Вот копалась в инете и че интересное нашла!!!
Миссия Роксоланы
[150x]
Турецкого султана Селима I Явуза («Грозного») сменил на троне его сын Сулейман I, 10-й по счету султан из дома Османов, при котором Оттоманская империя достигла пика своего могущества. Турки дали ему прозвище Кануни — «Законодатель» как первому из правителей страны, систематизировавшему ее законы, а трепетавшая перед ним Европа окрестила Сулеймана «Великолепным» — за пышный двор, развитие культуры, создание грандиозных сооружений, в том числе известной мечети Сулеймание. С 1526 года единственной женой Великолепного была Роксолана, украинская невольница. [показать]
Хурем Роксолана [показать]
[257x400]
[150x]
Авторы известного телесериала с Ольгой Сумской в роли Роксоланы забыли упомянуть о главной причине успеха этой обаятельной женщины при стамбульском дворе. Их можно понять. Они — люди глубоко приличные. А причина до изумления неприлична. Хоть и валяется чуть не под ногами. Так и быть, скажу: не было бы никакой знаменитой султанши украинских кровей, не окажись у Сулеймана Великолепного самой обыкновенной гетеросексуальной ориентации!
[150x]
Да неужели? А вот, поди ж ты, именно так! Ибо, как ни странно это звучит, а Турецкую империю создали педерасты. Да-да, дикие степные педерасты на арабских скакунах, ничуть не похожие на своих сегодняшних собратьев, похотливо вихляющих бедрами в эстрадных шоу. Изредка они, конечно, интересовались женщинами. Но как бы между прочим —исключительно для продолжения рода. А в остальное время только и делали, что охотились за зазевавшимися мальчишками на всех трех континентах, доступных их армиям,— в Европе, Азии и Африке. Папаша Сулеймана — Селим I, носивший ту же запоминающуюся кличку, что и популярный московский царь — Грозный (по-турецки — Явуз) — даже сколотил из пленных мальчиков целый гарем. Извращенец отличался своеобразным вкусом, недоступным «непродвинутому» большинству. Своих избранников он непременно кастрировал. А к женщинам был настолько равнодушен, что, захватив после удачного боя всех жен персидского шаха, даже не пожелал их изнасиловать разок. «Неисправимый педераст, султан Селим Грозный,— пишет о нем в «Истории Турции» украинский историк Агатангел Крымский,— не захотел забрать себе шахских женщин: он приказал раздеть их всех и голыми выгнать вон из лагеря и лишь любимую жену Исмаила отдал своему приближенному вельможе».
На фоне таких предков султан Сулейман выглядел семейным уродцем. «Он не педераст, какими были прочие турецкие владыки, — докладывал родному правительству венецианский посол, добавляя с удивлением,— и любит справедливость».
«Даже в молодости он не испытывал порочной страсти к мальчикам, в которой погрязают почти все турки,— вторил ему другой дипломат, посланник Германского императора Бузбек. Интерес международной политической мысли к такой интимной стороне султанской натуры не должен удивлять. В конце концов Европа переживала эпоху Возрождения. Причем, во всем — от архитектуры и живописи до секретной службы. Надо же было знать, кого ему подкладывать в шпионы — мужика или бабу! Но расчеты самой передовой тогдашней разведки —венецианской — спутала Ее Величество Судьба, зашвырнув в постель владыки полумира скромную поповскую дочку Настю Лисовскую из безвестного украинского Рогатина.
К тому времени, как Сулейман Великолепный вступил на престол, Османская империя почти достигла предела могущества. Папа-извращенец постарался на славу, завоевав для сыночка Сирию, Египет и кусок Персии, что увеличило пределы подконтрольных территорий ровно вдвое. «Править — это сурово карать»,— назидательно говорил он, после чего тут же наваливал терриконы из отрезанных голов. А коррупцию искоренял так радикально, что по Турции и сейчас гуляет поговорка: «Чтоб тебе быть визирем у султана Селима!» Редко какой визирь выживал у него больше месяца! Сулейман же, выросший на всем готовеньком, уже проявлял некоторую склонность к декадансу. «Бешеный лев оставил своим наследником ласкового ягненка», — сказал о нем итальянский политик Паоло Джовио и почти не ошибся. [150x] [показать]
Конечно, Сулейман тоже немножко нацедил крови из «гяуров» — и даже покорил Венгерское королевство,
выстроив после боя под Мухачем пирамиду из двух тысяч красивых христианских черепов — в том числе восьми епископских. Но до размаха предка-беспределыцика ему было далеко! Стыдно сказать — втайне повелитель правоверных даже пописывал стишки! Да-да, самые настоящие стишки, под псевдонимом Мухибби, пронизанные мотивами тщетности земного богатства и славы! Недаром в турецкую традицию он вошел не под европейским прозвищем Великолепный (так его называли только за границей), а под куда более скромным отечественным «Эль-Кануни» — то есть Султан-Законодатель... Крючкотворец, попросту говоря.
Неудивительно, что к сердцу этого юриста на троне и протоптала потайную тропку украинская «интердевочка». Причем, протоптав, тут же отвадила ходить той же дорогой остальных. Чем она там его приручила — точно не известно. Венецианский посол считал, что Роксолана «молода, но не красива» («giovane, ma non bella»), а стамбульское простонародье на полном серьезе утверждало, что султанша — ведьма. Германскому послу Бузбеку агенты называли двух баб, поставлявших для султанши зубы гиены — очень хороший любовный талисман, по мнению тогдашних «сексологов».
Указывали даже на некую «Тронгиллу, еврейку-чародейку», вместе с которой Роксолана «с помощью заклинаний и любовных напитков» привораживала Сулеймана. Вся дипломатическая колония билась над решением неодолимой задачи. [150x]
Смеющаяся и султан
[150x]
Жила-была девочка в городе Рогатине, что подо Львовом, на древней .земле княжества Галицкого. Девочку звали Анастасией. Лет ей было пятнадцать, приходилась она дочерью местному православному священнику Гавриле Лисовскому и не была отмечена никаким особым знаком свыше. Судьба ее могла бы сложиться примерно так же, как судьбы тысяч других Анастасий, Марий, Парасок, Христин, мирно живших на привольных равнинах Ополья, да только близок был роковой час ее жизни.
Уже клубилась пыль на приднестровских шляхах под копытами неутомимых крымских коней, лилась кровь и стоял стон над разоренными и сожженными городками Ополья. Уже приближалась к Рогатину разбойничья ханская рать, чтобы поживиться товаром в богатых лавках, дорогим убранством церквей, скарбом горожан, а самое главное — захватить молодиц для продажи в Кафе, на невольничьем рынке. А прикованные к скамьям рабы уже гнали из Стамбула на север, в Крым, пестрые фелюги, чтобы торговцы прикупили свежую партию живого товара.
Девочка из яблонево-вишневого Рогатина, из родительского дома, из беззаботного детства попала на пыльный Бедестан — стамбульский базар. Нетронутую рыжеволосую славянку хозяин охотно демонстрировал обнаженной тем, кто желал приобрести еще одну наложницу. Ибо закон разрешает правоверному иметь четыре жены, о числе же наложниц Пророк не сказал ничего.
Султан Сулейман Великолепный.Настасья приглянулась богатому вельможе Ибрагим-паше, приближенному самого султана Сулеймана, и он купил ее. Новый хозяин назвал ее Роксоланой, что означает по-латыни «Русская». Неожиданно для себя он обнаружил, что золотоволосой рабыне ведом его родной язык, поскольку сей турецкий вельможа был по происхождению грек. И тогда хитрый паша, вместо того чтобы самому насладиться прелестями юной полонянки, решил преподнести ее в дар султану. Ибрагим верно рассудил, что жизнерадостная и образованная Роксолана не останется незамеченной среди изнеженных, ленивых обитательниц султанского гарема, благодаря чему и он со временем не будет обойден милостью падишаха.
В гареме, называемом Бабус-сааде, то есть «Врата блаженства», Роксолана получила за острый язычок и раскатистый смех прозвище Хюррем, что означает «Смеющаяся».
Вскоре романтическая страсть связала Сулеймана и Хюррем. А через несколько лет султан заключил с ней официальный брак по мусульманскому обряду, возвел в ранг баш-кадуны — главной (а фактически единственной) жены и обращался к ней «Хасеки», что означает «Милая сердцу». Хюррем оказалась не только желанной любовницей, но и интересной, умной собеседницей, сведущей в искусствах и государственных делах. В дни разлуки (а Сулейман совершил 13 военных походов) они переписывались изысканными стихами на персидском и арабском языках. Одна из образованнейших женщин своего времени, она принимала иностранных послов, отвечала на послания иноземных государей, влиятельных вельмож и художников.
Однажды флорентийцы поместили парадный портрет Хюррем, для которого она позировала венецианскому художнику, в картинной галерее. То был единственный женский портрет среди изображений крючконосых бородатых султанов в огромных тюрбанах — но ведь и Хасеки была единственной в своем роде среди жен восточных владык.
Она родила одну дочь и четверых сыновей. Двое из сыновей умерли сами, один был задушен по приказу отца, а последний из оставшихся в живых — беспутный гуляка, лицом и цветом волос похожий на мать, стал султаном Селимом II, прозванным в народе Пьяницей. [150x] [показать]
Всю жизнь ее сопровождали наговоры, интриги придворных, сплетни и досужие вымыслы завистников, из-за чего однажды она чуть не лишилась головы. Впрочем, кто знает, возможно, здесь применима пословица о дыме, который не бывает без огня. Австрийский посол отмечал в своих донесениях, что султан находится под сильным влиянием жены, которая «вертит им, как ей вздумается». Другой современник, ища объяснения столь необычному феномену, предполагал действие колдовских чар или неизвестного «славянского зелья». Судачили еще, что в Сулеймане говорит голос крови, ибо рожден он якобы сербиянкой, любимой наложницей отца, султана Селима Грозного.
Анастасия Лисовская — султанша Хюррем.О султанше Хюррем написано несколько романов, десятки исторических штудий на разных языках. Нередко она предстает в них этакой восточной леди Макбет, ненасытной злодейкой. Есть версия, что она была причастна к устранению наследника престола, сына Сулеймана от первой жены, предполагается также, что на совести султанши убийство ее благодетеля Ибрагим-паши. Так это или нет, неизвестно. Образ Хюррем покрылся за четыре с половиной столетия столь плотной патиной всевозможных слухов, легенд, противоречивых оценок, что уже нельзя разглядеть подлинный облик этой женщины с необыкновенной даже для своего времени судьбой.
Не будем забывать: шел шестнадцатый век, век Тициана, Коперника, Рабле, Нострадамуса — но и век Кортеса Писарро, Ивана Грозного и Филиппа Испанского, сожжения Джордано Бруно и Варфоломеевской резни. Не будем забывать: нрав султанского двора был жестокими, кровавый обычай престолонаследия, установленный султаном Мехметом-Завоевателем, незыблем. Он гласил, что сын султана, войдя на трон, обязан умертвить своих братьев, во избежание междоусобиц и раскола империи Османов. Зная об этом и будучи не в силах что-либо изменить, могла ли мать не думать о том, чтобы сохранить жизнь — а следовательно, возвести на престол — хотя бы одного из своих сыновей?..
Быть может, ловкий царедворец Ибрагим-паша пытался шантажировать султаншу ради достижения каких-то своих целей, и она направила карающую руку мужа против единственного свидетеля своего былого позора?.. Ведь воспоминания о пережитых унижениях постоянно преследовали Хюррем. Неслучайно она, как только у нее появились деньги, велела срыть невольничий рынок и поставить на его месте мечеть, медресе и богадельню. Та мечеть и больница в здании богадельни до сих пор носят имя Хасеки, так же как и прилегающий к ним район города. В Стамбуле есть еще одно сооружение, носящее ее имя. Это огромная баня, охраняемый государством памятник архитектуры. Баня была построена на средства Хюррем с условием, что доход от ее эксплуатации пойдет на поддержание в должной сохранности Айя-Софии. Кто знает, быть может, дочь православного батюшки втайне надеялась, что когда-нибудь вновь засияют на стенах Святой Софии лики христианских святых и византийских императоров, исчезнувшие под слоем штукатурки, когда превратилась православная святыня в мечеть. И ведь настал час! Стала музеем древняя базилика, расчистили реставраторы поздние наслоения, и теперь мирно соседствуют в музейном пространстве медальоны с изречениями Мухаммеда и мозаики с христианскими сюжетами... [150x] [показать]
Хюррем не хотела быть безгласной тенью могущественного мужа, вела свою игру. Ведь она была — Смеющаяся. Она умерла раньше Сулеймана, не дожив до пятидесяти. По указанию тоскующего султана, архитектор Синан соорудил усыпальницу в саду у мечети. В восьмигранной гробнице, похожей на резную шкатулку, навеки упокоилась хрупкая женщина, которая была наречена при крещении православным именем Анастасия, а погребена по мусульманскому закону под именем Хюррем. Было и быльем поросло.
Как? Как ей удалось? Этой маленькой неприметной девочке, ничуть не похожей на буйнотелую Ольгу Сумскую из многосерийного фильма!
Честно говоря, и я бьюсь над этим вопросом. И даже готов предложить свой вариант ответа. В гарем Сулеймана Роксолана попала в 1520 году, находясь в нимфеточном пятнадцатилетнем возрасте. Это уже кое-что — Набоков о такой, например, только мечтал.
Была она девушкой образованной — дочерью попа. Следовательно, грамотной и подкованной в Священном писании, имеющем немало параллелей с мусульманским Кораном. Значит, с ней было о чем поговорить — не то, что с неграмотными черкесскими красавицами, почему-то особо ценимыми в Стамбуле.
На каком языке разговаривать — тоже не составляло проблемы. Турецкая столица кишела выходцами из славянских стран, как пес паразитами. Мы представляем империю османов как нечто до скуки единообразное. Между тем реальная картинка была куда сложнее — вроде современного Киева, где кто-то говорит по-русски, кто-то по-украински, а кто-то на таком «канадійском» диалекте с «інвазіями» и «гелікоптерами», что его даже сам Симон Петлюра не поймет!
Итальянский разведчик Паоло Джовио в трактате для императора Карла V (того самого, что накостылял французам при Павии), сообщал: «При султанском дворе разные языки в ходу: турецкий — язык властителя, арабский — на котором написан турецкий закон — Коран; третье место занимает язык славянский: на нем, как известно, говорят янычары...»
На стамбульских улицах слепые кобзари распевали думы на тех же языках, на которых говорили матери на Днепре и Дунае. Только пели они о победах их сыновей-янычар над христианами-гяурами! Не верите? Что ж, тогда вот вам свидетельство польского путешественника Мацея Стрыйковского, изложенное в написанной им собственноручно «Хронике»: «Я сам своими ушами слышал, как в Турции на улицах и базарах, на общественных рынках поют о подвигах храбрых людей сложными стихами, подыгрывая на скрипках, которые мы называем сербскими, на лютнях, кобзах и гарфах, к великой радости простого народа... Вот так и при мне в Царьграде, как отобрали в 1574 году у испанцев Тунис и Голету в Африке, то везде на улицах, в караван-сараях и харчевнях на турецком и славянском языке нищие громогласно распевали красивые песни о том, как мужественно шли на штурм янычары...»
Сулейман Великолепный прекрасно понимал язык своих лучших солдат — тот самый, что был родным и для его любимой наложницы. Языкового барьера между ними не существовало!
Но главное — Роксолана была постоянно веселой! А найти бодрую, никогда не унывающую бабу — счастье для любого самца, будь он хоть трижды султан. И слегка меланхоличный, склонный к поэзии и депрессиям падишах взял да и влюбился, став пленником собственной пленницы.
Последствия этого выбора оказались трагическими для Турецкой империи. Не будем преуменьшать влияние славянского лобби в политической системе Стамбула — оно было огромно! Другой польский разведчик Михаил Литвин писал об обстановке при султанском дворе: «Все министры этих тиранов, евнухи, секретари и знающие люди и их особое войско —янычары, которые с детских лет обучаются военным знаниям и дисциплине, те, из которых выбирают военачальников и баронов,— все они родом из нашей крови».
Роксолане было на кого опереться в придворных интригах, чем она и не преминула воспользоваться.
Вскоре Стамбул погрузился в пучину интриг, вызвать которые может только украинская баба.
Пока янычары распевали на украинском языке бодрые песни, прославлявшие их славное янычарское житье, Роксолана занялась своим прямым делом — производством для султана наследника. Турция еще не подозревала, какая страшная опасность нависла над ее историческим будущим. Но было уже поздно.
Наследник по имени Селим, честно говоря, получился так себе. К тому же у него был существенный изъян — он несколько опоздал к разделу государственного имущества. Кроме Роксоланы, Сулейман Великолепный более двадцати лет имел еще одну жену — черкешенку родом с Кавказа. Как пишет в «Истории Турции» Агатангел Крымский, «она превосходила украинку Роксолану тем, что «была не просто гаремной женщиной, а султаншей, и уже породила султану Сулейману сына-первенца, которого звали Мустафа».
Отец сильно любил Мустафу. Простой народ его просто обожал. Это был настоящий турок эпохи расцвета — дикий и ровожадный. Бежавший из Стамбула христианский пленник Джюрджевич писал, что он «затмевает всех предшественников деспотизмом и жестокостью». С таким бы империя османов не заржавела! Держись, Европа! Но ему, как говорится, не хватило счастья.
Роксолана задумала устранить Мустафу, а на его место пристроить своего сынишку — Селима. То, что Селим с юных лет пил, как сапожник, ее не интересовало — зато «рідна дитина». Хоть и от турка.
Сначала она добилась устранения великого визиря Ибрагима, поддерживавшего «черкесскую партию». Старый приятель Сулеймана визирь жил роскошнее всех в Стамбуле. Даже самого султана. Того до поры до времени это ничуть не беспокоило — друг есть друг. «Нет такой почести, которой бы он не заслуживал»,— сказал про него однажды Сулейман. Но хитрая баба из Рогатина разрушила эту идиллию, и Ибрагим неожиданно для всех заслужил черный шелковый шнурок, которым его и задушили по приказу друга-султана.
Вместо Ибрагима пост визиря занял ставленник «славянского лобби» Рустем-паша — серб родом и верный сообщик Роксоланы — мужчина настолько угрюмый, что не улыбался никогда. Как всякий мрачный тип, он имел репутацию честного человека. Сулейман верил ему, как себе. К тому же Роксолане удалось убедить мужа выдать за Рустем-пашу их дочь. Именно Рустем сыграл главную роль в натравливании султана на старшего сына Мустафу.
А петля интриг Роксоланы все прочнее затягивалась у того на шее. И тогда соперница украинки не выдержала. «Предательница! — набросилась мать Мустафы на Роксолану.— Ты, базарное мясо, хочешь равняться со мной!»
Произошла безобразная драка — такая же, как в украинском селе, когда бабы не поделят приглянувшегося мужика. Чисто физический перевес оказался на стороне уроженки Кавказа. Используя элемент внезапности, ей удалось вцепиться Роксолане в лицо и выдрать клок волос.
Как раз в этот момент явился старший евнух — кизляр-агаси — с приказом для Роксоланы явиться к султану. Потрепанная в гаремной потасовке прелестница ответила отказом, заявив, что «базарное мясо» пришло в нетоварный вид: предстать пред светлые очи падишаха с такой физиономией было бы для повелителя правоверных сущим оскорблением.
Сулейман, тем не менее, потребовал, чтобы она пришла, а потом вызвал на расправу и черкешенку. Гордая дочь гор темпераментно ругалась, наезжая на падишаха. Дочь степей обиженно молчала. Сулейман, как всякий мужчина, выбрал из двух баб ту, которая меньше действовала ему на нервы. Роксолану оставили в Стамбуле. Черкешенку отослали в провинцию к сыну Мустафе.
Однако тайный смысл всего происходящего не укрылся от иностранных дипломатов. Венецианский посол Наваджеро в феврале 1553 года доносил сенату: «Все намерения матери, которую так любит великий государь, и замыслы Рустема, обладающего такой большой властью, направлены только к одной цели: сделать наследником своего родственника Селима».
Дело это оказалось тем проще, что Мустафа и не скрывал своего неудовольствия происходящим. Среди народа даже распространился слух, что старший сын, если бы мог, давно сбросил бы папашу с трона. Сначала Мустафу перевели из близкой к Стамбулу Магнесии в куда более отдаленную Амасию, а потом, когда в изоляции он окончательно утратил влияние, неожиданно вызвали к султану.
Осенью того же 1553 года Сулейман Великолепный расположился лагерем в Малой Азии, готовясь к войне с персидским шахом. К этому времени Рустем-паша и Роксолана окончательно сумели убедить его в том, что Мустафа, опираясь на популярность в народе, завязал тайные сношения с персами и готовит переворот. Султан немедленно вызвал наследника к себе.
Ничего не подозревая, тот зашел в султанский шатер и бросился, по обычаю, целовать отцу руку. Но Сулейман с гневом отверг эти изъявления преданности и подал условленный знак. «Немые» (так называли ближайших охранников падишаха) тут же набросились на Мустафу и задушили его петлей. «Все это происходило прямо на глазах у султана-отца»,—докладывал французский посол де Сильв. Представитель германского императора Бузбек подбрасывает подробностей:
«Сулейман, отделенный матерчатой стеной шатра от места, где разыгрывалась эта трагедия, высовывал из-за нее голову и бросал ужасные и грозные взгляды на «немых», упрекая их за неуклюжесть гневными жестами».
Роксолана ликовала. Наследником вместо Мустафы стал ее сын Селим II Мест, что в переводе означает Пьяница. Интеллигентный академик Крымский, избегающий в своих работах крепких выражений, тем не менее не нашел для него других слов, кроме как «выродок-алкоголик и лютый деспот». «Правление его пошло, без сомнения, во вред Турции,— замечает он. Именно с Селима начался упадок империи османов.
«То, что русскому здорово, немцу — смерть»,— говорит пословица. В умеренном климате Украины-Руси увлечение славянских предков Селима II горячительными напитками не мешало им сохранять здравость рассудка. Но в жарком стамбульском пекле султану, чтоб не болела голова, приходилось закладывать прямо с ранья — по утренней прохладе.
Рабочий день повелителя полумира шел насмарку, едва начавшись. И ведь никто не смел возразить! Султан — самодержец, тень Аллаха на земле. Раз пьет, значит так надо за грехи правоверных. Турция могла вынести много чего. Но ген алкоголизма, занесенный Роксоланой в непьющую султанскую семью, оказался роковым для страны. Династия алкоголиков погубила великую державу!
Селим II правил всего восемь лет. Но за это время успел полностью потерять господство над Средиземным морем, проиграв испанцам битву при Лепанто (именно в ней потерял руку автор «Дон-Кихота» Сервантес). Внук Роксоланы Мурад III оказался таким ничтожеством, что вступив на престол, сказал только: «Я голоден, принесите чего-нибудь пожрать».
После этого набожных мусульман не удивили ни нахлынувшие неурожаи, ни инфляция, ни мятежи янычар, ни открытая распродажа государственных должностей. С Роксоланы в Стамбуле начался тот режим, который историки именуют «правлением привилегированных женщин». У каждого султана отныне была своя «роксолана», вертевшая им за ширмой гарема так, как ей хотелось.
Недавно одна украинская феминистка весьма удивлялась, отчего это нашим мужчинам так нравится Роксолана? Какого беса из поколения в поколение мы с восхищением пишем о ней? Отвечаю: мы радуемся, что ее сдыхались. Страшно даже представить, какое бедствие принесла бы эта баба отчизне, не утащи ее на аркане татары прочь из родимых мест. Развалив Турцию, она спасла Украину. Честь ей за это и слава! [150x]
P.S ))))) Путь в гарем
Анастасия Гавриловна Лисовская (родилась ок. 1506 г. - ум. ок. 1562 г.) была дочерью священника Гаврилы Лисовского из Рогатина - небольшого городка на Западной Украине, расположенного юго-западнее Тернополя. В XVI веке эта территория принадлежала Речи Посполитой и постоянно подвергалась опустошительным набегам крымских татар. Во время одного из них летом 1522 года юная дочь священнослужителя попалась отряду людоловов. Легенда гласит, что несчастье произошло как раз накануне свадьбы Анастасии.
Сначала пленница попала в Крым - это обычный путь всех невольниц. Ценный «живой товар» татары не гнали пешком через степь, а под бдительной охраной везли на лошадях, даже не связывая руки, чтобы не попортить веревками нежную девичью кожу. Пораженные красотой полонянки крымчаки решили отправить девушку в Стамбул, надеясь выгодно продать ее на одном из самых больших невольничьих рынков мусульманского Востока.
В столицу султанов прекрасную пленницу отправили на большой фелюке, и продавать ее повез сам хозяин - его имя история не сохранила. По прихоти переменчивой Судьбы в первый же день, когда ордынец вывел пленницу на рынок, она случайно попалась на глаза оказавшемуся там всесильному визирю молодого султана Сулеймана I, благородному Рустем-паше. Турка поразила ослепительная красота девушки, и он решил купить ее, чтобы сделать подарок султану. Не в обиду будь сказано актрисе Сумской, но судя по описаниям в исторических хрониках, ее красота далеко не отражает истинного внешнего облика Лисовской, в которой, вероятно, кроме украинской текла и польская кровь.
Однако подобные подарки падишаху не делались просто так - сначала пленницу тщательно осмотрели опытные лекари и дали заключение: она девственница и абсолютно здорова. Иначе Анастасии никогда не видать Топ-Капы, или «Дома Радости», как высокопарно именовали в Блистательной Порте гарем султана.
По законам веры падишах мог иметь четырех законных жен. Дети первой из них становились наследниками престола. Вернее, наследовал трон один первенец, а остальных часто ждала печальная судьба: все возможные претенденты на верховную власть подлежали уничтожению.
Кроме жен, повелитель правоверных имел любое число наложниц, которое пожелает его душа и потребует плоть. В разное время при разных султанах в гареме жило от нескольких сотен до тысячи и более женщин, каждая из которых непременно была удивительной красавицей. Кроме женщин в гареме состоял целый штат евнухов-кастратов, служанок разного возраста, костоправок, повитух, массажисток, врачей и тому подобных. Но никто, кроме самого падишаха, не мог посягнуть на принадлежащих ему красавиц чисто физически. Руководил всем этим сложным и беспокойным хозяйством «начальник девушек» - евнух кызлярагассы.
Впрочем, одной удивительной красоты было мало: предназначенных для гарема падишаха девушек в обязательном порядке обучали музыке, танцам, мусульманской поэзии и, конечно, искусству любви. Естественно, курс любовных наук являлся теоретическим, а практику преподавали опытные старухи и женщины, искушенные во всех тонкостях секса.
Итак, Рустем-паша решил купить славянскую красавицу. Но ее хозяин-крымчак отказался продавать Анастасию и преподнес ее в дар всесильному царедворцу, справедливо рассчитывая получить за это не только дорогой ответный подарок, как принято на Востоке, но и немалые выгоды.
Рустем-паша приказал всесторонне подготовить ее в подарок султану, в свою очередь рассчитывая добиться этим еще большего его благорасположения. Падишах был молод, он взошел на престол только в 1520 году и очень ценил женскую красоту, причем не просто как созерцатель.
Паша получил хорошее образование и многое знал, поэтому он дал красавице новое имя - Роксалана, под которым она и вошла в историю. Роксаланами или роксанами в древности называли сарматские племена во II-IV веках нашей эры, кочевавшие в степях между Днепром и Доном. Начиная с VI века о них нет никаких исторических сведений, но в Средние века роксаланов многие считали прародителями славян. Это и обусловило выбор нового имени для Анастасии.
[150x]
Жена падишаха
[150x]
[150x]Вопреки распространенной версии, новая наложница не сразу привлекла внимание падишаха и всецело завладела его сердцем, умело разжигая в нем бешеную страсть. Сулейман просто не мог жадно накинуться на нее, имея в гареме сотни удивительных красавиц, обученных всем секретам сладострастия. Но все-таки это наконец произошло, и Роксалана-Анастасия поклялась себе, что во что бы то ни стало добьется положения законной жены падишаха - выйти из гарема на волю и вернуться домой нечего даже и мечтать!
Она уже научилась хорошо говорить по-турецки и понимала: ее главный козырь в том, что Рустем-паша, благодаря которому она попала во дворец падишаха, получил ее в подарок, а не купил. В свою очередь он не продал ее кызлярагассы, пополнявшему гарем, а подарил Сулейману. Значит, Роксалана осталась свободной женщиной и могла претендовать на роль жены падишаха. По законам Османской империи рабыня никогда, ни при каких обстоятельствах не могла стать женой повелителя правоверных.
Возникало еще одно препятствие: Анастасия-Роксалана была христианкой. Но это для дочери священника оказалось сущим пустяком! Хотя в те времена сменить веру для христианина означало погубить свою бессмертную душу! Тем не менее, прекрасная наложница не колеблясь приняла ислам - она торопилась, ибо могла родить детей, а они должны были стать законными наследниками султана!
Путем множества интриг, умелого обольщения Сулеймана, взяток евнухам и клятвенных обещаний всемерной поддержки кызлярагассы в случае удачи Роксалана добилась своего и стала женой падишаха. Своего первенца она назвала Селимом - в честь предшественника ее мужа, султана Селима I (1467-1520 гг.), прозванного Грозным. Роксалана очень хотела, чтобы ее маленький златокудрый Селим стал таким же, как его старший тезка. Но от желаний до их исполнения - ужасающая пропасть!
Стремясь всячески упрочить свое положение, Роксалана родила Сулейману еще двух сыновей и дочь. Но наследником престола по-прежнему официально считался Мустафа - старший сын первой жены падишаха, красавицы-черкешенки Гульбехар. Она и ее дети стали смертельными врагами властолюбивой и коварной Роксаланы.
Временами гарем вообще очень напоминал серпентарий - в борьбе за свое положение женщины разных рас и национальностей вели себя словно сцепившиеся в клубок ядовитые змеи!
Анастасия-Роксалана вела свою интригу методично и изобретательно, не спеша, но поторапливаясь, дабы не упустить решающий момент. Внешне она постоянно проявляла любовь и заботу о повелителе, сумев стать ему очень нужной. Но как бы она ни была умна, красива, желанна и любима, даже падишах не мог безнаказанно нарушать обычаи. Да и хотел ли он этого, имея сотни удивительных красавиц в гареме? Ведь никто не мог и слова сказать ему поперек!
Лисовская прекрасно понимала: пока ее сын не станет наследником престола или не сядет на трон падишахов, ее собственное положение постоянно находится под угрозой. В любой момент Сулейман мог увлечься новой красивой наложницей и сделать ее законной супругой, а какую-нибудь из старых жен приказать казнить: в гареме неугодную жену или наложницу живьем сажали в кожаный мешок, кидали туда же разъяренную кошку и ядовитую змею, завязывали мешок и по специальному каменному желобу спускали его с привязанным камнем в воды Босфора. Провинившиеся считали за счастье, если их просто быстро удавят шелковым шнурком.
Поэтому Роксалана очень долго готовилась и начала активно и жестоко действовать лишь по прошествии почти пятнадцати лет!
[150x]
Леди смерть
[150x]
[150x]Пока Роксалана плела свои любовные сети, расставляла хитрые ловушки и туго закручивала пружину кровавой интриги, за стенами гарема происходили серьезные события. Султан Сулейман получил прозвание Кануни (Законодатель), за создание свода законов, направленных на защиту интересов феодалов и закрепление неимущих крестьян за их земельными участками, как правило, принадлежавшими помещиками. Фактически это было введением крепостного права. А вырваться из удушающей петли зависимости позволяло только участие в завоевательных войнах - турки поголовно становились заинтересованными в ведении войны!
Сам Сулейман вел многие победоносные войны, по примеру предков расширяя пределы Османской империи - он захватил половину Венгрии, значительную часть Грузинского царства, оккупировал всю Месопотамию, взял Йемен, Триполи и Алжир. В Европе его уже называли Великолепным и вполне обоснованно боялись ужасающего турецкого нашествия, подобного нашествию Батыя или Чингиза.
Тем временем Лисовская начала претворять в жизнь далеко идущие и страшные планы по захвату власти. Ее дочери исполнилось двенадцать лет, и она решила выдать ее замуж за... Рустем-пашу, которому уже перевалило за пятьдесят. Зато он был в большом фаворе при дворе, близок к трону падишаха и, самое главное, являлся кем-то вроде наставника и «крестного отца» наследника престола Мустафы - сына черкешенки Гульбехар, первой жены Сулеймана.
Дочь Роксаланы выросла похожей лицом и точеной фигурой на красавицу-мать, и Рустем-паша с большим удовольствием породнился с султаном - это очень высокая честь для придворного. Но прелестная девушка оказалась весьма глупа и полностью подчинялась воле хитрой и коварной матери: женщинам не возбранялось видеться, и султанша ловко выведывала у дочери обо всем, что творилось в доме Рустем-паши, буквально по крупицам собирая нужные ей сведения. Наконец, Лисовская решила, что пора нанести смертельный удар!
Во время свидания с мужем Роксалана, имевшая немалое влияние на падишаха за чет своих женских чар, по секрету сообщила повелителю правоверных о «страшном заговоре». Милостивый Аллах сподобил ее вовремя узнать о тайных планах заговорщиков и позволил предупредить обожаемого супруга о грозящей ему опасности: Рустем-паша и сыновья Гульбехар задумали лишить падишаха жизни и завладеть троном, посадив на него Мустафу!
Интриганка хорошо знала, куда и как ударить - мифический «заговор» был вполне правдоподобен: на Востоке времен султанов кровавые дворцовые перевороты являлись самым обычным делом. К тому же Роксалана приводила как неопровержимый довод подлинные слова Рустем-паши, Мустафы и других «заговорщиков», которые слышала дочь Анастасии и султана. Поэтому зерна зла упали на благодатную почву крайней подозрительности деспота, неусыпно охранявшего свою власть!
Рустема-пашу немедленно взяли под стражу, и началось следствие: пашу страшно пытали. Возможно, он оговорил себя и других под пыткой. Но даже если он молчал, это только утвердило падишаха в действительном существовании «заговора». После пыток Рустема-пашу обезглавили. Юная дочь Роксаланы стала вдовой государственного преступника, но ее мать это нисколько не занимало!
Она жаждала поскорее разделаться с Мустафой и его братьями - они были препятствием на пути к трону первенца Роксаланы, рыжего Селима, и уже поэтому просто обязаны были умереть! Постоянно подстрекаемый женой, Сулейман вынужденно согласился и отдал приказ умертвить своих детей! Пророк запретил проливать кровь падишахов и их наследников, поэтому Мустафу и его братьев удавили зеленым шелковым витым шнурком. Гульбехар сошла с ума от горя и вскоре скончалась.
Но восточной «леди Макбет» оказалось мало этой крови! В принципе, все грязные приемы борьбы за власть традиционно повторялись во все времена у любых народов. Не стала исключением и Турция XVI века: неглупый и образованный падишах Сулейман со временем сделался игрушкой в руках коварной, хитрой и кровожадной женщины. Правда, она была удивительно прекрасна внешне, но страшное зло принимает любые обличья, продолжая при этом оставаться ужасающим злом.
Даже нищие Стамбула не верили в виновность верного трону Рустем-паши. Жестокость и несправедливость сына поразили валидэ Хамсе - мать падишаха Сулеймана, происходившую из рода крымских ханов Гиреев. При встрече она высказала сыну все, что думает о «заговоре», казни и любимой жене сына Роксалане. Нет ничего удивительного, что после этого валидэ Хамсе, мать султана, прожила меньше месяца: Восток знает толк в ядах! А Лисовской лучше было не становиться поперек дороги! Она не пожалела бы и родную мать, не только свекровь!
Наконец, все задуманное почти свершилось - Роксалану объявили первой женой, а Селима наследником престола. И тут, дабы обрести полную уверенность, что власть не ускользнет из рук ее сына, Роксалана приказала убить его родных братьев, то есть других своих сыновей! Обычно нежелательных претендентов на престол падишахов топили в Босфоре - кровь султанов не проливали на грешную землю.
Жаждавшая новых гарантий власти султанша пошла еще дальше: она повелела отыскать в гареме и по всей стране других сыновей Сулеймана, которых родили жены и наложницы, и всех их лишить жизни! Как оказалось, сыновей у султана нашлось около сорока человек - всех их, кого тайно, кого явно, убили по приказу Лисовской. Есть ли в истории другая такая же кровожадная и смертоносная женщина, как идеализированная украинскими писателями и кинематографистами Роксалана - Анастасия Лисовская?! Другой такой женщины, совершившей столько убийств, нет в истории ни одной страны! Даже знаменитая китайская императрица Ци-Си всего лишь жалкая девчонка рядом с Лисовской.
Сорок лет была Роксалана женой Сулеймана Великолепного. Она долго и умело создавала себе славу покровительницы искусств и самой образованной женщины мусульманского Востока. Умерла лицемерная и жестокая султанша своей смертью, оставив мужа вдовцом. Ей уже не удалось увидеть, как ее сын взошел на трон, став султаном Селимом II. Он процарствовал в Блистательной Порте после смерти отца всего восемь лет - с 1566 по 1574 год - и, хотя Коран запрещает пить вино, был жутким алкоголиком! Его сердце однажды просто не выдержало постоянных чрезмерных возлияний, а в памяти народа он остался как султан Селим-пьяница!
Такова правдивая история жизни Роксаланы - Анастасии Лисовской, которую теперь некоторые пытаются выдать за образец добродетели...