…А потом у Джин были обморок и истерика – настоящая, а не то, что обычно подростки имеют в виду под этим словом… Я никогда не видел ничего подобного, я был в панике, я был все еще пьян, и слезы безудержно текли сами по щекам. Ее – без сознания - принес Федя, и, лежа на диване, она говорила лишь одно слово, повторяла «Рома-Рома»; я держал ее на руках, бессмысленно шепча «держись, Джин, Джин, пожалуйста!» и что-то еще такое же, она смотрела в никуда и мелко дрожала…
Мне было страшно. Мне, правда, было дико страшно – не только потому, что я впервые попадаю в такую экстремальную ситуацию, но и потому что этот человек буквально за 1-2 дня нашего знакомства стал мне очень дорог….

Я не понимаю того, что пишу. Я, кажется, все еще пьян. Боже мой, боже мой, только бы все было в порядке… Мне страшно, мне так страшно за нее!
Это все было как в фильме или как в кошмарном сне – такое, чего, кажется, на самом деле едва ли может быть… Она звала его, а я как идиот не мог унять слез и дрожи…
Голова кружится. Мы выпили очень много, и странно, что я вообще все еще что-то соображаю… Но только тогда этого всего правда не было, я знаю, что даже без алкоголя слезы бы текли по моему лицу.
…Даже в полуобмороке, когда она смотрела в никуда, задыхаясь, из ее глаз текли слезы… Мне никогда еще не было так страшно. Так страшно за жизнь человека.

Я не понимаю, что я пишу. Но все это правда, все это очень-очень страшно, и теперь я жду ее звонка, и мне по-прежнему страшно, и слезы не перестают течь по щекам…
Пожалуйста, пожалуйста, Джин… я едва не молюсь что бы только все было хорошо.

(22:06 30.08.2009)