Настроение сейчас - Норма

Продолжения приключений Мурзика.

Изначально "Превыше всего" писался как законченный, не подразумевающий никакого продолжения рассказ. Признаюсь честно - я долго била себя по рукам, но так и не смогла с собой справиться!))) И вот результат... Продолжение. Может, кому-то оно покажется немного "слюнявым"... Но если честно, так надоело писать вещи с плохим концом!)))

PS
Никогда не была на раздаче автографов, так что момент, касающийся этого, рождён исключительно моим представлением о подобных мероприятиях. Поэтому прошу строго не судить, если обнаружите вопиющие ошибки.

Наталья и Михаэль Konig - реальные люди, мои друзья.



Выше только звёзды


Плохой конец заранее отброшен
Он должен, должен, должен быть хорошим!

У. Шекспир


Я обычная тридцатилетняя русская женщина. Немного уставшая от жизни, похожей на чехарду из чёрных и белых полос неопределённой длины. Меня всегда утомляла именно эта дурацкая неопределённость. Иногда чёрная полоса затягивалась так, что, казалось, не кончится никогда. Бывали моменты, когда хотелось залезть в петлю и спрыгнуть с табуретки. Всякое бывало... Но у меня есть сын. Его глаза не давали мне сорваться, его протяжное "ма-а-ам!" возвращало меня назад, встряхивало, освобождая от душащих проблем, и заставляло жить, действовать, понимать, что я не одна, что я отвечаю не только за свою жизнь.
Когда родился Ванька, мне казалось, что я горы сверну... Но через полгода бессонных ночей и мыканий по разным работам, я поняла, что ничего я свернуть не смогу. Нищета подходила так близко, что мне становилось страшно. Из-за постоянного недоедания у меня пропадало молоко, сын заходился в истерике, а я ничего не могла сделать, чувствовала себя абсолютно беспомощной, смотрела на него и тоже ревела в голос... Зарплаты уборщицы и разносчицы газет (без образования и с младенцем на руках меня больше никуда не брали) еле-еле хватало, чтобы заплатить за квартиру и купить немного еды. Почти сразу началась распродажа какого-никакого ценного имущества. Сначала я продала музыкальный центр, потом телевизор, за ним "с молотка" полетел компьютер... Жизнь моя заключалась в постоянном поиске денег. Я хваталась за любую возможность заработка, но после разговора с потенциальным начальством мне либо давали от ворот поворот, либо так занижали зарплату, что я от бессилия и злобы плакала и боялась идти домой, где меня ждал голодный сынишка...
А Ванька рос. Развитой, общительный мальчик, в полтора года он уже вовсю балакал, а в два заявил мне, что хочет учиться читать!.. Ну, разве я могла сказать ему, что занята, что мне нужно зарабатывать деньги, что у меня ни на что не хватает сил от недосыпания? Нет, конечно. И вот вечерами, когда я приползала домой, едва живая, способная лишь на автомате приготовить незатейливый ужин из купленных по дороге продуктов, наспех принять душ и замертво упасть в кровать, чтобы с утра повторить всё заново, я учила его читать. Мы рисовали алфавит, разучивали буквы, складывали слоги...
Мой сын очень самостоятельный. Я не отдавала его ни в ясли, ни в детский садик. Стыдно признаться, но даже на это у меня тогда не хватало денег... В четыре годика он уже вполне мог оставаться дома один на весь день. Так он и заявил мне однажды, когда я привела очередную подружку, которую уломала посидеть с ребёнком хоть до обеда.
- Мама! - Ванька очень серьёзно посмотрел на меня снизу вверх, нахмурил брови и сложил ручонки на груди, - Я уже не маленький, чтобы ты мне нянек приводила!
- Но мамы не будет целый день! - попыталась я его напугать.
- Я знаю, - со вздохом ответил мой сыночек и, почесав затылок, выдал: - Придётся становиться самостоятельным раньше, чем положено.
Мы с подружкой только рты пораскрывали!..
Год за годом мы жили, балансируя на черте бедности, и ни разу Ванька не жаловался, не капризничал, не выпрашивал игрушки, красивую одежду, не кривлялся на предмет того, что кушать за обедом... Он у меня вообще самая большая умница! Мне порой казалось, что он всё понимает слишком хорошо для своего возраста...
Когда за постоянные отлучки и систематические прогулы (сын тогда как раз простудился и свалился с высокой температурой) меня выгнали с очередной работы, и я, обессиленная и злая, ночью, заткнув рот подушкой, беспомощно ревела в своей комнате, Ванька прибежал ко мне, забрался на кровать и обхватил ручонками мою голову.
- Мамочка, не плачь, пожалуйста! Я газеты буду разносить, ещё куда-нибудь работать пойду... Ты только не плачь! У нас всё будет хорошо! Я кушать меньше буду, совсем могу не кушать! Только успокойся, мамочка!.. Я боюсь, когда ты плачешь...
Ему было тогда шесть лет. После этого я вдруг вспомнила, что я - сильная. Словно током шарахнуло! Я забыла об этом. Совсем забыла. Жизнь заставила меня забыть про этот факт, она меня почти сломала, не позволяя мне даже голову поднять... А Ванька напомнил, кто я есть на самом деле, какой я была, какой я должна быть...

Через полгода мы смогли немного вздохнуть. Я изворачивалась, как только могла, но пробилась! Нашла всех своих старых знакомых и знакомых моих знакомых, убедила их, что мне жизненно необходима их помощь. Немного везения, моя врождённая патологическая упёртость, которую я, было, затолкала на самое дно своего организма, забыв про способность добиваться всего, чего хочу любыми средствами, - и я снова почувствовала себя человеком! После шести лет беспросветной нищеты мы с Ванькой буквально вынырнули из её грязных вод и смогли более менее нормально существовать.
Туристическая фирма, куда меня пихнули на должность обычной секретарши, постепенно разрасталась и процветала. Деньгами меня не обижали, да ещё периодически выписывали приличные премии. Кажется, что ничего лучшего и желать было бы нельзя в сложившейся ситуации? Мне тоже так казалось! Но дело в том, что я, наверное, слишком усердно гонялась за этой удачей, и она, наконец-то, решила повернуться ко мне всем своим передом.
Повторюсь, фирма наша процветала и пользовалась хорошим спросом. У нас частенько делали заказы на экскурсии... Так вот в один прекрасный день в офис влетел разгневанный человек. Чего он хотел, никто понять не мог, потому как он злобно что-то высказывал на языке, который, увы, присутствующие не понимали. Добрая половина наших сотрудников свободно владела английским, но этот герр оказался из Бундесленда и совсем не понимал ни русскую, ни английскую речь и поэтому распалялся всё больше и больше. Девочки-операторы пребывали в тихом ужасе: расстраивать, а тем более доводить иностранных клиентов до бешенства у нас было очень чревато, и каралось жестоко, вплоть до увольнения. Когда раскатистые "WAS IST DAS!?", "TEUFEL!!!" и тому подобные "SCHEISSE!!!!!" донеслись до моего кабинета, я решила выйти посмотреть, что случилось.
Честное слово, более весёлого зрелища я не видела с тех пор, как Ванька решил самостоятельно постирать бельё в стиральной машинке, и я обнаружила его на полу ванной комнаты по уши запутавшегося в мокрых пододеяльниках и по маковку в мыльной пене... Вспотевшие девчонки откопали откуда-то потрёпанный немецкий разговорник и истерически пытались выяснить, чем же так не доволен посетивший их господин.
Я решила экстренно спасать честь фирмы и с лучезарной улыбкой поплыла на бушующего герра, попутно шипя девкам, чтобы валили отсюда по-быстрому и не раздражали клиента ещё больше, чем есть. Меня немного потрясывало, ведь я не говорила на немецком без малого десять лет, мало того, вообще старалась забыть этот язык...
- Guten Tag! - пропела я тут же замолчавшему герру.
Напрасно я волновалась по поводу языка. Это как на велосипеде ездить! Один раз научился - и на всю жизнь. Мы обстоятельно пообщались с этим вполне милым, просто доведённым до истерики и, может, просто слегка вспыльчивым человеком. Как выяснилось, он заказал в нашей фирме индивидуальную экскурсию, а ему по ошибке подсунули гида, который ни слова не может сказать по-немецки! Пришлось мне в срочном порядке поднимать по тревоге нашего водителя и самолично устраивать герру экскурс по историческим местам города!
В итоге всего немец остался доволен и даже согласился не подавать на нас в суд, а моя начальница, узнав обо всём произошедшем, кинулась меня обнимать, благодарить, тут же выписала мне солидную премию за спасение фирмы и немедленно повысила меня в должности. До переводчика. Заодно и оклад мой вырос примерно раза так в два!
Пятый Ванькин день рождения мы справляли первый раз в жизни, как положено: с подарками и походом в кафе. Мой сын весело болтал под столом ножками в новеньких дорогих кроссовках, смотрел на меня с обожанием и нескрываемой гордостью и рассказывал мне, какая я замечательная мама...
Потихоньку жизнь налаживалась. Теперь мы вкусно кушали, хорошо одевались, могли позволить себе такие излишества, как походы в кино, ужины в ресторанах по выходным и покупки любых понравившихся вещей. В доме снова появился компьютер, который мой любознательный сынишка тут же бросился осваивать...
А через год Ванька запросился в школу! Конечно, его можно было понять: я целыми днями пропадала на работе, компьютерные игрушки ему быстро наскучили, а в интернете я позволяла сидеть только вечером, да и то не дольше двух часов (не от жадности, а просто шестилетнему ребёнку, даже такому не по годам развитому, там нечего делать целый день без присмотра). Мальчику было откровенно скучно. Читать и писать мы с ним научились самостоятельно уже давно, так что лучшего времяпрепровождения, чем отправиться в первый класс, мы придумать не смогли.
Сказано - сделано. Первого сентября мы торжественно вышагивали с Ванькой в направлении школы. Сын гордо держал в руках большой букет ярких роз для первой учительницы и выглядел таким взрослым в этом строгом чёрном костюмчике-тройке...
Эмоций было - это что-то! Ваньке очень нравилась школа, нравилось учиться, появились первые друзья... Всё у нас было хорошо, как и обещал мой сынуля, когда успокаивал меня ночью...
Как-то раз Ванька вернулся с занятий и очень серьёзно спросил меня:
- Мама, а где мой папа?
Я знала, что рано или поздно на этот вопрос мне придётся ответить. Оттягивала, как могла, не раз уже раскрывала рот, чтобы поговорить с сыном на эту тему, и всякий раз меня что-то останавливало. Вечно это продолжаться не могло... Я не могу сказать, что не думала о Пауле, не вспоминала его... Может, иногда даже жалела, что уехала, рисовала себе то прошлое, настоящее и будущее, которое могло бы у нас быть. Но это всё было так давно, что, казалось, и не было вовсе... Поэтому каждый раз обрывала себя на полумысли, трясла головой, стараясь выкинуть из неё весь этот бред. Но передо мной было живое напоминание о нём, и от этого никуда было не деться. Ванька с каждым днём всё больше и больше походил на своего отца, это проявлялось в лице, в ореховых глазах, даже в разговоре и движениях. Порой мне казалось, что от меня моему сыну не досталось ничего, кроме фамилии. Он был копией Пауля, ежедневно напоминающей о нём.
Я наврала. Естественно, я не могла сказать правду, да и не хотела этого совершенно. Пролепетала что-то про развод, про то, что папа - учёный, уехавший на полюс в экспедицию. Говорила вообще первое, что приходило в голову, от этого мой рассказ становился всё путанее и неправдоподобнее. Ваня смотрел на меня исподлобья, поджимал губы и еле заметно качал головой. Больше мы никогда не возвращались к этому разговору. Мне хотелось думать, что сын поверил мне и больше не будет приставать, и мне не придётся снова врать моему самому дорогому человечку.

Я усердно копошилась на лоджии. Наконец-то выдался свободный денёк и можно разобрать хлам, скопившийся там, а то скоро уже не пройти будет... Вытащила размякшую от времени и влажности картонную коробку и опрокинула её содержимое на заранее расстеленный коврик. Чего там только не было! Бигуди, которыми я не пользовалась уже лет пятнадцать, старинные записные книжки, микросхемы, древний приёмник, сломанный плеер, мой первый модем... А это что??? Жесткий диск! Тот самый, со старого компа. А я совсем забыла, что перед тем, как продать компьютер, я вытащила его.
- Ванюшка! Посмотри-ка, что я нашла! - крикнула я и услышала приближающийся топот маленьких ножек.
Ванька с интересом уставился на жестяную коробочку.
- А что это, мам?
- Винчестер, - по старинке ответила я, улыбнувшись, - Щас мы его с тобой запихаем в системник, и будем смотреть, что твоя мама накачала из инета, когда была совсем молодая!
- Кррруто! - подпрыгнул Ваня и понёсся за отвёрткой.
- А вот это музыка... - комментировала я, щёлкая мышкой, - ...А тут у нас всякие флэшки, потом посмотришь, поиграешь... Это анекдоты. Матерные. Не сметь их слушать, пока не исполнится восемнадцать лет...
На следующий день вечером, я подошла к двери своей квартиры. За ней раздавались чёткие раскаты Rammstein. Мне даже поплохело немного. Я намеренно не слушала их, специально старалась выкинуть из головы и из дома всё, с ними связанное. Я вошла в квартиру и велела ребёнку немедленно выключить это.
- Мамулечка! Rammstein - это круто! - констатировал мой сыночек, нехотя закрывая проигрыватель.
- Это совсем не круто! - недовольно бросила я, - Ничего поприличнее не мог выбрать послушать?
- Так у тебя весь диск ими забит! - хитро прищурился Ванька, - Складывается такое впечатление, что тебе они очень нравились!
- Я была молодая и глупая, не повторяй моих ошибок, сын! - попыталась я перевести всё в шутку, понимая, что этот поросёнок попал в самую точку. Хуже того, он и сам это прекрасно понимал.
С тех пор жизни моей, относительно спокойной, настал конец. Мой шестилетний ребёнок увлёкся этой музыкой так же безоглядно, как когда-то я. А хорошие дети что делают? Правильно, делятся всем, что происходит у них в жизни со своими родителями! Теперь вечером за ужином мне приходилось выслушивать помимо рассказов про школу и друзей, ещё и порцию новостей про Rammstein. Не скажу, что меня это приводило в бешенство, но раздражало очень. Но приходилось терпеть. Не могла же я ему сказать, что не хочу ничего о них слышать, потому что почти семь лет назад я переспала с герром Ландерсом, а потом сбежала в Россию, и теперь мне больно и неприятно всякое напоминание о тех событиях!
Тщетно я рассчитывала, что Ванюша остынет и переключится на что-нибудь другое, как это свойственно маленьким детям...

- Ма-а-ам! Купи мне гитару! - заорал Ванька с порога, едва успев переступить его.
- Прости, что тебе купить? - переспросила я, выходя из кухни и на ходу вытирая руки полотенцем.
- Гитару! - выпалил сын, нетерпеливо сдрыгивая с ноги кроссовки и подбегая ко мне.
- Зачем? - удивлённо поинтересовалась я, ещё не осознавая, что на самом деле имеет в виду мой сын, говоря слово "гитара".
- Мы сегодня к Витьке заходили после школы! У него брат играет на электро-гитаре! Так круто! - затараторил Ванька.
- И вообще! Хочу, как Пауль и Рихард рубиться! - заявил Ваня вполне серьёзно и попытался изобразить вышеназванных музыкантов. Получилось очень правдоподобно.
Я мысленно схватилась за сердце: этого ещё не хватало!
- Думаю, что тебе это совсем ни к чему, - вяло засопротивлялась я, присаживаясь перед ним на корточки.
Из-под нахмуренных бровей на меня обиженно зыркнули ореховые глаза.
- Мама! Мне Серёга дал попробовать, аккорды показал! У меня всё получается! А ты сейчас перекрываешь путь моему творчеству!
Господи, где таких слов-то понабрался?!
- Ванечка! Тебе не кажется, что ты ещё мал для таких заявлений? - говорю ему снисходительно и поднимаюсь во весь рост.
- Ну, маму-у-улечка! - тут же, меняя тактику, начинает канючить он, - Ну, пожа-а-алуйста!!! Я всё для тебя сделаю! Мне так хочется!!!
И обнимает меня, прижимает свою русую голову к моему животу. Маленький мой! Конечно, я куплю. Ещё не соглашаюсь, но знаю, что куплю. Всё, что он захочет... Потому что он - всё, что у меня есть, радость моя, гордость моя, мой сын... Боже мой! Как же он похож на своего отца...
Теперь к вечным громовым раскатам Rammstein'a добавились ещё и импровизации моего сына. Ничего не могу сказать, он мальчик способный, получалось у него хорошо. Но видеть маленькую копию Пауля Ландерса, да ещё с гитарой! Это, извините, было для меня уже слишком...

Беды, как говорится, не предвещало ничего. Моя подруга Наташка, с которой мы когда-то давно успешно окончили школу и которая, выскочив замуж за немца, уехала на постоянное жительство в Берлин, вышла на связь сразу же, как только я робко постучалась к ней в аську. Радости было вагон и маленькая тележка! Обсудили всё, что только было можно. Она крыла меня на чём свет стоит, что столько времени не давала о себе знать, я оправдывалась, что, мол, и компа-то у меня не было, чтобы хоть как-то поддерживать отношения, да и вообще... не до отношений мне было. У Натусика оказалось всё намного веселее, чем у меня. Муж, свой собственный дом, хорошая работа, короче, всё в ажуре! Договорились мы до того, что она пригласила меня к себе в гости вместе с Ваней. Я отнекивалась, сопротивлялась до последнего, но подружка была так настойчива и рисовала такие картины мести моему отказу, что пришлось сдаться. Решено было, что мы приедем, как только у Ваньки начнутся летние каникулы, а так как на дворе уже был месяц май, то я, глубоко и обречённо вздохнув, принялась за оформление документов. Благо, что работала в туристической фирме!
Мне абсолютно не хотелось в Германию. И дело даже не в том, что я боялась встретить там Ландерса, я прекрасно понимала, что такая вероятность сводится практически к нулю, но... Сама мысль, что я снова буду там, в Берлине, не давала покоя и вообще всячески пыталась свести меня с ума. Все воспоминания несколькогодичной давности, не смотря на мои многочисленные попытки задушить их, взбунтовались и полезли наружу. Ваньке же эта идея пришлась настолько по душе, что отказываться от неё и лишать сына такой вселенской радости у меня просто духу не хватало. И вот, пятого июня, нагруженные чемоданами и сумками, мы отправились в путь...
Берлин... Берлин... Ненавистный и такой любимый, встретил нас ярким солнышком и позабытыми запахами. Ванька крутил головой по сторонам, улыбался во всё лицо, поминутно дёргал меня, в попытке выяснить "а это как называется?", "скоро придём?" и "Ой! Мамочка! Магазин с гитарами! Давай зайдём!!!".
Встретили нас, как родных. Мы с Наташкой надолго погрузились в объятия и радостные повизгивания, а потом, оставив наташкиного мужа Михаэля с Ванькой, удалились в кухню, где в ближайшие часа три обсуждали всё, что творилось в наших таких непохожих жизнях.
- Дура ты Морозова! Такого мужика упустила! - Наташа снова пустилась в обсуждение моих умственных способностей. Делала она это скорее уже по привычке, потому как с самого начала была в курсе моих подвигов на любовном фронте и, мягко говоря, была совсем не в восторге от принятых мною решений. И хоть мы и потерялись почти на шесть лет, но она ничего не забыла и как принялась с первого коннекта в аське за распилку старых моих ран, так и продолжала в том же духе, теперь уже так сказать "в живую". Но я на неё почти не злилась. Почти... Ну, разве что совсем чуть-чуть...
- Я тебе настоятельно советую хоть попытаться с ним встретиться, раз уж приехала! - продолжала подруга.
- Наташа! - прервала я её решительно, - Этот вопрос закрыт вот уже как восемь лет! Когда ты перестанешь меня третировать?!
- Никогда! - отчеканила она, - Ты же сама понимаешь, что была не права, просто не хочешь в этом признаться! Ваньке нужен отец!
- Да о чём ты говоришь?!?! - взорвалась я, - Он даже и думать про меня забыл! Прошло почти восемь лет!!! Ты считаешь, ему нужен мой ребёнок?! И вообще! По-твоему, он помнит каждую, с кем переспал за свою жизнь?!
- Да ты-то откуда знаешь? - скептически поджала губы Наташка.
- К тому же! - сделала я многозначительное выражение лица, - Если даже в самом страшном кошмаре предположить, что я решусь на подобную глупость... - я сделала злобно-эффектную паузу, - Как бы я смогла его найти?!
- Нуу! - отмахнулась от меня подруга, - Ты только скажи, мы быстренько его отыщем! - она как-то особенно гадко подмигнула мне, - У меня есть нужные знакомые...
- Отстань! - рявкнула я, не давая ей возможности выложить свою идею, и выскочила из комнаты.
Что за привычка у этой заразы?! Вот опять разбередила всё... И сердце снова колотится, как бешеное... Как тогда... давно, когда Пауль не упускал возможности препереть меня к стенке...
Я тряхнула головой, отгоняя навалившиеся воспоминания, и выглянула в окно: Ванька напару с Михаэлем возились во дворе, пытаясь привести в исправность старый велосипед, который они вытащили из гаража, и что у них, судя по недовольным физиономиям, абсолютно не получалось. Я в который раз мысленно возгордилась за потрясающую коммуникабельность моего сына, отметила, что в этом исключительно моя заслуга и моя же наследственность, потом немного подумала, простила Наташку и пошла помогать ей накрывать на стол, потому как время было уже обеденное.
Натусик, надо отдать ей должное, больше ко мне не приставала, старалась говорить на отвлечённые темы, всё больше рассказывала о себе и муже. Поэтому, когда мы все уселись за стол, я пребывала в отличном расположении духа, вовсю улыбалась и с набитым ртом болтала с четой K?nig. Всё испортил Ванька. Он ни с того, ни с сего начал вещать Наташке (Михаэль понимал по-русски совсем плохо), как он любит группу Rammstein, как учится играть на гитаре и тому подобные глупости, которые я вынуждена выслушивать ежедневно. Глаза у подруги нехорошо загорелись. Она с удовольствием выслушала Ваню, гаденько посмотрела в мою сторону и, как мне показалось, плотоядно потёрла руки под столом.
- Вано! А ты знаешь, что Rammstein через две недели тут концерт дают? - лукаво подмигнула Наташка, ехидно посматривая на меня. У меня сердце упало. Этого только не доставало для полного и окончательного счастья...
- Кррруто!!! Мамулечка!!! Мы ведь сходим? Ну пожалуйста! Пожалста-пожалста-пожалста!!! - Ваня заскакал на стуле, жалостливо уставившись на меня с безумной радостью и надеждой в ореховых глазёнках, и немедленно сложил бровки домиком. (Это вообще против всяких правил!!!)
- Михаэль поможет достать билеты! - подливала масла в огонь моя подруженька, отсекая пути к отступлению.
Как это подло - использовать тот факт, что сыну я отказывать не умею! Посмотрев на Ванюшу с угасающей надеждой на спасение и поняв, что добровольно он вряд ли передумает, а сказать "нет" у меня язык не повернётся, я молча кивнула.
- ЯАААААА!!!! - заорал Ванька, сделав "козу" и затряс головой.
- Ванька! - слегка повысила я голос, - Веди себя прилично! Ты где находишься?
Он тут же набожно сложил ладошки, убрал локти со стола и сделал такое ангельское выражение личика, что я даже засомневалась... а правда ли это сын Ландерса...

Две последующие недели я старалась не думать о предстоящем концерте. Конечно, пугал меня не тот факт, что я снова увижу его. Ну, поколотится сердечко немного, ну нахлынут воспоминания... Переживём! Не в первый раз, в конце концов! Меня настораживало совсем другое... Я панически боялась, что одним концертом дело не ограничится. Муж у Наташки - довольно-таки влиятельный менн, способный при желании (или по просьбе дорогой супруги) достать что угодно... Например, приглашения на банкет после концерта... А Наташа любыми правдами и неправдами, включая подлый обман, банальный шантаж и грубую силу заволочёт меня туда (в этом я не сомневалась!), и уж тогда точно не упустит возможности "наладить" мою личную жизнь и "вернуть отца в лоно семьи". К тому же день за днём она загадочно молчала, что опять же наталкивало на мысли о коварных планах, зреющих в её голове. Воистину: за неимением своих проблем тянет порешать чужие. И не имеет значение, что думает объект насильственной помощи об этих актах доброй воли, а также, что он вовсе не согласен с фактом наличия этих проблем! Наташенька всегда действовала под лозунгом "Причиняй добро ближнему своему!"
План был прост и жесток. Дня за два непосредственно до "праздника" Натусик напару с Михаэлем принялись разучивать с Ванькой отдельные немецкие фразы. Когда я заинтересовано подошла к ним, Ванька объявил мне, что он готовится к послеконцертной раздаче автографов! Наташка, мне показалось, злорадно улыбнулась, заметив, как я побледнела. Что самое ужасное, мне и возразить-то было нечего! Никаких серьёзных аргументаций отказа от этой затеи я придумать не могла, как не ломала голову. Эта прошаренная фрау K?nig поставила меня перед фактом неминуемой встречи с Ландерсом, хочу я того или нет. Она прекрасно понимала, что одного ребёнка я ни за что не отпущу в толпу фанатов, а просить Наташку или Михаэля заменить меня заранее выглядело как дохлый номер, они скорее всего уже подробно обговорили варианты отмазок. Мне оставалось только свято уповать на то, что Пауль меня (конечно же, что за сомнения?!) не узнает.

Второй в моей жизни концерт Rammstein прошёл, как ни странно, очень даже весело. Первые минут двадцать я, конечно, пыталась сдержаться и вести себя достойно... Но потом махнула рукой на приличия (которые вообще отсутствовали там как класс) и решила тряхнуть стариной. Да-да! Я орала, прыгала и трясла головой! Ну и что?! Там все так делали. Зато мой авторитет в глазах сына возрос, предположительно, раза в два. Ванька с таким обожанием и гордостью наблюдал, как я скачу по балкону, что теперь я с уверенностью могу сказать - я лучшая мама на свете, или как он выразился "наикрутейшая", что, в принципе, одно и то же.
Концерт закончился, и я вспомнила, что мне предстоит. Внутри поднималась волна непонятного предчувствия, как я поняла, ничего хорошего мне не предвещавшего. Я с некоторым облегчением выслушала Наташку, которая сообщила, что афтографы будут только завтра после обеда, с надеждой глянула на Ваньку и, так и не обнаружив в его глазах никакой поддержки, решила, что перед смертью всё равно не надышишься, и уж лучше бы всё закончилось сегодня... Но против расписания не попрёшь! И мы всей толпой решили скоротать остаток вечера в ближайшем пабе. Разговоры, естесственно, были только о концерте, Ваня с фанатично горящими глазами рассказывал, что лучше, чем Rammstein вообще ничего быть не может, что теперь ЭТО навсегда, и что он начинает учить немецкий, а любимая мамочка должна ему в этом помогать. Я криво усмехнулась, попыталась отмазаться, аргументируя это тем, что ему ещё рано заниматься языками и вообще "в школе научат". Сын обиделся и сказал, что близок к разочарованию в моём резко подскочившем авторитете. (Где?! Я хочу знать, где шестилетний ребёнок научился так выражаться?!). Сидя за столиком и попивая хорошее немецкое пиво, я откровенно скучала, потому что вся компания, за исключением, естественно, меня, занималась записыванием и разучиванием немецких фраз. То же самое продолжилось и в машине, по пути к дому, и дома. Устав от Ванькиных "Ich liebe Rammstein sehr", "Unterschreiben Sie da hier", "Ich will ?hnlich auf Sie sein" и тому подобной чуши, которую он фанатично повторял за Наташкой и Михаэлем, я отправилась спать.
"Вот есть же на свете настырные люди! Почему бы просто не оставить меня в покое? Неужели Наташа не может понять, что мне давным-давно уже ничего не надо?" Я злобно завернулась в одеяло и отвернулась к стенке. Успокаивала меня только уверенность, что всё обойдётся без эксцессов, что меня никто не узнает, а у Наташи не хватит наглости самой всё рассказать Ландерсу. При этой мысли я поёжилась. "А вдруг хватит?" - с ужасом подумалось мне. Но я быстренько отмахнулась сама от себя. "Мы взрослые люди. Даже если он узнает меня... У него, конечно же, есть своя семья, жена и дети. Просто не может не быть. Я ничего не значу для него. В худшем случае мы просто поговорим, вспомним и посмеёмся над прошлым и разойдёмся, как в море корабли... И нечего тут бояться... Прошло столько времени... Просто невозможно вернуть... то, чего даже толком не было..." После такого самовнушения, я в скором времени соскользнула в сон.

Утром я застала Наташку, Михаэля и Ваню на кухне, где они последний раз "перед боем" повторяли разученное. Покачала головой и уселась пить кофе, постепенно осознавая, что коленки уже начинают предательски трястись. После завтрака потихоньку начали собираться на эту чёртову раздачу автографов. Ваня носился по дому в поисках банданы и разбросанной повсюду печатной продукции с изображением обожаемой группы, выкрикивая что-то нечленораздельное на смеси русского и немецкого, тем самым ужасно меня нервируя, Михаэль ушёл в гараж, а Наташка снова принялась меня уговаривать "не упускать шанса", на что я резонно заметила, что не вижу в сложившейся ситуации никаких мало-мальски полезных для себя шансов.
Наконец, сборы были закончены, и мы погрузились в машину. Подруга моя заметно нервничала, несколько раз пыталась выкрасть мои солнечные очки, которыми я приготовилась маскироваться, увещевала меня "одуматься" и таки поговорить с Ландерсом, раз уж представилась такая возможность. Я отрицательно мотала головой, улыбалась и с растущим удовольствием понимала, что ничегошеньки не получится - Наташкин "гениальный" по её мнению план медленно полз к провалу. Но моя уверенность в себе таяла по мере приближения к пункту назначения, и когда Михаэль припарковался и сообщил, что мы приехали, она вообще уже не подавала признаков жизни. Не буду скрывать, мне было страшно. Я даже не особо понимала, в чём заключается этот мой страх. Никакие самовнушения про "взрослую и зрелую женщину" мне не помогали, мандраже было такое, что я уже едва могла скрывать его от окружающих. Мне хотелось только одного - чтобы всё быстрее закончилось.
- Ну, ладно... - неуверенно проговорила Наташа, - Ты позвони, как всё закончится, мы вас заберём...
- Куда вы? - обречённо и совершенно без удивления вздохнула я.
- Да... это... Надо тут по делам заехать... По работе! - самозабвенно наврала подруга и прыгнула в машину. Отказываться от плана она не собиралась, хотя уже и поняла, что он был не самым удачным и откровенно глупым и наивным, а судя по её кислой физиономии, запасного у неё нет.
- Ань! - Наташка умоляюще уставилась на меня из окна "Фольксвагена", - Ну я тебя умоляю... Ты пойми, так будет лучше для вас обоих, - она кивнула на переминавшегося с ноги на ногу Ваньку и снова перевела на меня жалостливый взгляд.
- Я не могу, - прошептала в ответ, отвернулась и, схватив сына за руку, вошла в здание. Народу было уже достаточно много, хотя до начала "представления" было около сорока минут. Все оживленно гудели, изредка слышались бодрые выкрики. Ваня поминутно теребил меня за рукав и спрашивал, "когда начнётся?". "Побыстрей бы всё уже закончилось!" - с раздражением думала я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли...
Началось. Хмурые охранники отсчитывали по десять человек из толпы желающих и запускали их в боковую дверь. Если я правильно смогла понять, по рации им сообщали, когда пускать следующую партию. "Осчастливленные" автографами и созерцанием своих кумиров, вероятно, отпускались на свободу через другой выход. Я не помню, сколько мы стояли и ждали своей очереди. Полностью погружённая в свои мысли и страхи, я "проснулась" только когда Ванька заверещал, что подходит наша очередь. Растрепав чёлку так, чтобы она закрывала пол-лица, надвинув тёмные очки на глаза, я с трясущимся сердцем, медленно продвигалась вперёд. Передо мной, приплясывая от нетерпения, топтался Ванька, в полголоса повторяя фразы и изредка подглядывая в шпаргалку, заботливо сунутую Наташкой. Охранник открыл дверь, пропуская нашу "группу". Небольшая комната, у дальней стены стоит длинный стол, за которым сидят Rammstein. Самые ярые фанаты прорвались в первых рядах, поэтому теперь всё происходило более менее спокойно, да и недобрые взгляды охраны сдерживали эмоции людей. Пауль сидел пятым от нас. Всё такой же... И не постарел совсем. Смотрит так рассеянно, устало... Лениво переговаривается с Рихардом, машинально подписывает протягиваемые открытки, диски, постеры, блокноты. "Только бы не узнал!!!" - истерически повторяла про себя как молитву, прекрасно понимая, что скорее всего так и случится. Прошло восемь лет. Семь лет, шесть месяцев и одиннадцать дней, если быть точной. Он забыл. Забыл. Выкинул из головы. Стёр даже из подсознания. Меня не было для него никогда... Господи! Что за чушь я несу!?..
Мы подошли. Мой общительный сынуля что называется дорвался. Он трещал со скоростью три слова в секунду, дабы успеть выложить всё и каждому, попутно он вывалил перед слегка опешившими немцами кучу всяких открыток и картинок, немедленно предложив им всё это подписать. Когда выученные немецкие фразы закончились, он начал без всякого стеснения шпарить по-русски, не заботясь особо, что его, в принципе, не понимают. При этом краем глаза я сумела заметить, как Пауль насторожился, услышав русскую речь. Помимо полученных росписей и сказанного, Ванька счёл своим долгом каждому пожать руку. Штайны оживились и заулыбались. Мой сын им очень понравился. А мне всё это совсем не нравилось! Я старалась как можно сильнее растрепать волосы, чтобы они прикрыли лицо, и молилась. Больше ничего не оставалось. Тогда я даже не отдавала себе отчёт, почему со мной происходит такое. Просто было страшно, и ужасно не хотелось быть узнанной.
В какой-то момент Пауль отвлёкся от юного фаната и поднял на меня глаза. Брови его едва заметно взметнулись вверх. Он приоткрыл рот, собираясь видимо что-то сказать, и застыл в таком положении. Холодный пот обильно заструился по спине, я попыталась отвернуться и одновременно найти руку сына, чтобы, наконец, выбраться отсюда.
Когда охранник попросил пройти нас на выход, я готова была его расцеловать. Схватила слегка упирающегося Ваньку за руку и настойчиво потащила вперёд. В голове билась одна-единственная мысль: "быстрее уйти отсюда!" Но, как оказалось, радовалась я преждевременно. Пауль что-то быстро сказал охране и окликнул Ваньку. Тот немедленно вырвался от меня и поскакал обратно, где был легко перетащен через стол и усажен на колени к своему папаше. Сердце припадочно сокращалось и замирало, и вообще общее моё состояние было на грани обморока... Но, Боже мой! Как же Ванька похож на него! Я и так знала это, но сейчас, когда он сидит на коленях своего отца, это просто бросается в глаза... Те же глаза, подбородок...
Они тут же начали активно общаться, а если учитывать, что Пауль неплохо знает русский, то получалось у них вполне сносно. Ванечка моментально выложил, как его зовут, что он из России, что закончил первый класс, приехал на каникулы к маминой подруге, а сюда пришёл с мамой, "кстати, вон она стоит" (предательский тычок пальцем в мою сторону). Ландерс снова скользнул по мне взглядом, потом что-то быстро начал нашёптывать моему сыну. Слов я не разобрала, да и не старалась в общем-то. Тем временем запустили новую группу. Я стояла около спасительной двери выхода, жалась к охраннику, подумывая даже спрятаться за него, и молила Господа, чтобы это всё побыстрее закончилось.
Прошла, как мне показалось, целая вечность. Ванька слез с Пауля и подбежал ко мне. Лицо его не выражало таких оттенков радости даже когда я позволила ему "рубиться" на гитаре в моём присутствии. Он просто светился счастьем изнутри.
- Ты закончил? - еле слышно и немного холодно спросила я его.
Недовольства моего он, понятное дело, не заметил и интенсивно закивал головой, потом развернулся, помахал Штайнам, которые дружно ему ответили, и мы (наконец-то!!!) смогли покинуть это место.
Выйдя на улицу, я немедленно схватилась за сигареты, прикурила неслушающимися руками и набрала Наташкин номер.
- Мамуля! Ну что же ты? Даже не поговорила с ними! - разочарованно посмотрел на меня Ванька, - Ты же умеешь по-немецки...
- По-моему, им и тебя хватило! - я старалась говорить спокойно, но раздражение всё равно рвалось наружу.
Ваня это уловил и отстал. Какой понятливый ребёнок!

Наташка была мрачнее тучи. Ну как же! Её блестящий план с треском провалился! И с чего она была так уверена, что что-то получится?! Наивная женщина! Может, и промелькнула у него в голове мысль на подобие: "Знакомое лицо... Где же я её видел?..", так что с того? Я постепенно приходила в норму, и когда мы подъехали к дому, была уже в состоянии обмениваться с сыном впечатлениями о концерте, спокойно выслушивать его восторженные повизгивания и разглядывать полученные автографы.
К вечеру моё настроение окончательно улучшилось, и я дала себе установку максимально весело провести остаток отпуска и не париться больше по поводу Пауля. Мне вполне "заслужено" казалось, что самое худшее, что могло здесь случиться, уже позади...
Всё ещё угрюмая Наташа накрыла на стол, и позвала всех ужинать.
- Мам, тебя когда-нибудь называли Мурзиком? - неожиданно спросил Ванька таким тоном, словно просил соль передать.
Я подавилась. Наташка тоже.
- Кто... Кто тебя такое сказал?! - ошалело глядя на сына, выдавила я. Истерично хотелось, чтобы "осведомителем" оказалась Наташа, но, судя по её удивлённо-радостно-растерянному виду, это была не она.
Ванька ничего не ответил, кивнул как-то подозрительно довольно и выскочил из-за стола, на ходу роясь рукой в кармане. Когда я догадалась последовать за ним, было уже поздно... Ваня стоял у телефона и лихо стукачил в трубку:
- Пауль! Это она! Ты бы видел её глаза, когда я спросил про Мурзика!.. Ага! Давай, записывай... - и этот паразит продиктовал наш адрес.
- Ты что же делаешь, засранец?! Родную мать сдаёшь?! - заорала я, подлетая к нему и выхватывая трубку. "Поздно!"
- Пауль, мне конец!!! - на прощанье взвизгнул Ванька и понёсся прочь.
Крикнув ему вслед ещё несколько ругательных выражений, я, наконец, догадалась поднести трубку к уху.
- Здравствуй, Мурзик, - сказал далёкий, почти забытый голос.
Я молчала. У меня не было ни слов, ни голоса, чтобы говорить. Он узнал, вспомнил... А может, и не забывал вовсе... От волнения ноги стали ватными, и я тяжело опустилась на стул.
- Молчишь?.. - задумчиво спросил Пауль, - Стыдно, наверное?
- За что стыдно? - выдавила я чуть охрипшым голосом.
- Ваню не ругай, это я его попросил, - сказал Ландерс, игнорируя мой вопрос, - Я приеду, - не спросил, а констатировал факт.
- Не надо... - жалостливо попыталась его отговорить.
- Приеду! - настойчиво повторил он, - Через полчаса, - и весомо так добавил, подло читая мои мысли, - Только попробуй сбежать!

В трубке давно были короткие гудки, а я по-прежнему прижимала её к уху. В голове роился миллион вопросов, руки тряслись, а перед глазами плавали какие-то мутные круги. "А что же со мной будет, когда он сюда заявится?" Путём героических усилий мне удалось взять себя в руки. В столовой Ванька уже вовсю хвастался своими подвигами под одобрительные возгласы Наташи и Михаэля.
- Он сейчас сюда приедет! - я испуганно и жалобно смотрела на подругу, ища хоть какой-то защиты и понимания.
- Анна! Спокойно! - бодро успокоила меня Наташка, - Это всё равно рано или поздно случилось бы! Иди, готовься!
- Может, вечернее платье нацепить? - издевательски, насколько могла, поинтересовалась я.
- А что! Очень хорошая идея!
- Мам! Ты правда знала Пауля? - обратился ко мне довольный Ваня, - А чего никогда не говорила?
Я не ответила. Молча развернулась и вышла. "Да что я, в конце концов, распсиховалась?! Ну, приедет, ну, поговорим... Неужели правда не забыл меня?.." У меня было полчаса, чтобы успокоиться.
- Вот так вот... Восемь лет! Восемь лет!.. А всё как раньше! - бормотала я сама себе, туша в пепельнице пятую сигарету.
Вечер медленно опускался на Берлин. К великому удовольствию, меня никто не трогал, хоть на это ума хватило - оставить меня в покое и дать морально подготовиться... Я усмехнулась своим мыслям. "Морально подготовиться..." На веранде было прохладно, но уходить не хотелось. Хотелось почему-то плакать. "Это всё от нервов... Пойти, что ли, сто грамм дёрнуть?.. Но я так и осталась неподвижно сидеть на месте.
Эти полчаса тянулись так мучительно долго! "А может, просто задерживается? Пробки там всякие..." Поймала себя на мысли, что жду его... Снова я чувствовала себя молоденькой двадцатидвухлетлетней девочкой, приехавшей в Германию за своей мечтой, которую не могла даже толком сформулировать словами, пугающейся и стесняющейся всего на свете... "У меня от него ребёнок... Почему я до сих пор не могу чётко признаться себе, чего мне надо от этой жизни? Я убежала один раз... Снова бежать? От чего? От кого? От Пауля? От себя?"
Я путалась в мыслях и смотрела на красные полосы на домах от заходящего солнца. "Устала. Что я видела в этой жизни? У меня только Ванька..."
- Оделась бы... Холодно...
Я вздрогнула от слов и одновременного прикосновения сзади к плечам.
- Нормально... - сказала сухими губами, так и не решившись повернуться. Пауль вздохнул и, обойдя столик, сел в свободное кресло. Помолчал, закурил. Я тоже вытащила сигарету.
- Чего ты от меня хочешь? Зачем пришёл? - тихо спросила я, когда молчать стало уже больно.
- Ты мне не поверишь, но я скучал по тебе, - он сделал паузу, затянувшись сигаретой, - Всё время...
- Пауль... - я пыталась не смотреть на него, не будить окончательно сонные чувства, - Это всё было очень давно... Да и не было вообще ничего... Мне уже не двадцать лет, у меня ребёнок...
- Ты замужем?
- Нет.
- Развелась?
- Нет.
- А Ваня?
- Что Ваня?
- Где его отец?
Я замолчала. Сказать? А зачем? Что изменится после этого? Слишком поздно теперь... Да и сыну ни к чему знать. Пусть думает, что его папаша уехал от нас в полярную экспедицию и до сих пор ещё не вернулся... Хотя, наверное, скоро это уже не будет проходить... Всё-таки, наверное, Пауль имеет право знать...
Ландерс нервно заёрзал в кресле:
- У него ведь есть отец? - поторопил он меня.
- Конечно, есть, не от святого же духа он родился, - ответила я, всё ещё решая, сказать ли правду.
- Так где он? - продолжал допытываться Пауль.
- Разве это так важно для тебя?
- Да, это важно, где он?
- Сидит передо мной и задаёт слишком много вопросов! - выпалила я и посмотрела на Ландерса в упор.
Он улыбнулся. Слегка, одними уголками губ. А глаза, как у ребёнка, у которого сбылось самое заветное желание... Точь-в-точь, как у Ваньки, когда я ему гитару покупала...
Мы говорили долго. Так по-хорошему, по-семейному как-то даже. Я рассказывала о сыне, о том, что он любит, какой он самостоятельный и развитой не по годам ребёнок... Пауль рассказал, что так и не женился... Отводя глаза, он говорил, что были, конечно, женщины, с которыми он жил какое-то время, но ничего серьёзного не получилось...

- Расскажи Ване... - попросил Пауль, остановившись у входной двери.
Я посмотрела на него, молча кусая губу.
- Хочешь, вместе расскажем? - предложил он.
Отрицательно мотнула головой. "Сама". Ландерс нерешительно потоптался на пороге, поглядывая на меня. Я предусмотрительно отошла на шаг назад. (На сегодня и так слишком много эмоций!). Пауль всё понял и вышел за дверь, обещав приехать завтра. На мои возражения он ответил просто:
- Я хочу побыть с тобой и сыном.
Сказать мне было нечего.
Все уже спали. Я послонялась по дому, забрела на кухню, где сделала себе кофе и покурила. Внутри всё раскалывалось на части. Всё, что я пыталась задушить в себе все эти годы, как по мановению волшебной палочки, вылезло наружу. И теперь я должна была решать, что с этим делать... Я уже не молоденькая... И мне очень хочется получить хоть маленький кусочек простого женского счастья. И Пауль просто хочет подарить мне его. Разве теперь я имею право сопротивляться и копировать свои собственные ошибки? Ведь понимаю, что хочу, что мне нужно...
- Люблю... Хм... Так просто... Люблю!

- Ванюша! - позвала я сына, - Иди сюда!
- Бить будете? - с робкой издёвкой спросил ребёнок, памятуя о вчерашнем.
- Нет! Ты же меня засудишь! - пошутила я, - Хочу тебе кое-что рассказать...
Ванька залез на диван и с интересом уставился на меня. Я задумалась. Как сказать, какими словами?..
- Вань... Мама тебе наврала... - неуверенно начала я.
- Когда именно? - решил уточнить ребёнок.
- Про твоего папу...
- Он не полярник? - с радостной иронией поинтересовалось моё чадо.
- Угу, не совсем...
- А кто он? - Ванечка пододвинулся ближе и даже глаза пошире распахнул.
- Гитарист...
- Как Пауль?! Кррруто!!! А где он играет?
- Ну... В общем-то, Пауль и есть твой папа! - выложила я, наконец, правду.
Ваня часто заморгал, видимо переваривая услышанное. Потом нахмурился и медленно переспросил:
- Мамулечка! Ты ничего не путаешь? Пауль Ландерс - мой папа?
Я кивнула. Что тут началось! Ванька орал, скакал по диванам, обнимал меня... Короче, всяческими способами показывал свою бурную радость.
- Прекрати бесноваться и иди одевайся! - велела я, - Скоро твой папаша придёт, гулять пойдём.
Ваня никогда ещё так быстро не собирался!..
Раздался звонок в дверь. Я пошла открывать и едва устояла на ногах, подрезанная на повороте собственным ребёнком.
- Папка!!! - взвизгнул Ванька и с разбегу повис на Пауле, - Ты ведь больше нас не бросишь? - спросил он с такой надеждой, что у меня даже слёзы навернулись.
- Это тебе мама твоя сказала, что я вас бросил? - неодобрительно посмотрел на меня новоиспечённый папаша, подхватывая сына поудобнее.
- Нууу... - протянул Ванюша, - По её версии, ты - полярник, застрявший на северном полюсе.
- Очень оригинально! - хмыкнул Пауль, - Сказала бы лучше, что я там... лётчик-испытатель, или на худой конец, космонавт, а то как-то неубедительно... Столько лет на северном полюсе...
- Па-а-ап! А ты меня научишь так же на гитаре играть? - быстренько поменял тему Ваня.
- А тебе нравится, как я играю? - растроганно спросил Пауль.
- Мне - очень! А вот мама говорит, что ты через раз в ноты попадаешь и удивляется, как тебя до сих пор из группы не выгнали! - в очередной раз впарил меня сыночек. Ну что за ребёнок!?
- Она так говорит?!?! - оскорблённо уставился на меня Ландерс.
- Это он шутит! - сказала я по-немецки, - Шутки у него такие... Злые... Ну, что мы идём или как?..
Ничего умнее похода на аттракционы, в кино на мультики и кафе с мороженым Пауль придумать так и не смог. Впрочем, он мог бы просто остаться у нас - Ваньке было всё равно. Ребёнок был счастлив одной мыслью, что обрёл такого папочку...

Ванька залетел в дом - ему прямо зудело рассказать тёте Наташе, какой у него теперь есть замечательный папа. Ландерс взял меня за руку и внимательно посмотрел в лицо.
- Я не отпущу вас, - сказал так серьёзно.
- Что бы это значило?
- Что, что? - передразнил он меня, - Вы переезжаете в Берлин, вот что! Я завтра же займусь поиском дома, пока поживём в моей квартире, там конечно, тесновато, но ничего, потерпим, а как дом приличный куплю, так сразу туда переберёмся... Вот! - разглагольствовал Пауль, не давая мне и слова вставить, - Дальше... Ваню я усыновляю! И не возражай! Это мой сын! Я имею право! И вообще! Нам бы тоже не мешало зарегистрировать свои отношения! А то, что это за семья такая получается?
- Пауль... Ты мне только что сделал предложение? - решила уточнить я.
- Я поставил тебя перед фактом! Теперь никуда не денешься! - встал в позу мой будущий благоверный, - А то... надо же было так нагло сбежать! - и он в который раз за этот день пустился в воспоминания о моих подвигах восьмилетней давности.
Я улыбалась. Я понимала его. Я верила ему. По-настоящему верила... Медленно подошла ближе и прижалась к нему, родному... Мне так не хватало этого... Знать, что есть человек, который позаботится о нас, защитит, никогда не даст в обиду... Он обнял меня. Я знала эти руки. Они так давно стали для меня родными. Сколько раз я мечтала снова оказаться в этих руках... Хоть на минуту, хоть на несколько секунд... А теперь они так близко... не отпустят меня и не дадут мне убежать...

Я обычная тридцатилетняя женщина. В моей жизни много всего было - и хорошего, и плохого. Бывали моменты, когда хотелось залезть в петлю и спрыгнуть с табуретки. Всякое бывало... Но ни разу в жизни я не пожалела, что однажды, очертя голову, рванула в Германию...