Дорога уходила вдаль. Горизонт, хмурый и скупой на краски, чуть подбелился восходящим солнцем, но так и не дал ему одеть себя в красное. Тоскливая осень. Осень... Печальная депрессивная девка, которую все бросили, и поэтому она плачет навзрыд, горько и жалобно. И никому ее не жаль. Я люблю ее. Она все еще хранит мои воспоминания, тонкие, прозрачные и невесомые. Глаза не помнят лица, тело не помнит прикосновений... Сердце потеряло тепло. А она все возвращает меня туда, обдувает пронизывающим ветром, щекочет ноздри тем самым влажным и прелым запахом опавших листьев... И кажется, что еще мгновение... и снова я почувствую на плечах руки... услышу голос... Шепчи мне, осень! Шепчи мне его голосом!!! Я хочу помнить его!.. Дай мне вспомнить его!
Опомнившись, убрала ногу с педали газа. Разогнавшаяся машина начала сбавлять скорость. Куда ехать? Зачем? В который раз пытаюсь скрыться от чего-то... от кого-то? От призраков страхов. Я никогда не пыталась найти его. Так было страшно узнать о его смерти... Густой ельник по обе стороны дороги совсем застил свет. Включила противотуманки. Дождь лил размеренно, сильно, выплакивая неведомую мне боль... Плачь, осень! Плачь!.. У меня нет больше слёз... Плачь за нас двоих!.. Сколько раз я видела эту дорогу? Зачем снова гоню по ней с опасной для такой погоды скоростью? Может, я хочу умереть? Может, просто хочу закончить эту тягомотину дней, без цели, без жизни? Словно бы случайно понесёт машину, так нелепо и быстро я слечу с дороги, перевернусь несколько раз... И обязательно насмерть. И дождь. Пусть будет дождь...
Наваждение опало, как слабый красный лист. Куда же я все-таки еду? Снова до Иванова и обратно? Если поеду дальше, придется опять ночевать в машине... Какая разница, в сущности... Может, Новгород? Да, пусть будет он...
Сердце тяжело сжалось, когда машина проскользнула мимо храма на набережной. Начиналась вечерняя служба. Я невольно притормозила, вышла из машины и издалека прислушалась к знакомой мелодии. Ноги сами понесли вперед, медленно, осторожно. Привалившись к мокрой стене, я слушала и плакала. Как больно! Как страшно вдруг стало! Предательский ум искал его в хоре голосов, глаза требовали заглянуть в окно, удостовериться, что его нет, что его больше нет!!!..
Я запрыгнула в машину, рванула с места. Я обещала себе не искать. Обещала бояться. Если бы я узнала, что он мертв, я бы не смогла жить... А разве сейчас я могу? Разве сейчас я живу? В моей жизни неопределенностей не больше смысла, чем в жизни без него. Что у меня есть? Развод. Отлучение от храма. Полгода беспросветных депрессий. Три года мутной серой жизни... И если сейчас я узнаю, что его больше нет... что они убили его тогда... Что изменится?.. И снова я струсила. Вцепившись в руль, я гнала по темным улицам, бессмысленно кружа по городу, не решаясь ни заглянуть в храм, ни вернуться домой.
Ночь опустилась на город. Только тогда я нашла стоянку и, запарковавшись на ней, провалилась в беспокойный сон. Что-то привиделось мне. Что-то приснилось... Образы стали ярче, в груди задергалось неясное волнение, судорожная тревога. Руки подрагивали и холодели. Заворочалась внутри большая серая кошка, задевая коготками внутренности и доставляя ноющее и томительное неудобство... И снова я испугалась. И снова хотела бежать. И даже выехала на трассу и поддала газу... Что и зачем тогда я, если не могу позволить себе знать? Я решилась. Страшно. Пусть! Внутри затряслось, когда машина, заскрипев, резко развернулась и понеслась обратно к городу.
Его нет тут. Его тут нет. Нет. Я остановилась через два дома от храма, припарковала машину. Что бы я ни говорила, всё моё существо уже ждало его, хотела я того или нет. Я лишь допустила мысль о прекращении страхов, а моё сердце уже заколотилось, оживая, оживляя...
Долгий день. Дождливый, сонный. Кажется, я даже задремала ближе к вечеру... Поутру монахи и женщины ходили вдоль набережной, читая молитвы вполголоса. Ни одного знакомого лица... Потом разгулявшееся, было, на полчаса небо захмурилось, затянулось тучами и зарядило дождем... Вечером дал о себе знать голод. Я как-то совершенно забыла со своими переживаниями, что не ела уже сутки... Пришлось отъехать до ближайшего магазина... Когда вернулась, что-то изменилось. Неуловимо, неясно, но я ощутила перемену... Машин стало больше на стоянке перед храмом? Ну так что ж в том?.. Я не знала, что, но все внутри свернулось. Затрубили в раковины. Я выждала пять минут и, дрожа, вылезла из машины. Я пробиралась, как вор, как преступник, беглый заключенный... Тяжело привалившись к стене рядом с окном, я глубоко втянула воздух. Тело напряглось. Слух... Казалось, я вся превратилась в слух... Я не помнила его голоса, но услышав его, узнала бы безошибочно, я была уверена... Но я ничего не слышала. Либо была слишком самонадеянна в своей уверенности... Его нет. Нет. Нет... С чего я решила, что он может быть здесь? Весь день я не видела его... Он не выходил, не приходил, не показывался... С чего ты, глупое сердце, решило, что он непременно будет здесь?!..
Сзади, контрастируя со звуками мантр из алтарной, послышался шорох подъезжающей машины. Фары осветили меня, воровато пристроившуюся у окна, и ослепили.
- Тань, давай быстрей, и так опоздали! - раздосадованный голос.
Меня пронзило тысяча лучей. То ли болит, то ли так сладостно, что больно. Я отвернулась к стене, дрожащими пальцами хватаясь за кирпичи... Дыхание, рваное, шумное... Бежать?.. Фары погасли.
- Девушка! Вам плохо? - его участливый, родной, любимый голос.
Его рука, подхватившая под локоть... Что? Я разве уже на земле?
В темноте он не увидит меня. Не узнает. Таня. Жена? Непременно. Я, обезумев от страха, радости, ревности, досады, быстро и на редкость точно схватилась за его руку. Правую. Кольцо. Кольцо... Гладкое, скользнувшее под пальцем золотое колечко...
- Николушка... как же ты... мог...
Зачем?! Черт бы меня подрал, зачем я сказала это вслух?! Он вздрогнул. Взял меня за плечи, поднял на ноги, пытаясь всмотреться в лицо... Я дернулась. Отвернулась. По лицу градом катились слезы. Горло раздирало от горечи и сдерживаемых рыданий.
- Коль? - послышалось рядом.
- Таня, иди, я сейчас...
- Коля! - ревниво-повелительно.
- Я сказал, иди в храм! - прикрикнул он на нее, и та, надменно и обиженно хмыкнув, скрылась за воротами.
- Катя...
Неуверенно, так осторожно, где-то даже испуганно прозвучал его голос.
Я вырвалась из его рук, дернувшись неожиданно и резко, опрометью бросилась к машине, на ходу отключая сигнализацию. Мотор, не успевший остыть, заработал, шины взвизгнули, и я понеслась прочь.
Легче?! Легче тебе стало, дура?! Я размазывала слезы по щекам и гнала, гнала. Третий раз проезжая на красный, заметила, что за мной погоня. Сейчас меня остановят, отберут права, машину... Как же больно... Как же теперь жить?.. Женился... Я втопила газ. Лучше, наверное, сейчас умереть. Сейчас. Почти уже выехала за город... Главное, никого не задеть, не навредить... Машина сзади сигналит... Пусть сигналит... Сейчас я выберу себе столб или дерево... Сейчас... сейчас... Вот теперь я готова... Теперь я могу это сделать... Впереди все мелькало, мешая сосредоточиться. Я чуть сбавила скорость, в любой момент готовая вывернуть руль...
Отчаяно просигналило слева.
- Что ж вы такие настырные-то?! - с досадой крикнула я, - Убирайтесь! Убирайтесь!!!
- КАТЯ!!! - я повернула голову.
Моё безумие не сразу позволило мне понять и принять то, что я видела. Никола. Его испуганное лицо, скривившийся в страдальческой гримасе рот... В его машине горел свет. Эта маленькая лампочка остановила меня. Я увидела его лицо. И разум вдруг вошел в меня, заставляя резко затормозить, криво развернувшись на дороге.
Он вытащил меня из машины, прижал к себе отчаянно, крепко... Его всего трясло. Словно он каким-то непостижимым образом догадался, понял, что я задумала с собой сделать...
Все слова потерялись в моей голове. Уткнувшись ему в грудь, вздрагивая поминутно, я молчала и ничего не чувствовала какое-то время. Я очнулась моментом. Начала слабо освобождаться, но от нахлынувшей слабости у меня ничего не получалось.
- Ты что же делаешь?.. - заговорил, наконец, Никола, - Что с тобой?.. Милая моя...
Он еще что-то говорил, тихо, касаясь губами моего лица. Я ничего не понимала. Его неожиданное появление рядом на дороге... Значит, это он ехал за мной... Моё истерическое желание умереть, здесь и сейчас... И вот, он держит меня. Не знаю, сколько мы стояли на дороге, сколько он успокаивающе шептал мне что-то... Я медленно приходила в себя.
- Коля... - я разлепила онемевшие губы, - Я не знаю... зачем все это... отпусти меня...
Он решительно мотнул головой и сильнее сжал руки, словно и правда не собирался меня больше никогда отпускать.
- Я никого никогда не любил, кроме тебя... И даже после того, что мне сказали... - он замолчал и шумно и коротко вздохнул.
- Что тебе сказали?
- Что ты умерла.
- Как... умерла... - я опешила, - Кто сказал?..
- Твой муж. Он позвонил и сказал... что ты повесилась...
- Господи... - невольно холодок пробежал по спине, - Неужели он так сказал?..
- И теперь... ты здесь, - он словно не слышал меня, - Какой я идиот, что поверил... Где бы была? Что он сделал с тобой? - новая волна его отчаяния и нежности попыталась накрыть меня.
- Развёлся, - сухо ответила я и, наконец, нашла в себе силы отстраниться.
- Я понимаю... - Никола горько кивнул, - Когда я узнал... что ты... Короче, я стал пить. Сильно. Я не помню точно, когда она появилась и откуда. Уговаривала, - он усмехнулся, и я невольно попыталась найти в его интонации теплые нотки, - Кажется, даже плакала... Она меня долго пыталась вытащить. В итоге у нее получилось...
Я смотрела на него. В отсвете фар передо мной было все то же дорогое и любимое лицо. Время не прикоснулось к нему. Но его слова... Что ж, говори, мальчик, говори...
- ...потом она перевезла меня в Новгород, - продолжал он, - Мы жили в ее квартире... Она притащила меня в храм... Мне вообще было все равно. Когда заговорили про свадьбу... Короче... Я был ей благодарен за всё. А она меня любила... Я думал, тебя нет... У меня с ней ничего... ни разу...
Он подошел, скользнул рукой по спине, между лопаток, к затылку, пропустил волосы сквозь пальцы.
- Меня нет, Никола... Меня нет... - я потерлась щекой о его плечо, - Я умерла... Всё правда... Ничего больше нет...
- Не говори так... - его шепот прошелестел от виска к губам.
Когда же ты научился врать, мальчик? Почему не сказал, что тебя просто запугали? Что велели жениться? Почему не признался, что молодость требовала своего?.. Наконец, что просто решил жить дальше... С каждым твоим лживым словом я понимала, что ты не тот уже Никола, который был готов ради меня на всё, который не боялся никого... Который любил меня... Стало невыносимо холодно и одиноко. Николы больше не было. Он навсегда остался там, в квартире под Питером... Отчаянно смелый и безрассудный...
Постепенно всё становилось бессмысленным - человек, обнимающий меня посреди дороги, холодные капли, падающие с неба, залезающие за воротник, вся моя жизнь... Ярким пятном светились наши встречи... далекие и обреченные, но и они вскоре затухли, как догоревший костёр. С каменеющим сердцем я слушала его обещания, заверения, что все будет хорошо, предложения встретиться через несколько дней. Я внимательно смотрела ему в глаза, с обрывками надежды пытаясь найти в них хоть что-то от прежнего Николы. Ничего больше нет... Ни его, ни меня.
Когда он усадил меня в машину, я не удержалась и заплакала. И не слушая его причитаний, захлопнула дверь.
Осколки моей жизни впивались в сердце, в мозг, пронизывали тело. Последний лучик моей надежды, Никола, больше не мог мне помочь... Я почти не видела дороги. Перед глазами было его лицо, с полными надежды и любви глазами... Далекая весна, когда я первый раз увидела его... Украдкой, из-за спин и плечей, мы подглядывали друг за другом, улыбаясь и наполняясь щекочущейся нежностью. Как томительно было ждать вечерних киртанов, чтобы увидеть его... Движения рук, поворот головы... Пальцы, отбивающие мембраны мриданги... Вот он повернулся, посмотрел на меня... Задержался на две секунды, заставляя наполниться теплой радостью...
До города оставалось километров пятьдесят... Случайно... машину занесло... так нелепо и быстро я слетела с дороги, перевернулась несколько раз...
...он поймал меня в темном коридорчике храма... голоса мужа и учителя слышались за стеной... я хотела проскользнуть мимо, но он преградил мне путь... шепнул, слегка наклонившись: "Я люблю вас"...