Бесконечные дни,

Беспокойные ночи...

Прочь меня не гони,

Я люблю тебя очень.

Посмотри на меня:

Я - всего лишь виденье.

Я - метанье огня

На пороге забвенья.

Тихо гаснут огни

Над бескрайней равниной.

Разреши хоть на миг

Стать твоей половиной...

(с) мне не известно

Время дрогнуло и остановилось. Замерли мчавшиеся по дороге машины, повисла в воздухе с распахнутыми крыльями стайка голубей, застыла, оторвав одну ногу от земли, женщина, идущая через дорогу. Не медля, я подошла, почти подбежала, гулко стуча каблуками в образовавшейся мертвой тишине, к нему, остановилась, внимательно и жадно глядя в лицо, впервые так близко. Было жутко, но желание покусывало изнутри, торопя, не давая посмаковать предвкушение. Его жена сидела в машине. Рот ее искривился, как на неудачной фотографии - она что-то говорила дочери, сидящей на заднем сидении. Весь мир вокруг был в коме. И только я жила, только во мне колотилось бешеное сердце, рискнувшее на вселенское озорство ради своей сомнительной мечты.

Я прильнула к нему, осторожно, с опаской, прижавшись щекой к белой майке, дотронувшись влажными от жары и волнения пальцами до плеча. Он не двигался, глаза, скрытые за солнечными очками, казались стеклянными, как у восковой фигуры в музее. Но он был теплый и мягкий, живой. И невозможно любимый. Когда стоять на одном месте стало неудобно, я снова принялась разглядывать и запоминать его лицо. Сняла очки. Серо-голубые глаза видят меня. Именно на меня он смотрит сейчас. Туда, где осталась моя тень.

"Я здесь, - шепчу я мысленно, - Я всегда здесь, с тобой".

Внутри все заходится, мои волшебные секунды бегут слишком быстро. Я боюсь закрыть глаза, боюсь потерять, позабыть в суматохе чувств даже одну из этих секунд. Ближе и ближе, как тысячи и тысячи тысяч раз я делала это в своем сознании, я тянусь к нему, боясь взорваться по пути. Как тысячи и миллионы раз - и единственно неповторимо я касаюсь его губ. Соленые, с едва уловимым привкусом недавно куренной сигареты. И голова кружится, кружится - только бы не потерять себя. Чувствую, как меня подхватывает что-то, много сильнее меня, и бросаюсь в него, обнимая, прижимаясь, вжимаясь, рассеяно и быстро гладя плечи, спину, переплетая пальцы с пальцами. Целуя безответные губы, теплые, уже не соленые, податливые и нежные, от которых безумие становится сильнее и сильнее. Обжигающая и всеобъемлющая нежность охватила меня всю, когда время вернулось в его глаза, и он посмотрел на меня. Недоуменно и растеряно. Губы его дрогнули на моих, и я вздрогнула, оторвалась от него, больно, словно кожей, мясом приросла к его телу. Он успел моргнуть один раз.

Его жена договорила прерванную на долю секунды фразу. Я незаметно вытерла вспотевшие ладони о платье. Он остановился, внимательно глядя на меня и щурясь от яркого солнца, бившего в глаза. Холодная волна прошила тело сверху вниз. Скрывая тяжелое дыхание, я смотрела на него, медленно доставая черные очки из кармана и кладя их на крышу машины.

- Как ты это сделала? - тихо, почти одними губами спросил он.

Я серьезно покачала головой:

- Не скажу.

Волшебство схлынуло, затянулось набравшим привычные обороты временем. Он забыл обо всем, едва сел в машину. Я знаю, что он обо всем забыл. И безнадежно надеюсь, что он хоть что-то запомнил.