Жизнь была немилосердна. Время бесстрастно стирало в моей памяти минуту за минутой нашей безумной ночи, превращало Николушку в моих мыслях в нечеткий образ, расплывчатый туман... Настойчиво и неумолимо. Я билась за свою память, силилась вспомнить его глаза, его лицо, но вскоре сдалась... За год многое изменилось, многое забылось и простилось. В храме сменилось руководство, почти все святые отцы разъехались по разным ашрамам, и на смену им пришли другие...
В воскресенье как всегда собрались на службу. Свечи горели в алтарной, наполняя ее неповторимой нежностью, мриданг гулко стучал под рукой музыканта, караталы звенели, переливаясь на разные лады... Что-то в моей груди заволновалось вдруг, забеспокоилось. Я прислушалась к внутренней тревоге, пытаясь угадать, что должно произойти. Я заметалась, теребя руки и пытаясь решить, остаться ли мне или выйти...
Дверь алтарной открылась, впуская в уютный оранжевый свет монахов. Раздались приветственные крики прихожан, к одинокой мриданге присоединились еще две вкупе с фисгармонью, на которой играл Никола.
Мне стало душно, мурашки побежали по рукам, поднимая вверх волоски, я схватилась за подоконник, а потом и вовсе опустилась на пол - ноги словно стали чужими.
Его глаза сразу нашли меня, а я боялась поднять свои. Я слышала его голос в хоре других голосов, чувствовала его близость и пыталась справиться с собой. Перед глазами то и дело темнело, и я очень боялась выдать себя. Едва ощутила, что в состоянии подняться, немедленно вышла вон из алтарной.
Что же это? Почему так страшно? Снова желания обжигают изнутри... Мальчик мой! Мой мальчик вернулся! Как я хотела увидеть его! Хоть минутку посмотреть на него, вспомнить его глаза, его улыбку, его голос... И теперь... Теперь, когда я одна, когда муж уехал с паломниками, удостоверясь, что я в безопасности... Я металась по женской из угла в угол, пытаясь сообразить, что мне делать.
"Ты забыл меня, мой мальчик! Ты забыл меня! Ты молод, всё прошло. Всё прошло!" - мой ум успокаивал сдающее сердце.
Я вздрогнула от тихого стука в дверь. И все еще погруженная в свои мысли, открыла.
Лицом к лицу, которое я забыла. Никола стоял на пороге, смотря на меня так же, как тогда на крыльце, когда я видела его в последний раз. Ум немедленно стряхнул с себя паутину забвения и с новой силой оживил во мне все образы, четко, явственно, до сердечной боли...
Я втащила его в комнату и заперла дверь.
- Что ты здесь делаешь? - тихо простонала я, закрывая глаза, снова чувствуя слабость в ногах.
Мальчик мой, любимый, единственный мой мальчик...
Он подхватил меня, когда я тихонько поползла по стене вниз. Мы задохнулись на мгновение от сладкой, захватывающей близости.
- Пожалуйста, скажи, что ты ждала меня, - умоляюще прошептал он.
Николушка... что же ты делаешь... Подождал бы хоть день, хоть до завтра... Я бы успела придти в себя, подумать... Возможно, заставить себя прогнать тебя прочь, не губить тебя...
- Ждала.
Он обнял меня, прижав мою голову с своей груди, в которой так же, как год назад колотилось горячее сердце. Через туманы желаний я пыталась соображать, что делать. Не могли же мы оставаться в женской комнате... Скоро закончится служба, женщины пойдут переодеваться...
- Коль... Коля! - я дернулась в его руках, и он разомкнул объятья, внимательно, слегка хмуря брови, заглядывая в мои глаза, - Нам нельзя здесь...
Отослать его сейчас. Уехать домой. Завтра что-то придумывать. Позвать Ирку. А если не будет завтра? Если завтра его снова увезут куда-то? Если какой-нибудь святой отец решит наведаться к нам завтра, увидит Николу... Я в его руках... А в моих - наше настоящее счастье, короткое, жгучее, восторженное счастье...
- Выходи сейчас на улицу и жди меня, - шепнула я, сдавшись на волю чувствам.
Высунувшись из комнаты, проверив, что никого нет в коридоре, я отпустила его. Выждав две минуты, бросилась на выход, сжимая в руке ключи от машины.
Он стоял, скрытый тенью дерева, и на секунду меня пронзил ужас, что его задержали, что нас снова разлучили... Но, увидев меня, он шагнул навстречу, выйдя на свет.
Из открытых окон лились песнопения и аромат благовоний... Я вдруг почувствовала себя такой свободной, такой счастливой!
Николушка... И ты со мной! Нежный мой, хороший мой... Сердце защемило от радости. Под тенью деревьев, дрожа от близости с ним и холодного ветра, я смотрела в его лицо и не могла оторваться. Мы разглядывали друг друга, поддавшись какой-то блаженной волне, забыв про себя. Я опомнилась первая. Моргнула фарами машина, снятая с сигнализации...
Мы сидели на заднем сиденье, прижавшись друг к другу, снова молча, снова отчаянно боясь окончания этих мгновений... Под священные мантры я целовала его, жадно обнимая за плечи, за шею, переплетая свои пальцы с его... Я шептала ему о безумии, просила опомниться, не давая ему ни единого шанса выполнить мои просьбы... Губы его, нежные, трепетные, не давали мне говорить, руки затаскивали все глубже в пучину всеобъемлющей, всепоглощающей любви, которая могла разрушить всё, чем мы дорожили в своей жизни...
Молитвы стихли. У нас не больше пяти минут. Я оторвалась от него, уклоняясь, шепча, что пора, что нас поймают, что его снова увезут...
- Колюшка... Завтра... Господи... - он присел перед открытой дверцей, взяв мои руки, целуя их, - Я приеду... Сможешь уйти? Только не сбегай... Придумай что-нибудь... Я буду ждать на перекрестке, ладно? Утром, после службы...
- Я приду... я приду, - шепот его потонул в моих губах.
Ночью удалось уснуть часа на два. В четыре болезненные сны прервались писком будильника. Вскочила, побежала собираться. Перед глазами стояло его красивое лицо, чуть нахмуренные брови, серый свитерок, под которым проступают мышцы... На месте была задолго до назначенного времени. Перекресток был тих. Ни единого человека, лишь редкие одинокие машины проносились мимо.
Что будет, мой мальчик, что же будет?.. Мне оставалось совсем немного до последнего губительного шага. Полночи я обдумывала наш побег, разрабатывала детали, учитывала все мелочи. Я была готова уехать. Сегодня. Сейчас. Если ты сейчас скажешь мне только слово... Позовешь меня... Я смогу. Я обезумела настолько, что смогу всё...
Его силуэт показался в полудремной темноте утра. Я прищурилась. Он что-то нес на плече. Сумка?.. Боже...
Я вышла из машины. Он остановился в метре от меня.
- Я ушёл...
Я смотрела на него. Не веря, безумно надеясь и всё еще не веря. Захлебываясь от подступающей радости, я открыла дверь.
- Я сказал им, что больше не могу жить в храме, что поеду домой, - оправдывался он, когда я заводила мотор и дергала с места, - Я не хочу больше скрываться... Я люблю тебя...
В моей голове заработал мощный процессор. Обрабатывая, выстраивая точные цепочки действий, последовательность и количество. Слова, люди, телефоны. Банк. Моя немалая заначка на кредитке...
- Ты поедешь со мной?
Я остановилась на светофоре. Повернулась к нему. Любимый...
- Да.
- ...я думал всю ночь... Позвонил друзьям в Воронеж, они нас пристроят... на время... устроюсь на работу...
Милый мой мальчик... Какие друзья? Какой Воронеж? Господи!.. Не реагируя на его слова, вытащила сотовый.
Прости меня, мой хороший, сейчас я лучше знаю, что делать...
- Димасик, здравствуй... Не ори... Времени не было... Короче! Ты рот закрой на минуту и послушай... Ты хату вторую еще не продал? Красавец! Я приеду завтра, пустишь?.. Не знаю, на сколько... Как получится... Не одна... - я покосилась на Николу, - Нет, не с мужем... Ты меня еще переживешь... Так пустишь?.. Сам ты сука... Всё. Я на работу к тебе заеду. Ты там же? Ладно. Пока.
- Мы не поедем в Воронеж, Коль, - нервы мои вытянулись, затвердели, в руках появилась твердость, а в уме ясность. Теперь мне нельзя расслабляться.
- Почему?
- Потому что мы едем в Питер. У меня там знакомый есть хороший... - я заметила, как он напрягся, захмурился, усмехнулась, - Да не ревнуй, он больше по мужикам... Голубой, короче... У него есть квартира в пригороде. Он даст нам ей попользоваться. Потом подумаем. Денег пока хватит, сейчас в банк заедем еще. Уезжаем прямо сейчас. Только домой заеду, шмотки соберу...
Я снова глянула на него.
- Коль... Ты сейчас еще можешь все исправить. Вернуться в храм. Мы сейчас должны решить.
Я включила поворотник и съехала на обочину.
Мальчик мой... Сколько решимости в твоих глазах... Не думая, не моргая...
- Я давно все решил.
Он потянулся ко мне. Поцеловал. Уверено и нежно.
Прости, мой мальчик... Я не могу сейчас расслабляться. Мне нужно спасти нас. И конечно было бы спасением выгнать тебя вон из машины и больше никогда не подпускать к себе. Вернуться домой. Дождаться мужа и жить дальше. Видеть тебя раз в несколько месяцев, кусать губы, прятаться. Забыть всё... Но ты рядом сейчас. И я погублю тебя. Ты сам попросил об этом.
Ноут, шмотки, полотенца, зубная щетка, мыло... Я носилась по квартире, с чётко выстроенным в голове списком необходимых вещей. Мне хотелось быстрее закончить эту нелепицу, вырваться отсюда... Совсем не волновало, что дальше. С того момента, как я увидела неясные очертания Николы с сумкой на плече, как только поняла, что он ушёл, мыслей других у меня не стало...
Он остановил меня, когда я в очередной раз проносилась мимо из ванны в комнату...
- Почему ты так торопишься? Я чего-то не знаю?
- Я уверена, они уже позвонили ему. И сейчас, возможно, кто-то уже едет сюда. Если тебя снова заберут... - у меня перехватило дыхание, и стало так страшно, что слезы навернулись.
- Я больше не с ними, никуда меня не заберут, - самоуверенно улыбнулся он, - Я всегда буду с тобой...
Мальчик мой... Мой любимый, нежный мальчик... Как же мне сберечь тебя? Как сделать все наилучшим образом?.. Бог нам не поможет...
Как же я боялась! Я озиралась по сторонам, в каждой ехавшей за нами машине видела преследователей. Он успокаивал меня, обещал, что всё будет хорошо.
Что ты можешь обещать мне, мальчик, кроме своей любви? Что ты можешь дать мне, кроме неё? Разве что-то мне еще нужно от тебя?
- Люби-имая!!! - заорал Димасик нараспев, едва я поднялась к нему в офис, - Ты дурочка окончательная!!! В твоём-то возрасте!!!..
- Ты на что царская морда намекаешь?!
- Любимая сбежала с молодым любовником! - Димасик присел на край своего стола и смачно закурил, - Рогатый муж мечется по квартире, рвя и меча...
- Слышь, ты, может, заткнешься и дашь ключи уже? - настроения ему подыгрывать совсем не было - двенадцать часов за рулем, устала как собака.
- Вот, смотри, какую девушку ты себе выбрал! - Димасик притворно обижено засопел, обращаясь к Николе, - Мало того, что замужем, так еще и хамка! А где "спасибо, Димасик"? Где "что б я без тебя делала, дорогой мой друг Димасик"?!
- Дима...
- Ладно, всё, - он достал ключи из кармана и протянул мне, - Я там холодильник забил вчера травой твоей, фрукты там... молоко...
- Спасибо.
- Катюня, на тебе лица нет. Молодой человек! Ей сегодня никакого секса - покушать и спать!
- Дима! Ну, думай, чего говоришь! - огрызнулась я, забирая ключи.
- Не обижайся на Димку, он всегда такой... И он хороший, - объясняла я, спускаясь по лестнице.
Отперла добротную дверь, скинула обувь. Тело ломило. Голова болела. Я заползла в душ, включила прохладную воду, смывая с себя весь этот безумный день. Жутко хотелось спать. Николка погрел мне молока. Сел рядом, когда я забралась под одеяло.
- Ты не жалеешь, что уехала?
Я усмехнулась вымучено.
- Нет.
Он поднялся, снял свитер, расстегнул ремень джинсов... Повернулся, чтоб положить одежду на диванчик... Удушающая волна накрыла меня. На спине было несколько рубцов...
- Коленька, хороший мой... Любимый мой... - я плакала, обнимая его, целуя и гладя каждую зарубцевавшуюся рану, а он растеряно и смущенно пытался утешить меня.
Я уснула в его объятьях. Впервые за долгое время спокойная и счастливая. Мне почему-то казалось, что нас никто и никогда не найдет. Я хотела начать новую жизнь. С Николой... На какой грех я пошла! На какой грех толкнула его!.. Я позволила себе успокоиться. Позволила не думать.
Два сказочных дня. Две неповторимые ночи. Как рвалось всё внутри от радости! Как хотелось жить! Любить его, моего мальчика, моего Николушку... Господи... Как они нашли нас? Зачем Димка рассказал, где мы?! Почему не прикрыл?!.. Мы уже легли в кровать, уже потекла по венам сладкая и жгучая истома от его близости, от ласковых рук... Звонок... Еще и еще...
- Может, соседи... - Никола пожал плечами и вылез из-под одеяла.
В прихожей послышались звуки ударов, приглушенная ругань. Его втащили в комнату двое святых отцов, следом вошёл мой муж. По лицу Николы из рассеченной брови текла кровь. Я вскрикнула, попыталась вскочить, защитить его... Что я могла?.. Отцы держали меня за руки, а мой муж бил его на моих глазах. Никола не сопротивлялся, лишь прикрывал голову, беспомощно и жалко. Я орала сквозь слёзы, чтобы его оставили, что это я соблазнила его, что он не виноват!.. Потом его, едва живого, унесли. Холодно и спокойно муж велел мне собирать вещи...
Как жестоко... Как больно... Николушка... Мальчик мой... Как я подставила тебя... Как я надеялась на себя! Почему не стала тебя слушать? Почему видела в тебе лишь мальчика?..
Я не видела его больше ни разу. Не знаю, жив ли он. Никто ничего не мог (или не хотел) мне сказать. В храме как будто даже ничего не знали. "Он уехал домой"...
Николушка... Любимый мой... Прости меня...