, - Ты тут уже не при чем.
Эд вздохнул, мотнул головой, наверное, отгоняя плохие мысли, достал минералку, рассеяно отвернул крышку. Глотнул прямо из бутылки.
- С Леной все в порядке? Она ничего не подозревает?
- Нет.
- Ну вот и зергуд! Эд, - Марат тряхнул его за плечо, - Да хватит тебе! Все нормально! И еще... Я тебя прошу, выбирай девушек хотя бы от двадцати лет! Если, конечно, не хочешь загреметь по статье!
- Марат...
- Что Марат? Ты совсем к пенсии свихнулся! Сколько ей? 15?
- 16.
- Ну, не велика разница! Совсем сбрендил! - Марат хохотнул от переизбытка накативших эмоций, - Она тебе очень во внучки годится, - он забормотал что-то, глядя в потолок и загибая пальцы, вероятно, пытаясь математически доказать свои слова, - Ну точно! Если бы ты родил ее маму в 18, а ее мама родила бы... тоже в 18...
- Хватит! Я понял!
- Ну вот... Слушай... - Марат подвинулся поближе и понизил голос, хотя, кроме их двоих, в квартире никого не было, - А как она... ну... в постели?
- Знаешь... - Эд улыбнулся уголками губ, задумчиво уставившись в одну точку перед собой, - Мне не описать...

Тело Нины Тополевой обнаружили спустя 10 дней рыбаки из деревни Харипатово. Как установила судебная экспертиза, шестнадцатилетняя девочка выпрыгнула из поезда, когда он проезжал по мосту над рекой Утларь. Личность погибшей установили по железнодорожному билету, оказавшемуся в заднем кармане джинсов.