На Пискаревском нет ни крестов, ни надгробий... Лишь зеленые безымянные холмы, тихая торжественно-грустная (самая страшная для меня) музыка и крупные алые-алые розы на главной аллее.. Страшно, господа. Никогда прежде ни на одном кладбище мне не было еще действительно страшно. Я жестоко ошибся, взяв ее с собой - туда нельзя ходить с кем-то... Вот она - смерть. Она не в пышных украшениях и надгробьях, она в этих безымянных холмах.. Рядах холмов... И эти слова, ставшие такими избитыми и бессмысленными, написанные в сотнях учебников, они не не такие. Нет, ничего нет страшнее этих слов, написанных неровно детской рукой голубым карандашом на листке записной книжки "Осталась одна Таня"... В них смерть. Ничего нет страшнее... Пусть и не подавая виду, я весь день чувствовал себя разбитым...