Ах, как кружилось мирозданье,
Задетое его рукой!
И я была его созданьем,
необретающим покой.


За маленьким, покрытым морозными узорами окошком, забрезжил рассвет... Вот это занесло! Вот это попала!.. С ногами забравшись на лавочку, я пальцами топила иней на стекле. В голове был бардак. Полный раздрай. События этой ночи и вечера накануне проносились лоскутками в сознании. Вот мы, трясясь от предвкушаемых ощущений, трясемся перед входом, в толпе таких же, как мы. Вот ломимся, чуть придавленные, внутрь. Сладко-мучительное, томительное ожидание... Ревущая толпа... Вспышки, яркие, огненные всполохи... Потом сознание меня подвело окончательно. Я была как пьяная, хоть не пила ни капли... Что дальше? Ирка тащит меня по коридору. Ругается, что я слишком медленно бегу, и что мы можем не успеть. Куда не успеть? Контрамарка... Какая к чертовой матери контрамарка? Мы ж уже были на концерте! Он уже прошел... Кажется... Ира меня не слушает... Черный вход какого-то клуба. Мы показываем флайеры охраннику, и нас впускают. Я вижу его. Да я всех вижу. И почему-то ничего не происходит. Смех, шум, музыка, водка рекой. Сигаретный дым забивается в легкие... Загружаться? Куда? Зачем? И снова Ирина мертвой хваткой держит меня за руку. Микроавтобусов было, кажется, два. Какая дача? Какая баня?! Какой-то вусмерть пьяный парень пытается заставить меня выпить водки. Кто-то отталкивает его в сторону и нетрезво, но заботливо спрашивает: ю окей, бейби? И как бейби не свалилась в обморок? Он смеется, подхватывая меня под локоть... "Айм донт дринк", - почему я так ответила ему? Я ж не понимаю, что он сказал... Скорее почувствовала, что он имел ввиду... Обледенелое косое крылечко... Мысль о том, как они вообще согласились сюда ехать?!.. Мороз пощипывает щеки. Хорошо. Голова становится ясной. Где же Ира? Наверное, в бане. Народу туда много не влезает, поэтому ходят партиями. А потом с воплями выскакивают, носятся по снегу и убегают обратно. Кажется, я видела голого Пауля... Кто поедет за бухлом? Почему я? Потому что донт дринк? Кто сказал? Рихард?.. Предатель... Я вижу свои руки на руле фольксвагена. А рядом пьяный Рихард на английском пытается мне объяснить, что я должна делать. Коробка-автомат - это круто... Ради Христа! Рихард! Не ори так! Всю деревню перебудишь! Ну... Ё-моё! Как это? Гив ми дайне ханд и поднимайся уже! Хватит в сугробах валяться! Простудишься же! Дай, вытряхну снег-то из-за шиворота! Горе ты моё луковое... Почему мама? Какая я тебе мама?! Мам так не обнимают, кстати... Кстати, я сейчас выпущу себя из рук... Бухло. А, да, бухло... Где этот чертов дом?.. Господи! Куда же столько?!.. Герр Круспе... Рихард? Але! Народ! Кто-нибудь, помогите!.. Зачем мне с ним сидеть? А ему может стать плохо?!.. 
Маленькая комнатка с единственной кроватью и лавочкой у окна. Ноги снова затекли. Я перевернулась другим боком, подтянула коленки к груди и плотнее укуталась ватным одеялом, которое мне после долгих уговоров и требований выдал хозяин этого борделя. Он не понимал, зачем мне еще одно одеяло, когда на кровати уже лежит одно. И вообще "тебе не должно быть холодно рядом с таким хлопцем! БУАГАГАГА!!!" Придурок. Если что, то хлопец вырубился в машине, видимо, утомился от показных выступлений перед бабкой-самогонщицей, которую мы разбудили посреди ночи. И его пришлось тащить чуть ли не волоком в дом. Там верные фанаты определили ему место и приставили меня ночной сиделкой. Или сторожем. А может, охранником. Странно, но никто не попытался вломиться и изнасиловать бесчувственную звезду... Звёздочку мою! Я с умилением посмотрела на его лицо в предрассветной полутьме. Косметика вся потекла, к гадалке не ходи... Я даже не знаю, где я нахожусь. Как выбираться отсюда. Ходит ли тут какой-то транспорт до города? Далеко ли добираться до этого транспорта? Мне ж завтра на работу... Рихард всхрапнул и со стоном перевернулся на другой бок. Мда... Приключение, ничего не скажешь. Интересно, Иришка осуществила свою "мечту детства"? Настроена она была весьма решительно... Я вздохнула и снова принялась оттаивать окошко. Сидеть придется долго. Тело ёкало воспоминаниями от его недолгих прикосновений. А сердце звуками его голоса. Я вообще, казалось, превратилась в один большой ёк. Особенно первые часа два. Теперь становилось скучно и муторно. Одолевала тоска от невеселых мыслей об обратной дороге и вообще от того, что всё это близится к концу. А мне, кроме пьяной поездки и вспомнить-то толком нечего. Ладно, буду слушать Иру. У нее-то точно ночь прошла плодотворней. Последний народ утихомирился только с час назад. Ходики на стене отстукивали одиннадцатый час утра. Нехитрыми вычислениями я пришла к выводу, что добираться в город мне, как ни крути, придется самой. А стало быть... Стало быть, пора вылезти из теплого насиженного кокона и уходить. Вменяемых людей мне в этом доме не найти, так что никого будить не стоит. Ирке смс-ку напишу. И я уже раскуталась. И я уже на цыпочках пошла к двери, по пути бросая прощальные взгляды на спящую звёздочку... Рихард приоткрыл один глаз. И уставился на меня. Я остановилась. Помялась с ноги на ногу.
- Ауф видерзеен! - старательно выговорила я и взялась за ручку.
- Найн, - почему-то прошептал Рих.
- Чего найн? - пробормотала я, но руку от двери убрала.
- Гутен морген. Нихьт ауф видерзеен.
- Умный, типа. Окей. Гутен морген унд ауф видерзеен. Я?
- Найн.
Издевается. По глазам (уже полностью открытым) вижу, что издевается.
Ну и что же это такое интересное мы шпрехаем? Да! Да! Шпрехай! Я тащусь, когда ты шпрехаешь, тем более непосредственно мне! Ладно, хватит...
- Ихь ферштее нихьт. Сори.
- Русский?
- Да, - со вздохом призналась я.
- Эта карашо.
И что же в этом хорошего, интересно?
Даже не поговорить. Обидно, всё-таки. Проснулся. Вменяем. Никого нет. А я ни немецкого, ни английского. Не прёт, так не прёт!
- Ми знакомьиться?
Я честно подофигела. И давно мы руссише шпрахе начали изучать?
- Нас не представили друг другу.
- Не понимать, - он с интересом приподнялся на локте.
- Нет.
- О! Я помнить, - Рих усмехнулся, - "донт дринк"! Имйа?
- Катя.
- Будьем знакоми, Катья, - он протянул мне руку, - Тебье понравилось пати?
Господи, лица нет со вчерашнего перепоя, а пытается быть вежливым! Кстати, это была не пати, это была безобразная попойка!
- Очень!
- Карашо...
- Ложитесь. Голова болит?
- О... спасибо... шуть-шуть.
- Пойду, поищу чего-нибудь от похмелья... Водку будете?
- Водка?! Найн-найн!
- Поняла. Сейчас всё будет.
Уезжать мне как-то поослабло. Я прошлась по разгромленному дому. Кстати, водки почти и не осталось. Моей целью был рассол, антипохмелин, анальгин, на худой конец, пиво. Холодильник встретил меня прохладной пустотой и перегоревшей лампочкой. В ящике стола лежали таблетки. Я отломила пару, налила в кружку воды и пошла обратно.
Рихард сидел на кровати. Помятый, лохматый, в белой майке. На плечах и руках - гусиная кожа. Пальцы со сколотым черным лаком держат сигарету.
- Вот. Выпейте, - я протянула ему таблетки и воду.
- Спасибо! - он послушно выпил лекарство.
- Холодно же, - я вытащила одеяло и набросила ему на плечи, преодолевая последнее смущение.
- Мамочька, - шепнул он, когда я пыталась подоткнуть одеялко ему под ляжку, и поцеловал меня в щеку.
Теперь настала моя очередь покрываться мурашками.
- Банья уже не горьячая? - вдруг спросил он.
- Дык, остыла уже, наверное... - я пожала плечами, присаживаясь на другой край кровати, - Я, наверное, домой...
- Давай зажгьём! - перебил он меня.
- Я не умею...
В баню? С Рихой? Вдвоём? Агррррр!!!
- Я умею, - он подмигнул мне и пошел "зажигать" баню.
Рихард Круспе-Бернштайн в своем модном меховом пальтишке, с размазанной под глазами тушью таскает воду с колодца. А у меня сел фотик.
- Помочь? - я подбежала к нему, когда он вытаскивал дрова из поленницы.
- Ньет, иди в банью!
Типа подколол? А, он же немец, он не в курсе... Вот интересно... Он всегда так от пьянок быстро отходит, или передо мной героя изображает?.. Хочется верить во вторую версию.
Завернутая в простыню, я лежала на верхней полке. Вот сейчас он "ешшо одно дерево положит в печь" и придет. И я увижу его голым близко-близко. И, может быть, даже не смогу держать себя в руках. И тогда мне будет, что рассказать Ирке...
Рихард появился обернутый полотенцем вокруг причинного места. Смерил меня глазами, улыбнулся. Ну-ну. Сел на нижнюю полочку.
- Горьячо! - подал голос Рих минут через пять.
- Сам так натопил, - выдохнула я, переходя на "ты" и стекая к нему на лавочку.
- Выйдем?
- Не, так карашо, - невольно передразнила я его.
- Не сгореть? - он усмехнулся, вытирая пот со лба.
- Не сгореть-не сгореть, - я глубоко вдыхала горячий воздух, чувствуя, как не к добру наглею.
Простыня промокла почти насквозь. Рихард не сдавался.
- По снегу будем бегать? - спросила я, когда мне стало уже невыносимо.
- Давай!
- АААААА!!!! ХВАТИТ!!!! НИ-НА-ДААААА!!!
- НАЙН! НАЙН!!! АААА!!! КАЛЬТ!!! КА-РА-ШОО!!!
Мы вломились обратно, неприлично ржа, и, хватаясь друг за друга, бухнулись на лавочку. Снег на нас мгновенно стаял и стек. Эйфория спала, и я, смущено кашлянув, отодвинулась от Рихарда.
В предбаннике пахло березовыми вениками и брусничным чаем, который мы только что заварили.
- Я сейчас домой поеду, - заявила я между делом.
Рих приподнял брови.
- Почьему?
- Завтра на работу.
- Вьечером вместе поедьем.
- Я не в Москве живу.
- Где?
- Ярославль.
- Это далеко?
- Ну, часов пять на поезде. А мне нужно еще билет купить, и отсюда как-то выбраться. Я даже не знаю, где мы находимся.
- У меня есть GPS в телефон...
- Отлично! Можно выяснить, где мы!
- ...я тебя отвезти.
- Спасибо, конечно... - я даже растерялась. Не каждый день Рихард Круспе предлагает подбросить до Москвы.
- В Москау на фольксваген, там есть мой машин... - он отхватил полбутерброда и запил чаем, - Аом о арос-авл туой оэдэм.
Теперь главное, чтоб ни одна сволочь не проснулась!
- Рих, а права? - опомнилась я, когда мы уже сели в машину.
- Чьто права?
- У тебя есть права? Документы на эту машину? Если остановят...
- Нье остановьят! - загадочно прищурился он, завел фольц и включил джипиэсник.
В Москву въехали часа через два. Я тревожно поглядывала на часы.
- Может всё-таки на вокзал? - осторожно спросила я, когда мы проезжали мимо трех вокзалов.
- Я сказал - я отвезти тебя домой.
- Да ладно-ладно, я только спросила.
На удивление быстро Рихард поменял микроавтобус на мерседес, и мы влились в одну из многочисленных московских пробок.
Так. Давайте подводить итог... Я провела ночь с Рихардом, сидя на лавочке у окна. Дура номер раз. Я была с ним в бане и снова все упустила. Дура номер два. Он потащился ради меня в Ярославль, и, чует моё сердце, мне и тут не хватит духу его как следует отблагодарить. Почти дура номер три. РИХ!!! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!!!
Меня клонило в сон. Я не спала полтора суток, и даже Рихард не мог больше поддерживать мой организм в бодром состоянии.
- Можно я назад? Посплю, пока едем, - почти взмолилась я, когда мы выехали, наконец-то, на трассу.
- Ти не спать ночь? Совсем? - сочувственно спросил он.
- Совсем, - кивнула я.
- Давай, - он съехал на обочину.
В зеркале я видела его глаза. Без косметики. И на голове не было традиционной тонны геля...
В кармане завибрировал телефон. Блин! Забыла Иришке написать!
- Да, Ира!
- ТЫ ГДЕ?!
- Привет.
- ТЫ ГДЕ?! - видимо, она испугалась не на шутку.
- В машине, домой еду.
- А РИХАРД ГДЕ?! - так приятно, что за меня она все-таки волнуется чуточку больше.
- За рулем.
- За каким рулем? - ступор на том конце был ярковыражен.
- За рулем машины, в которой я еду домой, - как могла понятней выразилась я.
Рихард усмехнулся.
- Почему? - бедная Ира. Она еще не проснулась и не пришла в себя, а ей нужно срочно выяснить, куда делась подопечная подруга и гитарист Rammstein, которого эта подруга всю ночь должна была сторожить.
- Ну, это ты у него спроси, чо он меня домой зарешал отвезти. И непременно до Ярика, - с плохо скрываемой гордостью закончила я.
- Скажи только одно: было или нет?! - Ира всегда была дюже понятливой.
- Нет.
- Ты же с ним в одной комнате всю ночь была!
- Мне это не помогло.
- А в бане кто визжал утром?!
- Наверное, я...
- И ничего?
- Ничего.
- Вообще ничего?!
- Жаль тебя разочаровывать.
- Даже не целовались? - досаде Ирки не было предела.
- Даже не целовались, - моей тоже.
Рих хмыкнул. Черт-те-дери-то!!! Ну, неужели понял?!.. Хотя... Я надеюсь, что понял и выводы сделает...
Вообще, я и так слишком много получила, если подумать. Разве так уж принципиально было с ним перепихнуться? Разве не важнее эти тоненькие отношения? Пусть они порвутся через часы навсегда, но они же были!
Я проспала два часа. Тяжело разлепила глаза. Рихард прокурил весь салон! Я нажала кнопку стеклоподъемника, впуская мороз и выгоняя дым.
- Привьет! - расплылся Рих, высматривая меня в зеркале заднего вида.
- Привет.
- Сьядещь ко мне?
- Да.
Я перебралась вперед.
- Карашо спать?
- Да уж, - я потянулась, - Спать - это очень карашо!
- Скоро приехать, - он радостно кивнул на GPS, который послушно ставил стрелочки поворотов на экране.
- Мой восторг не выразить словами... - саркастически пробормотала я.
- Чьто?
- Хорошо, говорю!
- Кать, ты дащ твой номер телефон?
Ёшкин-кошкин! Сам попросил! Я в принципе и не рассчитывала даже...
- Звонить будешь?
- И писать смс! - радостно и вроде бы совершенно искренне закивал он.
Так и подмывало устроить "разбор", зачем тебе все это надо, таких, как я у тебя вагоны... Но опасение нарваться не на комплименты меня остановило. Я просто вбила свой номер в его телефон. Рихард забрал у меня сотик и нажал на вызов. Дождавшись, когда у меня загудит в кармане, удовлетворенно кивнул и переключил обратно на дорогу.
- Не доверяешь что ли?
- Хотеть тебье дать мой номер... Ты звонить, как захотеть, карашо?
Дело принимало какой-то странный оборот. Ну, или, по крайней мере, мне безумно хотелось в это верить.
Чем ближе мы подъезжали к Ярославлю, тем больше я начинала паниковать. Он ведь уедет. Высадит меня и уедет! А с другой стороны... Чего это он сразу уедет? После шести часов за рулем отдохнуть бы надо... Но это ж будет уже ночь почти... Не, все равно предложу остаться! Чисто из благодарности! Никаких междустрочных смыслов! А утречком назад, в Москву. И прощай мой Рихард на веки вечные!.. Ну а что изменится, если я с ним пересплю? Да ни черта не изменится! Только мне будет еще хуже!.. А может и не будет! ААА!!! РИХАРД!!! НУ, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ УЖЕ САМ!!! Иначе мой мозг взорвется!
- Зайдешь? - о, как я боялась, что он откажется!
- Каньешно, заидощь! - он засмеялся, - Я думать, ти нье позвать мне.
Нечто тяжелое в тот момент отвалилось от сердца.
Я что-то быстро соорудила на стол. В шкафу стояла бутылка вина. Еще с нового года осталась.
- Ю донт дринк! - Рихард смеялся, кивая на бутылку.
- Я донт дринк в сомнительных компаниях.
- Со мной будьещь? - он быстро справился с пробкой и разлил вино по бокалам.
- Со свьиданьенцем! - выговорил он.
- Да, русский отпадный у вас, сэр Рихард...
- Ты хотеть сказать, что я молёдец?
- В общем и целом, да.
- Ну... Гутен нахт, - я мялась в дверном проеме, - Если что, я там, - я показала пальцем на свою комнату.
Рихард, заррраза, не торопясь так, расстегнул рубашку, потом стянул майку. Силы меня покинули, и я тупо стояла и смотрела на него. Голова кружилась то ли от выпитого с непривычки вина, то ли от того, что я видела перед собой.
Он подошел медленно, видимо, предоставляя мне попытку бегства, которой я, конечно же, не воспользовалась. И конечно же, я теоретически могла еще уйти, когда он обнял меня одной рукой, а второй скользнул мне в волосы... Но когда он наклонился и едва ощутимо дотронулся до моих губ, все мои шансы позорного бегства растворились в воздухе. Всё моё тело жадно слушало его руки. Отбросив дурацкое смущение, я льнула к нему, скользя ладонями по плечам и спине, запуская пальцы в чуть жестковатые волосы на затылке. Как хорошо! Как ласкало мне уши его прерывистое дыхание! Его руки оставляли за собой след из мурашек...
- Хочьещь менья?.. Катья... Хочьещь менья? - его шепот поднимал во мне теплые волны, туманил сознание...
- Скажи мнье...
- Хочу... Хочу, Рих... Хочу тебя!.. - меня больше не было. Я утонула в нем. В его теле, теплом, упругом, в его губах, нежных и настойчивых. Я растворилась в нем полностью, существовал только он, и он наслаждался собой во мне, потому что меня не существовало в тот момент...
- Как ти льюбищь? Кать... - сквозь поцелуи, - Милайа... Как?..
- Делай, что хочешь... только делай! - полустоном выдохнула я.
Мне было невыносимо сладко, скулы сводило блаженной судорогой, когда он дотрагивался до щек, все тело и внутренности превратились в большой сгусток энергии, которая лилась в него, и сам он находился в ней, был ее источником и создателем.
Его кожа блестела в свете фонаря из незанавешенного окна. Я сидела в кресле, подтянув к груди колени и смотрела на него. Я не могла ни лечь с ним рядом, ни уйти. Я знала, что Рих не спал. Его глаза поблескивали в темноте.
- Кать...
- Тшш! Не говори.
- Я...
- Пожалуйста! - взмолилась я, - Не надо.
- Иди ко мнье.
- Спи, Рихард. Я посижу тут немножко, и пойду к себе... А то я с тобой не усну.
Я проснулась от его взгляда. Потянулась, как кошка, даже мыркнула, и снова свернулась калачиком под одеялом.
- Кэтхен, - он залез под одеяло, прижался ко мне, обхватил крепко.
Я стала солнцем. Большим и добрым. Я чувствовала, как из меня исходит невероятная энергия и свет.
- Я должен ехать.
- Я знаю, - во мне не было ни боли, ни сожаления, - Я провожу тебя.
- Ти не будещь плакать?
- С чего это? - я даже хохотнула, так меня распирало счастье!
- Ну... - он смутился, уткнулся носом мне в шею, - Я уехать.
- Ты же не можешь остаться.
- Ньет.
- Когда ты поедешь? Прямо сейчас?
- Да, надо, я опоздать самольот.
- Ти так хороший, Кэтхен, - Рихард стоял в моей маленькой прихожке в модном меховом пальтишке, без следа косметики на лице и геля на волосах.
- Я надеюсь, что ты так говоришь всем!
- Шьто? Всьем? Ньет! - он покачал головой и улыбнулся, от чего я засветилась ярче.
- Ты мой-то хороший, - я аж подпрыгнула, пытаясь обнять его всего, потерлась головой о шею, заглянула в глаза.
Он казался немного обескураженным. Как-то нерешительно он вышел за дверь.
Я махнула ему рукой из окна, когда он сел в машину. Мерседес скрылся за поворотом, а я пошла писать письмо Иринке.