Настроение сейчас - Оптима

В жизни иногда случаются вещи, которые могут перевернуть всё с ног на голову. Если тебе вдруг начинает думаться, что всё у тебя уже сложилось так, как ты хочешь, не торопись... Один, казалось бы, случайный взгляд, одно слово, молчаливое прикосновение могут изменить всё. То есть, совсем всё, понимаешь? Потому что Бог делает так, как хочет. Невероятные события, сумасшедшее стечение обстоятельств - и вот ты уже безумно счастлив или сходишь с ума от горя. Это нельзя предвидеть, вычислить или угадать. Потому что всё неожиданное даёт нам Бог. Высокие чувства дано пережить не каждому. Потому что в них мало человеческого.
Одна встреча понравившихся Богу людей. И подарок для них. Он дал им шанс и предоставил выбор. Они почему-то думали, что знают, как это.

Лежать, уткнувшись мордой в мокрую землю было неудобно. Да и вообще, нервные окончания моего тела настойчиво подсказывали мне, что лежу я в чём-то сыром, предположительно, в луже. Превозмогая ноющую боль, я повернула шею и приоткрыла один глаз. В него без промедления врезался лучик солнца, пробившийся сквозь... А хрен знает, сквозь чего, факт, что он пробился и теперь светил мне прямёхонько в глаз. Пришлось захлопнуть гляделку и попытаться восстановить в памяти события, произошедшие до моего отрубилова. В том, что полная потеря сознания на неопределённый срок имела место быть, я не сомневалась ни на секунду. Извилины напряглись, издав недовольный скрип, и начали выдавать частичную картинку происшествия... Помнится, как я собралась в отпуск. Вспоминается ещё факт приобретения по заманивающей дешёвке путёвки на... куда же? А! Точно! Кипр! Будь он, сцуко, трижды не ладен. Ага... Была загрузка в самолёт. Это точно было. А потом чё-то там незаладилось у пилотов, вроде. Твари, студенты-практиканты! Кто им только права подарил?! Не справились с управлением! И весь самолёт - паршивый "кукурузник" или как они его гордо обозвали чартерным рейсом - полетел в океан! Так... Что-то я явно упустила... Что-то такое важное... Бляха-муха! Мне отшибло голову! Да ладно, надо благодарить Бога, что вообще неимоверным чудом осталась жива!.. Так что же я упустила из своей дырявой памяти?..
Додумать мне не дали. Несчастную меня рывком перевернули на спину и бесцеремонно захлопали по щекам.
- Девушка! Девушка! Очнись! Ты живая?! - и тут же мне был зажат нос и предпринята попытка спасти мне "утекающую жизнь" путём искусственного дыхания "рот в рот". От такого зверства я действительно чуть коньки не отбросила, поэтому попыталась сообщить своему "спасителю"-садисту, что я, в принципе, не умираю, а просто лежу, пытаясь припомнить, что со мной произошло, ну и так, отдыхаю после пережитой катастрофы... Только я открыла рот, чтобы непосредственно заняться этой проблемой, как мне со всей дури надавили на грудь в области сердца, едва не поломав, нахрен, все рёбра! Это окончательно выдернуло меня из сладкой полудрёмы полуобморока. Я открыла глаза и заорала во всю глотку:
- Что ж ты, сволочь, делаешь?! Убьёшь ведь...
Опаньки!!!
Ну вот и нашёлся недостающий элемент! И как я могла такое забыть? Передо мной, опешивший от такой громкой реакции на своё спасение, на песочке сидел мокрый и потрёпанный Валерий Александрович Кипелов.
- Ой! - чуть слышно пискнула я.
- Ну, слава Богу! - почему-то совсем не обиделся на "сволочь" Валера и поднявшись, протянул мне руку, - Поднимайся.
Дело в том, что в этом самолёте по чудовищному (счастливому или не очень ещё рано обсуждать) стечению обстоятельств летели ещё два очень интересных человечка. А именно два вокалиста Арии - бывший и настоящий. Естественно, я не решилась приставать к ним в силу своей природной скромности, но наблюдала за ними со своего места очень пристально. Особенно мне доставило удовольствие их постоянная перебранка. Вот так вот, тупо хихикая, я и встретила эту катастрофу...
Так-так-так! Минуточку! Валерсаныч жив, хвала Всевышнему... А где Беркут?! Нет, мне, конечно же, он не так важен, как Кипыч, но всё равно жалко ведь... Неужели утонул?.. И вообще, разве больше никого не будет? В самолёте же, кроме нас троих, были ещё пассажиры, немного, но всё-таки, и пилоты, в конце концов... Неужто всё почили с миром в морской пучине? Мне стало страшно. Я тупо озиралась по сторонам, путаясь в своих заунывно скулящих мыслях, и пыталась понять, что, бляха-муха, вообще происходит, и где мы, мать-перемать, находимся?!
- Валерсаныч! - тихонько вякнула я.
- Что? - Кип совсем не удивился, что я знаю его имя.
- А где все? - уже совсем шёпотом спросила я.
Кипыч тяжко вздохнул:
- Вероятно, утонули... Я и сам не понял, как выбрался... Когда уже у самой воды были, метров сто-двести оставалось, мы с тобой вместе же из самолёта прыгали... Ты чего, не помнишь? Как парашюты искали, как дверь открывали...
Я, ошалело вытаращив глаза, отрицательно замотала головой.
- ...ну вот... А потом, как упали, я тебя не удержал... - он отчего-то виновато покосился на меня, - И очнулся уже на берегу.
До меня потихоньку начала доходить вся трагичность сложившейся ситуации. С начинающей трястись нижней губой я посмотрела на Валерсаныча:
- А Артур? Он тоже... тоже утону-ул? - я едва сдержалась, чтобы не разреветься, так стало жалко арийскую птицу.
- Не знаю, - глухо отозвался Валера, ему тоже, несмотря на все стычки и препирательства, несомненно, было жаль коллегу по производственному цеху, - Надо осмотреться, - Кип решил сменить грустную и бесполезную тему, - Может, это всё-таки обитаемый остров.
Я согласно кивнула, и мы, полные надежд найти цивилизацию, побрели вдоль берега, пялясь на высокие пальмы.
- Кстати, а тебя как зовут? - неожиданно спросил Кипыч, выдёргивая меня из мыслей.
- Эээ... Катя.
- Уверена? - улыбнулся он на мои колебания.
- Точно! Екатерина, как пить дать! - я тоже показала ослепительность моей улыбки.
- Ну, очень приятно, значит, Екатерина! Вы позволите? - он галантно предложил взять его под руку, на что я, понятное дело, не отказалась.
Зрелище было, конечно, весьма комичным: звезда российского рока, со слипшимися длинными патлами, в кожаных штанах, местами порванных, босиком вышагивает под ручку с не менее потрёпанной спутницей по океанскому побережью, пытаясь рассуждать на отвлечённые темы. Хотя обоим довольно-таки хреново - у меня адски ныло всё тело, а у Валерсаныча прямо на лице было написано, что он нихрена не рад перспективе застрять тут неизвестно на сколько.
Остров оказался довольно большим. Но насколько он был велик, настолько же и пуст. То есть, живности тут было хоть отбавляй - летали птички, подавали голоса животные, скрытые в чаще деревьев, а вот людей тут не было. То есть, совсем не было. Ни одного! Только мы с Кипом. Мне стало ещё страшней. Быть сожранной в один прекрасный момент каким-нибудь леопардом, которые, я была уверена, тут водятся, или, ещё того хуже, укушенной ядовитой змеёй меня совсем не улыбало. Под гнётом сих печальных мыслей, я сначала замолчала, а через какое-то время начала истерически всхлипывать, чем и отвлекла Валерсаныча от занимательного рассказа про последние гастроли.
- Кать, ты чего? - он заботливо посмотрел мне в лицо и даже погладил по щеке.
- Ва... ва... Валерса-аныч! Мы ведь умрё-о-ом!!! - истерика вошла во вкус и попёрла из всех щелей.
- Да ты что такое говоришь? - нахмурился Кип, - Конечно, нет.
- Умрё-ом! - настаивала я, - Я не хочу-у! Не хочу умира-ать! - слёзы уже градом катились из глаз, и я щедро размазывала их по щекам, - Нас никто не спасёт, никто не найдё-о-от...
Кипыч собрал меня в охапку и принялся уговаривать, гладя по голове:
- Катенька, ну, успокойся, ну, не плачь... Всё будет хорошо! Нас найдут, я тебе обещаю! Мы выберемся, слышишь?
Его увещевания меня не убедили. Страшные картины собственной смерти мелькали перед глазами всё отчётливее и яснее, подсобили в этом многочисленные фильмы ужасов и тому подобная херня, которую я обожала до колик. Наверное, Валерсаныч уже подумывал влепить мне хорошего леща (по крайней мере, я бы поступила именно так), но его осенила другая идея... Он меня поцеловал. Мммать! Сказать, что я удивилась - ни хрена не сказать. Я щипала себя за руки, чтоб, не дай Бог, не забыться и не обнять его, а напротив, настойчиво делала вид, что отчаянно отбиваюсь от "насилия". Хрена там, конечно... Во-первых, вырваться от Валерика было не так-то просто, а во-вторых, не сильно я и старалась. Истерику, понятное дело, как ветром сдуло. Когда Валера разжал руки, я отпрыгнула, как мячик, метра на два.
- А...а... оригинальные у вас способы девушек успокаивать, - выдохнула я, тщетно пытаясь выровнять дыхание.
Кип невинно пожал плечами:
- Ну, помогло же...
- Ладно, я всё поняла, я так больше не буду!
- А я не обещаю, - Валерсаныч хитренько прищурился, - Ну, что, пошли дальше?
Я недоверчиво покосилась на него, но всё-таки пошла, стараясь, конечно, держаться на всякий случай на расстоянии. Нельзя же, в самом деле, разглашать тайну, что мне такой поворот дел очень даже по душе.

- Всё! - я повалилась прямо на песок, - Я больше не могу! Я сейчас скончаюсь!
- Устала? - Кип опустился рядом.
- Конечно, устала! - я растянулась в полный рост, давая расслабуху ноющим конечностям, - Я хочу жрать, курить, массаж всего тела, - и немного подумав, добавила, - А потом спать на чём-нибудь мягком.
- Пожрать сейчас чего-нибудь организуем, курить я сам хочу, как сволочь, массаж сделаю, а если поободрать во-он те листья, то вполне можно соорудить неплохой матрасик, - ответил на моё заявление Кип.
- Не надо массажа, - сглотнула я, явственно представляя, как это будет выглядеть, и предчувствуя, чем всё это может закончиться.
- Да ладно тебе, - буднично отмахнулся Валера, - Я не буду приставать. Ну что, полезли за бананами?
Через полчаса лазания по пальмам, я наелась, нет, нажралась до отрыжки. Такого многообразия тропических фруктов я от этого острова не ожидала. Валерсаныч занимался тем, что подсаживал меня на деревья, а потом ловил швыряемые мною продукты питания, а я насыщалась прямо на "высоте", аки мартышка, ловко швыряя кожурками в ругающегося Кипыча и хохоча, как дура. Причём делала я это (в смысле, поглощала пищу), как последний раз в жизни, поэтому, затолкав в себя последний фрукт и поняв, что выше уже гланды, я медленно поползла вниз по стволу со стоном:
- Валерсаныч, ловите меня, я созрела!
- Я бы всё отдала сейчас за сигаретку, - нежно, с придыханием проговорила я, растянувшись на земле.
- Правда? - внимательно посмотрел на меня Валера.
- Что, правда?
- Ну, что ты всё отдашь за сигарету?
- А что? - мне его тон не нравился уже по полной программе.
- Да так, просто спрашиваю... Уточняю так сказать... - он опять нехорошо заулыбался и куда-то ушёл.
Вернулся Кип, пряча руки за спиной и улыбаясь уже просто подло.
- Ну, и что там у вас? - типа без интереса спросила я.
Валерсаныч молча достал из-за спины несколько помятых папиросок.
- ОТКУДА?!?! - метнулась я к нему прямо на коленях, протягивая ручонки к заветным палочкам.
- В кармане были, - пояснил Кипыч, - Высушил на солнышке, вон на том камушке, - он показал, на каком именно, - Смотри-ка, как хорошо просохли! - он издевательски покрутил одну между пальцами.
- Дайте... Дайте... - голосом зомби-наркомана заклинала я, цепляясь за Валеру и медленно поднимаясь в полный рост. А этот подлец по мере моего "восхождения" поднимал руки всё выше и выше.
- О-оп! Попалась! - Валерсаныч крепко обхватил меня за талию обеими руками.
- Папироски не сломайте! - первым делом испугалась я за свою "наркоту". Потом опомнилась и, отгоняя временное помутнение рассудка, вызванное сигаретным видом, принялась вырываться, одновременно стыдя бессовестного Кипелова:
- Да как вам не стыдно? Вы ж мне в отцы годитесь! У вас же жена есть!.. Прекратите немедленно! Я драться буду!
- Сама же сказала, что всё отдашь... - разочаровано протянул Кип.
- Ну, блин, не совсем же всё! - искренне возмутилась я, - Нельзя понимать всё так буквально!
- Да ладно, - Валера разжал руки, - Я же пошутил... Поверила?
- Ха-ха! Очень смешно! - я сделала вид, что обиделась.
- Ну-у... Не дуйся! Давай лучше подумаем, чем бы прикурить...

Если бы не факт полной изоляции и не менее полной неизвестности даже ближайшего будущего, то можно было сказать, что я счастлива. Живая, сытая (ну и пусть в желудке плавает одна клетчатка, может хоть похудею), удовлетворившая никотиновый голод (беспокоило только, что надолго Валериной заначки не хватит, но он точно что-нибудь придумает... Траву найдёт какую-нибудь...), валяюсь на лежанке из пальмовых листьев и импровизированном шалаше и принимаю расслабляющий масскаж от вокалиста группы "Кипелов". Рядом потрескивает костёр, над которым мы пыхтели больше полутора часов с этими погаными палочками и "методом трения". А завтра мы будем строить реальное жилище для нас (так! держать себя в руках! никаких придыханий!), потому что Валерик обнаружил у себя в кармане охотничий нож и сказал, что с его помощью и при желании можно даже дерево повалить... Ну-ну! А сейчас он закончит мять мне косточки, и мы ляжем спать...
- Ай, хорошо! - всё ж таки не удержалась я от распирающего меня сонного восторга, - Валерсаныч, вы на массажиста не учились?
- Нет, это талант от рождения! - ответил Валера и, последний раз проведя мне по спине, улёгся рядом.
Сил у меня отвечать не было, я натянула на себя майку, перевернулась на спину, укуталась в Валеркину рубашку и затихла, пробубнив нечто среднее между "спасибо за массаж" и "спокойной ночи".
Я уже практически провалилась в зыбкие объятия сна, млея от тепла пододвинувшегося поближе тала, как вдруг густые тропические сумерки разорвал возмущённый вопль:
- КИПЕЛОВ! МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ!!! ВОТ ТЫ ГДЕ!!!
Не давая мне сколько-нибудь опомниться и даже слегка напугать себя мыслями про воскресшие души утопленников, к костру вышел Беркут!
- Артур! Живой! - Валера радостно (вроде бы) поднялся на локте, - Ты где был? Я тебя что-то не видел...
- Не видел он, урод, бля! - совсем недружелюбно отозвался ариец, - Да плевать ты на меня хотел! Рожа бесстыжая! Девку схватил, а на меня насрать! Выбирайся, Артур, как знаешь! - Беркут встал "в позу", скрестив руки на груди. В отблесках огня она казалась особенно воинствующей.
Я хлопала глазами и почему-то чувствовала себя виноватой.
- Артурчик! Не ругайся! - мирно зевнул Кип, - Мы, правда, очень рады, что ты выплыл, правда, Катюш?
Я согласно закивала.
- Но, знаешь, мы тут уже спать собираемся... Давай завтра поговорим?
- Они собираются спать! - опять заорал Беркут, - Ты хоть догоняешь своей патлатой башкой, что мы на необитаемом острове?! Одни!!! А он собирается спать!!!
- Ну а что ты предлагаешь? - начал злиться Кип, - Всю ночь носиться по берегу и орать, что мы на необитаемом острове?! Заебал! Ложись спать! А хочешь распеться, прошу отойти километров на пять, не меньше.
Артур от такого "отшива" заткнулся и, помявшись немного, полез в шалаш.
- Эй-эй-эй! - недовольно прикрикнул Валерсаныч, - Это двухместная палатка! Хочешь спать под крышей - строй свою!
- Валерсаныч! Ну чего вам, жалко что ли? - заступилась я за Беркута, - Тут хватит места... Да и холодно ему одному будет...
- Во-во! - подхватил Артурчик, всё же не решаясь без киповского разрешения продолжать путь в шалашик, - Девушка плохого не посоветует! Не жмись!
- Ладно, один раз, - смягчился Кип, - Но завтра будешь спать самостоятельно, то есть один!
Беркут осторожно завалился на листья с моей стороны и, отвернувшись, затих.
Мне-то вот было очень даже хорошо. Две тёплые грелки с обеих сторон моего драгоценного тела! А вот Валерсаныч заметно нервничал и поэтому поминутно ёрзал. Если я правильно всё поняла, учитывая последние события, то могла предположить, что ему отчего-то (и отчего же это?!) неприятен факт присутствия конкурента в ощутимой со мной близости. Но я, понятное дело, ни на что не претендую и возможно, даже, скорее всего, ошибаюсь. Ну и дабы проверить свою хиленькую теорию, я типа "ничего такого, просто лежать неудобно" повернулась к Валерику, придвинулась поближе и замерла, по-ангельски преклонив голову у него на груди. Что и требовалось доказать, н-нах! Он немедленно, и, особо не таясь, обнял меня и успокоился! Я уснула нескоро и с тупой улыбкой счастья на губах. Появись сейчас спасательный корабль, я бы не задумываясь скинула на него бомбу!

Утром я проснулась от ощутимого холода. Подвинулась в одну сторону - никого. В другую - тоже пусто. Пришлось открывать глаза. "Грелок" на месте не было. Зато с берега слышались неясные звуки, до боли напомнившие самолётную перебранку двух вокалистов. Я застучала зубами, замоталась, насколько смогла, в рубашку и выползла из шалаша. Солнце только-только принималось выкарабкиваться из-за кромки океана, окрашивая всё вокруг в малиново-розовые оттенки. Но они меня не радовали. Пока я шлёпала по песку, ощутимо остывшему за ночь, у меня задубели пятки, а всё тело покрылось гусиной кожей. Я злилась и строила планы мести двум "грелкам", которые посмели бросить меня на холодную смерть. Вокалистов я обнаружила на берегу, недалеко от места моего пришвартовывания. Они на повышенных тонах пытались что-то доказать друг другу. Что именно, мне было уже не важно, потому что я была злой, сонной и замёрзшей.
- Эй! - ноль эмоций. Меня даже не заметили.
- Люди! - они продолжали сыпать оскорблениями, которые просто обязаны были в скором времени перерасти в драку с вырыванием патлов.
- Граждане вокалисты! Мать вашу-перемать!!! - заорала я на весь пляж.
Долгожданное внимание было заполучено.
- Чего вы шумите? - мирно спросила я первое, что пришло в голову.
- Не твоё дело! - огрызнулся Артур, снова переключая внимание на Кипа, - Вали отсюда!
Настроение у меня и так было не очень... Ну вот зачем было портить мне его окончательно, спрашивается? Я девушка ранимая, обидчивая, всё принимаю близко к сердцу... Да ещё в свете последних психологических потрясений у меня расшаталась и так не совсем здоровая нервная система... Мне стало обидно. До соплей. "Никто меня не лю-ууууу-бит!" - заревело внутри, но я нашла в себе силы не пустить слезу. Я рассчитывала, что Кипыч за меня заступится, но он даже ухом не повёл, подлец. Я ещё постояла какое-то время, выслушивая набиравшую обороты ругань, а потом, прошипев "ладно, ур-роды!", развернулась на окоченевших пятках и пошла вдоль берега. Напрасно мне мерещилось, что меня догоняют, останавливают и приносят свои извинения... Тогда я резко свернула в лес. Или что там было, джунгли, что ли... Я не задумывалась над определениями, если честно... Размазывая по щекам последствия "оскорбления" и матерясь, я полезла между деревьев. Цель у меня была странная и довольно глупая. Спрятаться подальше, чтоб меня долго искали и волновались. Про опасности девственных джунглей я, само собой забыла напрочь... Через каких-то минут десять берег уже скрылся из виду, и меня плотным кольцом обступила суета и оживлённость просыпавшейся природы. Страшно, замечу, мне пока ещё не было. Я выбрала наиболее раскидистое дерево и полезла на него, планируя отыграть в его кроне спектакль "Найдите меня, сцуки!". Удобно устроившись на толстой ветке, свесив ножки вниз, я принялась ждать. Занятие не самое увлекательное, я вам скажу. Меня уже даже начали было посещать здравые мысли, что зря я так, да и вообще глупо это всё. Намного рациональнее и мудрее было бы просто пойти и сказать Артурчику, что я о нём думаю, ну а потом уж спрятаться за Кипыча. Таким образом, я хотя бы убила двух зайцев сразу: выплеснула эмоции и показала Кипу, какая я могу быть смелая и слабая одновременно... Замечтавшись о том, как я буду прятаться за Валерсаныча, а он, как настоящий мужчина, будет меня защищать, я как-то незаметно задремала. Пришла в себя от осторожных прикосновений к лицу и заулыбалась. Мне почему-то показалось, что это Валера. Открыв глаза, я тут же рухнула с дерева и ещё на лету заголосила во всю глотку. Полагаю, я переорала Валерсаныча тона на два точно! Дело в том, что прямо перед моими глазами оказалась мохнатая морда неопознанного зверя. Как все уже поняли, трогал меня именно этот зверь. В какой-то момент мне показалось, что мне пришёл конец. Я лежала на земле, свернувшись в позу эмбриона, орала и боялась открыть глаза. Когда воздух в лёгких кончился, а зверской расправы кровожадного чудовища, напавшего на меня, не последовало, я немного задумалась. Вокруг было тихо. И самое главное - меня никто не трогал. Со стороны берега послышались крики "спасателей", которые уже, наверное, решили, что меня, по крайней мере, жрёт крокодил, и спешили на помощь. Я приоткрыла один глаз. Повращала им. Открыла второй. Осмотрелась. И тут меня разобрало "хи-хи". Дело в том, что на дереве, с которого я с позорищем свалилась, вцепившись в ветку и трясясь всем телом, сидел небольшой зверёк. Животинка очень походила на миниатюрного мишку с торчащей дыбом серо-коричневой шёрсткой и огромными, напуганными глазищами. "Лемурчик!" - сразу же присвоила я название этому виду млекопитающих (может, и не правильно, мне плевать) и, поднявшись с земли, полезла обратно, протягивая руки к перепуганному комочку.
- Маленький! Ну прости меня, дуру бешеную!.. Иди ко мне! Испугался, заинька? - засюсюкала я елейным голосом, пытаясь успокоить зверька и втереться к нему в доверие. Лемурчик зажмурился, крепче вцепился в ветку и издал жалобные поскуливания.
- Ну, не плачь, пусенька! Хороший мой! Я тебя не обижу, иди к мамочке, иди сюда, я тебя пожалею! - завела я по новой, стараясь дотянуться до него.
Зверёк приоткрыл глазёнки и косо уставился на мою лыбящуюся физиономию. Потом недоверчиво наклонил голову и вдруг протянул мне лапку.
Короче, только я успела спуститься на землю, держа на руках своего нового друга, как из-за деревьев, с треском ломая ветки, вывалились Кип с Беркутом. Судя по их бледным лицам и палкам в руках, они в серьёз перепугались и хотели меня спасать от диких зверей. Лемурчик вцепился в мою шею своими ручонками и, опять задрожав, уткнулся носом мне в ухо.
- Ваше время на моё спасение истекло! Меня уже сожрали! Надо оперативнее бегать! - бросила я и, игнорируя своих спасателей, пошла в направлении шалаша, поглаживая зверька и уговаривая его успокоиться и не бояться "патлатых дядек". Валерсаныч с Артуром посеменили за мной, пытаясь выяснить, почему я орала, и что это за "фигня" у меня на руках...
- А давайте его съедим? - кровожадно предложил Беркут, когда мы вышли к нашей временной дислокации, - А то на одних бананах ноги уже сами протягиваются...
- Сначала вы меня съедите! - я покрепче ухватила лемурчика и злобно посмотрела на Артура.
- Ты чего такое говоришь! - спохватившись, возмутился Кипыч.
- А чего? Я мяса хочу! - настаивал ариец и начал подходить ближе.
- Валерсаныч! - слезливо заскулила я, - Ну чего он?
- Беркут! Пошёл вон! - Кипыч мужественно закрыл нас собой, преградив путь жаждущему крови арийцу. Артурчик остановился, немного подумал и, решив, что Кипыч настроен явно против него в мясном вопросе, заявил, что "хрен со мной и с этой макакой" и пошёл за бананами.
- Это он тебя так напугал? - спросил Валерсаныч, кивая на зверька, который жался ко мне, издавая гортанные звуки, очень напоминавшие кошачье мурлыканье.
Я кивнула.
- Смотрите, какой лапочка! - я попыталась развернуться так, чтобы Валерику была видна умильная мордочка лемурчика, - А этот живодёр... Сожрать!.. Гад!
- Да он не стал бы! - успокоил меня Кип, - Это уж он так, выпендривается, не знает, чем ещё выделиться... - Валерсаныч погладил мохнатое существо, повисшее у меня на шее, - Симпатичный какой... Как назовёшь?
- Максиком!
- Максиком? - Валера хмыкнул, - А ты уверена, что это мальчик?
- Нет, конечно, - улыбнулась я, поудобнее подхватывая животинку, - Но вы на него посмотрите, он зе такой мальсик холосенький! - опять засюсюкала я, тиская млеющее животное.
- Меня бы так... - пробубнил Кипыч. Я сделала вид, что не слышу.

На совете (нашем с Кипычем) решено было строить дом. Ну, конечно, дом - это сказано громко, но что-то покрепче нашего шалаша нужно было соорудить однозначно. А вот, не дай Бог, конечно, дожди пойдут? Сдохнем точно! Промокнем, простудимся и сдохнем!..
- Может, позовём всё-таки Артура? - осторожно спросила я Валерсаныча. Я вспыльчивая, но всё-таки отходчивая...
- Нет! - отрезал Кип, - Пошёл он к чёртовой матери!
Беркута, кстати, давно уже не было видно, и я, хоть и не говорила вслух, но всё же волновалась.
- Что-то его давно не видно, - словно невзначай обронила я, подбирая срезанные Кипеловом листья.
- Катерина! Тебе что, его так не хватает? - строго посмотрел на меня Кипыч, спрыгивая с пальмы.
Я энергично замотала головой, давая понять, что Валерсаныча мне более чем достаточно. И это было правдой.
А домик у нас получился просто на загляденье! Мы выбрали место между четырьмя деревьями, метрах в 20 от прибрежного песка. Это на случай "разливного прилива", как с умным видом пояснил Кип, а я не стала спорить. Стены сделали из нарубленных веток, "простегали" их пальмовыми листьями и связали лианами. Крышу соорудили по тому же принципу, только навалили всего побольше, чтобы в случае дождя не случилась протечка. Получилось просторно и уютненько. У входа расчистили место для костра и пошли рвать траву, чтобы, просушив её на солнце, получить сено на матрас. Моя идея. Ибо я гений!.. Раскидав зелень по пляжу, пошли за пропитанием.
- Валерсаныч, - я свесилась с очередной ветки, - Знаете, фрукты - это, конечно, очень вкусно и безумно полезно, но мне кажется, что Артур в чём-то прав...
- Ты хочешь съесть Максика своего? - ужаснулся Кип снизу.
- Да нет! - отмахнулась я, - Я вот думаю, что надо сделать лук. И стрелы, - в моей голове являлись сцены из фильмов про жизнь на необитаемом острове, - Ну, можно ещё типа гарпуна выстругать и рыбу им глушить...
- Не, я, конечно, сделаю, - Валерсаныч задумчиво почесал макушку, - Но кто будет этим заниматься, я в смысле охоты-рыболовства?
- Как кто? - искренне удивилась я, - Вы, конечно! Кто тут мужчина?
Кип замолчал, соображая, что возразить ему таки нечего.
- Ну... это понятно... - наконец, сказал он неуверенно, - Только, боюсь, у меня не получится...
- Скоро в вас проснутся первобытные инстинкты и всё получится само собой! - решила я его хоть как-то ободрить, - Мы же теперь частичка дикой природы, как первые люди... - продолжала я разглагольствовать, вися на дереве.
- У меня вот уже просыпаются инстинкты, только немного другого характера, - Валера протянул ко мне руку, - Давай-ка спускайся.
Мне его тон конкретно не понравился, поэтому я подтянула ноги повыше.
- Мне и тут нормально! А ЭТИ ваши инстинкты вы вообще должны в себе давить! - я заметила, как Валерик внимательно осматривает дерево, примериваясь, как лучше на него залезть, и поднялась на ветку выше.
- Ну ты куда полезла? - обеспокоено спросил он, - Давай спускайся! - видимо, залезть за мной Кипыч не счёл возможным. Я облегчённо (или разочаровано?) вздохнула:
- Давайте договоримся.
- О чём?
- Заключим пакт "неприставания".
- Пакт чего? - Кипелыч вытаращил на меня глаза.
- Ну, как вам объяснить, - помялась я, - Мы тут вроде как одни, если не считать Артура, кстати, где он. Так вот, я всё понимаю... Но мне как-то не хочется... Ну, вы же понимаете?.. - я с надеждой глянула вниз.
- Ты за кого меня принимаешь?! - вроде как оскорбился золотой голос российского рока.
- Ни за кого... То есть... Ну, вы поняли. Но всё-таки, как-то боязно... - я уселась на ветку поудобнее.
- Так! Разговоры такие заканчиваем! - очень серьёзно заявил Кип, - Слазь! Пойдём лук строгать... А то, правда как-то мяса хочется... Да и костёр надо развести... Вечер уже скоро.
Я полезла вниз и как обычно (я уже, бля, почти привыкла!) свалилась в самый последний момент (ну вот не моё это - по деревьям лазать!), зацепившись штаниной за сучок. Надо отдать должное, Кип меня поймал.
- Валерсаныч... Вы перестаньте меня так трогать, - едва слышно попросила я.
- Как "так"? - типа непонимающе спросил Кип, прижимая меня к пальме.
- Вот т-так вот, - бежать мне было определённо некуда. Ну, понятное дело, никто меня и не думал отпускать... Я уже потихоньку приближалась к границе, за которой я готова была плюнуть на все, мать их так, правила приличия...
- Ну что, голуби! Скучали по мне? - раздался сбоку весёлый голос птицы Беркута. Интересно, мне показалось, или Валерсаныч действительно тихонько взвыл?..
- Все ногти сгрызли от тоски! - злобно отреагировал на это явление Христа народу Кипыч.
- Я так и думал! - Артур прямо излучал оптимизм. Неужели он так радуется совершённой только что пакости... Ой! О чём это я? Я ж его благодарить должна! - Смотрите, что у меня есть! - из-за арийской спины появилась довольно внушительная связка свеженькой рыбы, - А! Хотите?
- Я гляжу, у него уже всё проснулось, - недовольно буркнул Валера, - Нет, спасибо! Нам чужого не надо! - гордо объявил он Беркуту.
- Да ладно вам! Валерсаныч! У меня слюни по подбородку уже текут! Не будьте зверем! - вмешалась я, заходив кошкой вокруг рыбы, - Дайте-ка это мне! - я ловко подцепила связку, - Я тут пока разделаю это дело, - я забрала у Кипа нож, - А вы огоньком займитесь.
Валера уничтожающе зыркнул на Беркута.
- Да ладно тебе, Валерка, не мори девчонку голодом! Пошли, пусть возится, а мы костерок разведём...
Наверное, настроение Беркута подняла именно удачная рыбалка, так или иначе, но от утреннего бешенства не осталось и следа. Кип вздохнул, жалобно посмотрел на меня и, поняв, что уже не отвертеться, поплёлся за арийцем.

Ничего вкуснее я в жизни не ела! Ну и плевать, что несолёная, что вся в песке и местами подгорелая - но это была рыба! А с фруктовой голодухи - это праздник! Я блаженно лежала у костра, сыто жмурилась на огонь и думала. Как могло так случиться? Почему Бог выбрал меня? Каким неимоверным должно было быть стечение обстоятельств, чтобы я оказалась тут с ними? Это же (задумайтесь только!) Кипелов! И Беркут! Хотя, зачем тут нужно присутствие последнего, я немного не догоняла. Всё было очень похоже на хорошо продуманный Божий план, в котором я ни хрена не понимала. А то, что Кипыч проявляет к моей скромной персоне неподдельный интерес, меня вообще приводило с трепетный восторг. Пугало, да. Но радость была, естественно, несравнима с этим страхом. Мне нужно только решить: да или нет. Я тряхнула головой, прогоняя мысли пошляцкого толка. Надо же не забывать о правилах приличия! И не имеет значения, что мы на острове в полной изоляции. Это не повод превращаться в животных.
- А я не знал, что лемуры питаются рыбой, - подал голос Беркут.
Максик сидел на другой стороне костра и смачно чавкал сырыми головами рыбин, аккуратно сжимая их своими ручками. Я улыбнулась.
- Может, это не лемур. Я ж не зоолог. Просто похож, вроде...
- Валер, нож одолжишь ненадолго? - спросил Артур, потягиваясь.
- Зачем? - насторожился Кип.
- Ну... Ты ж меня не пустишь больше в палатку, - ариец, как мог жалобно глянул на Валерсаныча, - Надо своё жилище строить.
- Так ведь ночь уже! - попыталась вразумить я Валерика. Но тот молча протянул Артуру ножик.
- Валерсаныч! У нас же много места! - мне было по-человечески жалко Беркута, которому предстояло полночи строгать ближайшие кусты и пальмы, - И теплее втроём будет... Ночи-то тут холодные... И вообще, он нас сегодня кормил, - привела я последний аргумент в защиту птицы.
Артур поднял бровь и уставился на Кипа.
- Мы поможем нашему кормильцу построить палатку! - Валерсаныч явно был не намерен идти на уступки в деле о делении жилплощади (или меня?!).
- Но ведь холодно же... - я из последних сил старалась отвоевать вторую "грелку".
- Я всё сказал! - неожиданно рявкнул Кип. Я подпрыгнула. И Артур, кажется, тоже, - Пошли! - он поднялся, выхватил у Беркута нож и пошёл в сторону уже порядком ободранной строительной растительности.
Да-а-а... Строить дом в темноте - это, я вам скажу, очень забавно. Канаёбились мы долго. Хорошо хоть, что успели нарезать стройматериалов, пока окончательно не стемнело. Наверное, около получаса, мы тыкались в деревья, сучки на земле и друг в друга, как слепые котята, матерясь при этом, особо не стесняясь в выражениях. Больше всех возмущался, конечно, Валерсаныч. За ним Беркут. Я, пару раз больно треснувшись о торчащий из земли корень и один раз налетев на Кипа (с небольшими последствиями), решила, что постройка дома - это чисто мужское занятие, и отошла в сторонку. Когда из-за облаков вышла долгожданная луна, мы смогли разглядеть то, что даже назвать было страшно домом. Я искренне захохотала, Кипыч критично осмотрел постройку и объявил, что "жить можно, главное, чтоб дождя не было", а Беркут просто обречённо и горько вздохнул.
- Ну, всё, с новосельем и спокойной ночи! - с облегчением попрощался Кип и кивнул мне:
- Пойдём, Кать...
- Замёрзнешь, приходи ко мне, - подмигнул Беркут, неожиданно поймав меня за руку. И вроде тихо сказал...
- Слушай меня внимательно! Я два раза повторять не буду! - Валерсаныч коршуном налетел на Артура, - Это, - он показал на меня пальцем, - Моя женщина! Понял!? Я тебе вопрос задал!
Ариец, не ожидавший такой бурной реакции, растерянно кивнул. Я стояла с сильно округлившимися глазами и тупо не знала, что мне делать и стоит ли вообще. Опомнилась я когда Валера уже вёл меня к нашему шалашу.
- Это... Валерсаныч... - робко начала я, - Может... Ну... Мне тоже палаточку поставим? А то... Как-то не нравится мне эта делёжка меня...
Кипелов остановился и, скрывая улыбку, посмотрел на меня:
- Испугалась?
- Есть немного, - честно призналась я.
- Глупая... - Кип подошёл ближе. У меня, как говорится, в зобу дыханье спёрло... - Не бойся.
- Да? - я ловко вывернулась из положения "Пальма-Валерсаныч" и отскочила на безопасное двухметровое расстояние, - А как это понять: "Моя женщина"?!?! Мы так не договаривались!.. То есть, мы вообще ни о чём с вами не договаривались... Точнее, договаривались, но совсем об обратном... - я начала нервничать и путаться в словах - нехороший знак.
- Слушай! - оборвал мой нечленораздельный словесный поток Валера, - Может, ты перестанешь называть меня "Валерсаныч"? Да и на "ты" неплохо бы уже перейти.
- Ага, щаззз! - отчего-то заупрямилась я, - Сначала зажимания у пальм, потом "моя женщина" и на "ты"... А дальше что будет? - я чётко понимала, что несу полный бред, но остановиться не могла.
Кипыч улыбнулся и протянул мне руку:
- А дальше мы пойдём спать...
- Знаете, мне ваш тон основательно не нравится, и намёки ваши мне тоже не нравятся... - во мне снова заговорила паника.
- Тебя опять успокоить? - Кип вроде как серьёзно шагнул ко мне.
- Нет! Не надо! - я опять отпрыгнула, - Знаете, я тут подумала... А пойду-ка я сегодня с Артуром переночую... А то у вас какие-то настроения ненормальные на ночь глядя начались...
- Ну-ну... - закивал Валерсаныч, сложив руки на груди и опираясь плечом о дерево, - Он даже и намекать не будет, - многозначительно подытожил он.
- В каком смысле? - прищурилась я.
- В прямом! - Кипычу, видимо, надоели эти уговоры, и, махнув на меня рукой, он скрылся в темноте, - Только потом не жалуйся...
Я стояла, тряся губой и не зная, что делать. Я ж про Беркута просто так сказала... И чего теперь? На дереве ночевать? С Максиком... Да пошли они все!!! Я гордо содрала с себя киповскую рубашку, скомкала её, метнула в темноту и пошла реанимировать почти погасший костёр на берегу, у которого я и вознамерилась провести эту ночь.
Собав всё, что смогла ободрать, и что было хоть мало-мальски пригодно для горения, я злобно плюхнулась на песок и закрыла глаза. Огонь погаснет, и я замёрзну. И Макса, сцуки такой, нету! Он-то тёпленький!.. Не надо было так горячиться с рубашкой... Под невесёлые мысли и тяжёлые думы "как бы мне отомстить всем оптом" я уснула, свернувшись калачиком.
Разбудило меня осознание, что меня кто-то куда-то несёт. Я взмахнула руками и, зацепившись за длинные волосы, немного успокоилась.
- Совсем сдурела! Заболеть хочешь?! - зашипел на меня Валерик, лавируя между деревьев и отплёвываясь от лезущих в рот собственных волос, - Холодно, ветер! А она на берегу, у самой воды! Ум есть?!
- Я это... Сама могу уже, - виновато намекнула я на то, что передвигаться в состоянии и самостоятельно.
- Сиди уже! - цыкнул на меня Кип.
- Ну, Валерса-аны-ы-ыч! - мне вдруг стало так стыдно за своё дебильное поведение, - Не ругайтесь! Я больше так не буду! - обхватив его за шею, заканючила я и уткнулась в густые волосы.
- Не будет она... - забурчал Кипыч, - Вон, руки какие холодные!..
Притащив меня к "дому" и особо не церемонясь, Валера скинул меня на подстилку.
- Больно же! - заныла я, потирая пятую точку, на которую и приземлилась.
- Мало! - почти уже беззлобно отозвался Валерсаныч, обматывая меня рубашкой.
Жалко, что не было видно его лица! На нём, наверное, было выражение разгневанного папаши, у которого дочка всю ночь шлялась неизвестно где.
- Всё, спи! - приказал "папуля" и, отвернувшись от меня, замолчал.
Я немного полежала, поёрзала. Спать после таких событий как-то расхотелось...
- Валерсаныч!.. Валерсаныч!
- У?
- А вы, правда, подумали, что я к Артуру пошла?
- Отстань!
- А как вы догадались, что я на берегу?
- Никак!
- Ну-у-у! Валерсаныч! Не злитесь! Я же сказала, я так больше не буду... - не дождавшись ответа, я продолжила вещать в кипеловскую спину, - Ну вы ведь сами виноваты. Чего вы меня всё время пугаете? Зажимаете постоянно, а теперь вот эти заявления про женщину...
- Я специально так сказал, чтобы Беркут к тебе не лез, понятно?!
- Да? - я и сама не поняла, не слишком ли это получилось разочарованно. Во мне вдруг проснулось такое прямо щемящее чувство нежной благодарности... Я подползла поближе и тихонько погладила Кипа по спине.
- Валерсаныч! Вы такой хороший!
Он даже не пошевелился!
Выдохнув остатки своего страха, я обняла своего "защитника от арийских домоганий" и прижалась щекой к его плечу.
- Спокойной ночи, Валерсаныч!

Своё третье утро "ненормальной жизни" я встретила так, как тайно мечтала - в крепких киповских объятьях. Валерик спал. Мне не хотелось вылезать в прохладное утро из тёпленьких рук. Поэтому я потеснее прижалась к нему и снова закрыла глаза, частично отказываясь верить в происходящую со мной сказку.
- Кх! Тук-тук! - послышалось снаружи, - Вы спите?
Я решила помолчать.
- Спите, спрашиваю? - немного громче повторил Беркут, - Войти-то можно?.. ЭЭЭЙ!!!..
Валерсаныч зашевелился. Окончательного его пробуждения и последующей всенепременной разборки с "будильником" мне, понятно дело, не хотелось. Поэтому я по-змеиному вывернулась от Валерика и поспешила на выход. Беркут стоял в трусах и мокрый, видимо уже успел искупнуться, и вообще источал какой-то подозрительный оптимизм и радость жизни.
- О! Привет! - поздоровался он, - Пошли купаться! Вода обалденная!
- Тише! - шикнула я, - Дайте человеку поспать! - я оглянулась на шалаш, где посапывал Кип.
- Пошли купаться, говорю, - шёпотом повторил Артур, - И это... Я там еды всякой нарвал, да рыбки пожарил...
Про еду было ключевым словом. Я, больше уже не сомневаясь, скинула верхнюю одёжку и вприпрыжку понеслась к костерку.
- А как вы огонь развели? - набивая рот, спросила я у Беркута.
- Ну, я тоже кой-чего могу, - смущённо отозвался Артур, - На ещё, - он протянул мне вторую веточку с насаженной на ней рыбиной.
- Шпашиба!
- Да на здоровье!
"Один меня греет, второй меня кормит! Это рай, товарищи!"
- Шалашик-то будете достраивать? - спросила я, когда рыба кончилась.
- Да надо бы... Слуш, Кать, может на "ты", а?
- Да не вопрос! - быстро согласилась я. Артура мне почему-то на "ты" было назвать гораздо проще.
- Купаться?
- Пошли!

- АААААААА! - визжала я, летя с Артуровских плеч в прозрачно-зелёную воду.
- Чего ты орёшь? - хохоча и помогая мне всплыть, спросил Беркут.
- Да не знаю, нравится! - лыбилась я в ответ.
- Поплыли на глубину! - предложил ариец.
Я нащупала дно и нерешительно помялась.
- Знаешь, я плаваю не очень...
- Ну, хватайся тогда и поплыли.
Ну я и схватилась...
Короче, плескались мы долго. Мне было весело. Про Кипыча я, само собой, как-то подзабыла.
Валерсаныч стоял у кромки воды, скрестив руки на груди и, хмурясь, смотрел на нас с Артуром.
- О! Папа пришёл, - Беркут первым заметил явление вокалиста на берегу, - Щас морду мне будет бить, - то ли в шутку, то ли всерьёз шепнул он, разворачиваясь к берегу.
- За что?
- Как? Я же его женщину увёл, - подло захихикал Артур.
- С добрым утром! - пытаясь отдышаться, поприветствовала я Кипа и тут же начала оправдываться, - А мы вас будить не хотели просто, вы так спали хорошо... Кушать будете? Артур! А рыба есть ещё?
- Ща принесу, - кивнул ариец, недовольно косясь на Кипа.
- И палочек ещё захвати! - крикнула я в вдогонку.
- Я смотрю, вы тут подружились? - Валерсаныч недовольно уселся на песок.
- Да ладно вам! - отмахнулась я, - Он хороший...
- У тебя прямо все хорошие...
- Ну вы-то лучше всех! - поспешила я заверить Валерика в его конкурентоспособности.
Кип заулыбался и подобрел.
- Ладно, иди сюда, подлиза! - он схватил меня за руку и усадил рядом, - Я вчера, когда тебя искал, - он запнулся, но, поняв, что уже раскололся, под мои хитрые улыбочки, продолжил, - Озеро обнаружил. Небольшое такое, чистое, там, - он сделал неопределённый жест в сторону леса.
- Пресное? - с умным видом осведомилась я.
- Пресное-пресное... Теперь со мной купаться пойдёшь.
- Да я не могу уже, - попыталась я отмазаться, - У меня сил больше нет, - но увидев его крайне обиженное лицо, добавила: - Я на берегу посижу, на вас посмотрю.

- Красиво-то как! - искренне восхитилась я открывшемуся пейзажу.
Кип довольно заулыбался.
- Раздевайся.
- Валерсаныч! Ну я же сказала, я на берегу, на вас посмотрю...
- Ну как хочешь, - он пожал плечами, - А водичка, как молоко... - соблазняюще проговорил он, медленно погружаясь в водоём.
- Верю. Но не пойду.
Я уселась на травку, опустив ноги в воду. Вокруг пели птицы, шумели листья, сквозь деревья виднелось сумасшедше голубое небо с редкими перистыми облаками. Солнце палило в полную силу, тщетно стараясь прожечь своими лучами неприступные кроны. Я подумала, как же всё-таки хорошо жить! Как же мне повезло, что я смогла выбраться невредимой... А ведь меня спас Кипыч. Хоть я и смутно помню, но без него, я вряд ли догадалась сквозь панику и ужас прыгнуть из самолёта. Надо спасибо сказать, что ли...
- ААААА! ВАЛЕРСАНЫЧ!!!
Кип, воспользовавшись моим задумчивым видом, незаметно подобрался к берегу и, схватив меня за ноги, стащил в воду. Гад! Прямо в одежде!
- Вы опять? - ноги скользили по глине, и я была вынуждена схватиться за его плечи.
- Не опять, а снова! - весело поправил меня Валера и прижал ближе к себе.
- Валерсаныч! Это не смешно, отпустите! - строго посмотрела я на него и даже попыталась вырываться.
- Какая ж ты красивая, когда делаешь вид, что злишься, - Кип осторожно погладил меня по щеке.
- Я не делаю вид! Я злюсь! Что вы вообще себе позволяете?! - я аж похолодела. Этот паразит меня, что, насквозь просматривает?!
- Ничего лишнего, заметь! - шепнул он, наклонившись прямо к уху, - А вот это... - он едва коснулся шеи, - ...это уже лишнее, как считаешь?.. А так, наверное, вообще нельзя? - он провёл губами по щеке.
У меня по всему телу мурашки бегали размером каждая с нормального такого слона. Дыхание перехватило, а язык вообще парализовало.
- Ну, чего ж ты молчишь?
- Ва... ва... - я тщетно старалась справиться со своим органом речи, - Ва-лер-саныч! П-п-прекратите, н-немед-ленно!
- А если не прекращу?
- Я кричать буду... наверное...
- Ну, давай! - он безо всяких нахрен предупреждений заткнул мне рот. Ну, поняли, каким образом. Я думала, что я сдохну. Кричать мне было нечем (да и не хотелось, если по-честному), освободиться не было никакой возможности, и вообще, моё тело, как мне показалось, начало жить своей, отдельной от мозгов, жизнью. С чего я это взяла? Да с того, что руки-предательницы нагло и бесстыже обнимали "насильника", а сама я вся (то есть совсем сама, безо всяких принуждений и применения силы) прижалась к нему, как к единственному родному человеку!
Понятия не имею, сколько прошло времени. Я ничего не видела и не слышала. Странно, я даже не подозревала, что так может быть... Не знаю, как и объяснить. Тут определение "хорошо" совсем не канает...
- Я хотел познакомиться с тобой, как прилетим, - зачем-то начал разговаривать Валера, - В самолёте как-то не так... Да и ты внимания на меня не обращала... Или вид делала... Я очень испугался, когда понял, что мы падаем. За тебя. Я просто подумал, что ты можешь погибнуть, и мне стало страшно... Ты слушаешь меня? - Кип посмотрел в мои мутно-туповатые глаза.
- Угу! - кивнула я.
- Я хотел, чтобы ты жила. Больше ни о чём не думал, правда, - он подхватил меня на руки и отошёл от берега, - Что ты со мной сделала?
- Ничего, клянусь! - я обрела долгожданный утерянный дар речи, - Я не ведьма, если вы на это намекаете.
- Я ни на что не намекаю. Я просто не знаю, что мне теперь делать.
- Ничего не делать, - я погрустнела, - Если мы отсюда выберемся, то разъедемся по своим городам и больше никогда не увидимся. А сейчас будем считать, что ничего этого нет. Сон. Глюк. Видение. Мираж... - мой запас синонимов "сказки" исчерпался.
- Ты, наверное, права, - как-то неуверенно проговорил Кип, - Больше не будешь от меня отпинываться? - несколько повеселел он.
- Под настроение, - улыбнулась я, - А теперь отпустите меня! Я, блин, вся моркая, как курица, нахрен!
- Я думал, что я знаю, что такое счастье... - даже и не собираясь выполнить мою просьбу, задумчиво сказал Валерсаныч. Он медленно и со вкусом поцеловал меня. Естественно, я больше не сопротивлялась.
- Ошибался... Зато теперь знаю...

Корабль пришёл через неделю. И у меня не было бомбы. Больше всех, понятное дело, радовался Артур.
Мы с Валерой сидели в каюте. Я держала его за руку и тряслась всем телом.
- Мы решили... Мы ведь всё решили... - как в бреду повторяла я, словно заклинание, - Всё пройдёт. Забудется... Да? - я с чудовищной надеждой посмотрела в его глаза.
- Да... Наверное...
- Я бы всю жизнь отдала, чтобы вернуть ещё только раз эту неделю назад... - зачем-то сказала я и отошла к двери...
Мы не обменивались телефонами, не обещали друг другу встреч. Разошлись молча, нараз. Я кусала в кровь губу, только чтобы не обернуться. У него жена. Дети. Внуки. У меня моя жизнь. Теперь пустая. Я заполню. Заполню её. Я приехала домой опустошённая, разбитая. Радость родных и друзей не трогала меня. Завалившись на непривычно мягкую кровать, я ревела долго и тщательно, стараясь выплакать всё за один раз, чтобы больше не возвращаться к этому. Чтобы на сухую жить по-новому.

Полгода прошло. Дом. Работа. Дом. Работа. Дом. Работа. Поздняя осень и чёртова неподвластная память. Мне всё ещё снится этот остров. Каждую ночь. Но уже не так ярко... Но стоит закрыть глаза и толкнуть мысли, как всё начинает вертеться, вертеться... Полгода пытаюсь внушить себе, что всё это было не более, чем сон, как мы и договаривались... Мы... Договаривались... Я выколачиваю из головы прикосновения, слова, запахи. Натирая кожу докрасна, стараюсь уничтожить память его рук. Полгода живу, как в клетке из своих ощущений, воспоминаний. В моей жизни нет больше радости. Нет смеха. Ничего, блядь, нет. Есть только один сон, воспоминаниями о котором я живу. Всё стёрлось, стало блёклым и совсем похожим на мираж, далёкий, прозрачный. Я не смотрю телевизор, я не читаю журналы, я не захожу на сайты, я не слушаю его музыку, хотя у меня её было полно... Я удалила её безжалостно, ровно полгода назад. Я никому ничего не рассказала. Никому. Это всё только моё. Я должна прогнать это. Навсегда.
Иду по улице. Икарус по кличке "Скорость" только что привёз меня с работы и высадил на промозглую улицу с противным моросящим дождём. Там не было дождя... Хотя мы боялись его... Как обычно тоскливо, противно и скучно. А точнее сказать - никак. Закуриваю сигарету, потому что не знаю, что ещё сделать. Ничего не хочется, равно как и идти домой. Ибо настоебало уже. Сегодня какой-то особенно апатичный день. Наверное, это из-за дождя... У подъезда стоит незнакомый синий "мерин". Плевать. Иду, неспешно затягиваясь дымом. Тут полно сигарет. Их можно купить в любом ларьке... Трясу головой, потому что внезапно решаю, что хватит киснуть. Я живая. Я не зомби. Вот возьму завтра и... и... гулять поеду! На набережную. Насрать на погоду! Машку с собой возьму. И Ирку... Ну и Ксюху тоже! Посидим где-нибудь. У меня же куча денег на карте накопилось, пора тратить! Ничего не было. Мне просто приснилось! Сон. Мираж! Иллюзия!
- Приснилось... приснилось... приснилось... никого не было... - сама того не замечая, я тихо озвучиваю свои мысли, пялясь в тёмно-серый мокрый асфальт.
Слышу, как открывается дверца машины. Плевать. У меня новая жизнь. С сегодняшнего дня. С этой минуты. Никаких концов света! Я начинаю жить.
- Катя...
Ветер. Это ветер. Это просто ветер! Потому что это невозможно. И мы все это понимаем.
- Катя...
Зажимаю уши ладонями и зажмуриваюсь. ЭТО ВЕТЕР!!! Сигарета падает в лужу и беззвучно шипит, умирая. Руки берут меня за плечи, заставляя разжать уши.
- Катя...
Шутит, кто-то шутит. Я ошиблась. Я повернусь, и это окажется кто угодно, только не он. Только не он. ТОЛЬКО НЕ ОН!!! Потому что это невозможно. Вот сейчас я повернусь... И это будет не он.
Повернулась. А глаза боюсь открыть. Сердце бьётся недоверчиво и гулко. Оно не может такого выносить больше. Оно порвётся на две половинки и утопит меня в моей же крови. Потому что это невозможно.
- Катя...
Это не ты. Не ты. НЕ ТЫ! НЕ ТЫ!!!!!!
В одну секунду. Открыть глаза и броситься к нему. Это невозможно. Значит, я сошла с ума. Ну и пусть. Мне уже на всё наплевать. Потому что волосы, которые я узнаю по одному мимолётному прикосновению, трогают мою щёку. Потому что руки, которых мне не забыть даже в коме, держат меня, не давая мне упасть. Потому что голос, который для меня дороже всех на свете, называет меня по имени.
- Посмотри на меня... Посмотри на меня.
Не могу, не могу, моё видение. Потому что я хочу жить в этом мгновении вечно.
- Катя... Что с тобой?
Руки берут моё лицо и поднимают вверх. В обморок? Нннет!
- Валера. Скажи, что мне не снится.
- Тебе не снится.
- Как ты тут...
- К тебе. За тобой.
- Что ты несёшь? Мы же договорились... - а сама жмусь к нему, боясь, что он вдруг растает в любую секунду.
- Плевать на эти договоры! Я не могу больше.
- Ты ненормальный.
- Да. Наверное.
- А как же твоя жизнь?
- Ты издеваешься? Эти полгода не были жизнью, даже близко.
- У меня так же.
- Почему не нашла меня? Я-то думал, тебе это не нужно...
- Я не хотела портить...
- Что?
- Не знаю... У тебя ведь жена...
- Была. Я пять месяцев в разводе.
- Ты серьёзно?!
- Абсолютно.
- Какого ж хрена ты раньше не приехал?!?! - едва сдерживаюсь, чтобы не залепить ему со всей обиженной дури, и слёзы в три ручья.
- Я хотел... Правда. Не знаю, думал, что ты не хочешь.
- Думал?! Ты думал?!.. - не могу говорить. Не могу поверить. Сами измучили друг друга. Теперь будем жалеть.
Никто меня не целовал после него. Губы обожгло. Нет дождя. Нет улицы. Нет сигареты в луже. Нет меня. Я растворилась в том, что называется счастье. Я почему-то думала, что знаю, как это.