У меня новая "любовь" и в связи с этим, по традиции, новый фантик. Еще положу несколько фотографий, чтобы так сказать, все могли проникнуться его личностью не только со слов, но и с глаз)).
* * *
Слова... Что значат слова? Мы знали всё. Не было надобности что-то говорить. Например, что это неправильно. Или что мы не должны этого делать. Или что нам будет только хуже, если не остановиться сейчас. Что всё еще можно исправить... Ненужные и очевидные звуки, складывающиеся в слова и предложения, которые не имели для нас никакого значения. Единственно важно было сейчас слышать, как колотится его сердце в считанных сантиметрах от моего. Как прерывисто его дыхание на моём виске. Его плечи под мокрой от дождя курткой. И руки, так отчаянно и нежно обнимающие меня. Я не его. И он не мой. Никогда, никогда и никогда мы не будем вместе. Мы это знаем, и от этого хочется остановить мир...
Мальчик мой... Николушка, милый, сладкий... Как же ты отважился на это? Как смог сделать тот первый, решивший все шаг? Такой честный, простой и наивный шаг... Мы столкнулись в узком коридоре храма у мойки... Мой муж и Николин учитель находились за стеной. Я даже слышала их голоса... Не поднимая глаз, я попыталась проскользнуть мимо, но он преградил мне путь и шепнул, слегка наклонившись: "Я люблю вас". И не давая мне опомниться, не давая справиться с головокружением, он просил встречи со мной. Смотреть на него, слушать его, стоять, не прикасаясь к нему, было пыткой. Отрицательно молча качать головой - было страданием. Я пыталась уйти, он снова загородил мне дорогу. Держа себя за тонкие, рвущиеся одна за другой ниточки здравого смысла, я шептала, что замужем, что у него будут проблемы, если кто-то узнает... Слова. Слова. Тихий, боязливый шепот. Я сказала, что согласна. Не знаю, где и когда, но обещаю. Мне хотелось думать, что я сказала так, чтобы отвести опасность, чтобы не быть застуканными, чтобы потом поставить все на свои места...
Как бессовестно я врала себе! Как бесстыже я хотела оказаться наедине с тобой, мой мальчик! Как жгуче я желала пусть на минуту, пусть на несколько секунд, но быть твоей, Никола...
Поправ все правила, все каноны и собственные убеждения, все моральные нормы нашего общества, я ждала его. Его ласкающих взглядов украдкой, его голоса, слышимого издалека и обращенного не ко мне, его теплоты, льющейся через алтарную комнату в мой уголок. Он терпеливо ждал, веря в моё слово. И я ждала, изнывая, выбирая самый удобный момент, время, место, где никто не сможет помешать мне упасть с ним на самое дно... Мальчик мой... Совсем юный... Желанный и желающий... Проходя мимо по коридорам храма, он старался коснуться меня... От этих редких тайных и сладких прикосновений бросало в жар, и я старалась до самой службы укрыться в женской комнате.
Когда же я почувствовала, что между нами что-то происходит? Весной первый раз он приехал в наш храм... Я поймала на себе его взгляд... На мгновение наши глаза встретились... Всего мгновение - и теперь две жизни рушатся... Потом он уехал с монахами в Гималаи. И за те полгода, что его не было, я почти забыла, почти перестала думать о нем... И вот он снова здесь. И теперь мы пропадём вместе...
Я как будто всё предусмотрела. Попросилась ночевать у подруги на даче. Заранее несколько раз оставалась у нее, чтобы муж привык. В храм пришли вместе, она все сделала в лучшем виде: отведя его в сторону, быстро объяснила, где находится дом и как добраться. Она мирская, ей можно подходить к кому угодно. Никаких подозрений. Только душа в пятках и влажные ладони... Муж сам отвез нас на дачу и обещал приехать завтра к вечеру.
Подруга посидела со мной около часа и тактично ушла к соседям.
Всматриваясь в сгущающейся темноте в дорогу, я ждала. На крыльце было холодно. Ветер завывал и поскрипывал чем-то под крышей, небо, гневаясь на нас, затянулось тучами и закапало дождем, расходившимся в ливень. Мысли бешено носились в голове. "Найдет ли? Пойдет ли? Передумал? Может, спрятаться? Нет! Не могу! Хочу! Хочу! Хочу!!! Где же он? Только бы никто не узнал! Как холодно..."
Он вышел из леска, отделявшего дорогу от деревни, и быстро стал приближаться к дому. Видно было, как он торопится. Во мне все задрожало, загорелось. Все остатки разумных мыслей я выкинула прочь. Каких трудов мне стоило не броситься ему навстречу!.. Я зажгла лампочку на крыльце, чтобы он не перепутал дом, и от света потеряла его из виду. Ожидание, напряженное, электрическое, вытягивало нервы и чувства, кололо в груди и туманило ум. И сопротивляться не было ни сил, ни желания. В какой-то момент он вышел из темноты и застыл передо мной, не решаясь подняться на крыльцо. Вода стекала по его лицу, по одежде, капала с подбородка. В голову тюкнула мысль - как же он, бедный, добирался, без денег, без машины... Но в его глазах светилась такая радость, что, казалось, он готов был преодолеть намного большее расстояние ради этой встречи.
- Коль... поднимайся... промок же... - слова давались как-то тяжело. Я махнула рукой, подзывая его, и отступила на шаг.
Он выдохнул шумно и в одну секунду был рядом со мной. Так же близко, как тогда в коридоре, где он признавался мне в любви и добивался этой встречи. Мальчик мой... Я так хотела его рук... Как мучительно было ждать. Я с тихим стоном ткнулась в него, прижимаясь лицом к мокрой шее и жадно вдыхая его перемешанный с дождем запах. И вот руки его, сильные и осторожные, дотронулись до меня, обхватили, притянули... И вокруг ничего не стало - ни дождя, ни крыльца с тусклой лампочкой, ни подруги, ни мужа, ни храма... Были только мы. Были только секунды, отсчитывающие наше маленькое и беспощадно короткое счастье.
Молча, будто слова могут причинить боль, мы вошли в дом. Я снимала с него мокрую одежду, а он целовал мне руки, то закрывая глаза, то внимательно и жалобно смотря на меня.
Не чувствуя ничего, кроме одного большого желания, дрожа всем телом, я прижималась к нему, с закрытыми глазами, на ощупь найдя его губы, скользя руками по телу. Он свел меня с ума. Заставил отдаться ему всей душой, всем телом, мыслями и желаниями. И сам отдал мне все. Ни слова. Ни слова, кроме шелеста вздохов. Мы летели на самое дно, жарко прижимаясь друг к другу, не думая, не боясь ничего... Он любил меня, покрывая поцелуями лицо, грудь, руки, и я билась под ним, как безумная, шепча его имя...
Мальчик мой... Утро отрезвило мой ум. Я сидела на кровати и смотрела, как безмятежно он спит, как красивы его лицо и тело, как безумно жалко мне терять его. И как теперь тяжело и больно будет это делать... Страх пронзил тело - в сенях распахнулась дверь, и послышались торопливые шаги. Через секунду на пороге комнаты стояла встревоженная Ирка.
- Быстро вставайте! Мне сейчас твой муж звонил! Он едет сюда! Они, по ходу дела, все знают!
Он проснулся от ее крика. Кидая его полусырые шмотки на кровать и глядя, как он неуклюже пытается их нятянуть, я быстро объясняла, что произошло и что может произойти. Меня разрывало на части от жалости к нему, от очевидности этих последних минут вместе. Выпроводив его на улицу, велела спрятаться, пока мы не уедем.
Он замер уже на крыльце, посмотрел на меня. Отчаяние и страх отпечатались в его глазах. И я знала, что не наказания он боится.
- Я люблю тебя.
Я зажмурилась. И ушла в дом. Помогать Ирке уничтожать следы нашей ночи.
Как они узнали? Как догадались?! Я отнекивалась. Не было никаких поводов, никаких улик. Ни муж, ни святые отцы ничего не нашли в доме. Ирка клялась и божилась, что мы были с ней вдвоем.
Мальчик мой... Мой бедный мальчик... За то, что он сбежал из храма, его побили палками. А потом, когда он немного оклемался, отослали во владимирский ашрам. Конечно, он не выдал нас. И я тоже стояла на смерть... Мы больше никогда не увидимся. Таково было моё мнение.
