Заранее предупреждаю, что фик находится в работе. Соответственно он небеченный и кое-что еще предстоит изменить.

Самое замечательное в нем - нестандартный пейринг, хоть и такой естественный. Они слишком нуждаются друг в друге, чтобы быть вместе.
Расшифровка названия - Лорд, как Том Риддл. И ....олли, как Молли Уизли. И еще. Он NC-17, так что аккуратнее :)

Полуночный мрак закрался в комнату. Мне в первый раз по-настоящему страшно. Каждый вздох может стать последним. И я уже не могу сказать, что лучше – если это будет мой вздох, или вздох моего годовалого малыша.

«Трудные времена настают!» - Прошептал мне муж сегодня перед сном, да я не поверила. А зря. Сейчас, спустя каких-то 3 часа, я боюсь смерти и знаю, что эти времена уже настали. «Нас не тронут, - мысленно повторяю я себе в который раз, - у нас чистая кровь, нас не тронут». А внутренний голос отвечает: «Зато могут заставить подчиниться».

Муж уехал на работу час назад, ссылаясь на очередной неурочный вызов. Ах, если бы мы не были так бедны, я подумала бы, что у него есть любовница. Но нет смысла заводить любовниц, если у тебя ни сикля в кармане, который ты мог бы потратить на развлечения. Я не раз предлагала ему, чтобы я сама вышла на работу. И всегда меня ждал один и тот же ответ: «Я с детьми не справлюсь, а ты не сможешь зарабатывать больше меня!» Послушно кивнув головой, я уходила плакать в свою комнату, прижимаясь сначала к крошке Биллу, потом к Чарли, а теперь вот, к Перси.
 
    Если бы кто-нибудь спросил меня сейчас, знаю ли я, что значит любить, я бы прокляла того человека. Хотя… Смотря какой смысл имел бы это вопрос. Если бы, допустим, меня спрашивали о любви к детям, я бы не смогла ничего ответить, глупо улыбаясь. Это странно. Порой хватает одного взгляда на крошку, чтобы раздражение прошло. И глуп тот человек, который считает принципиально важным, кто является отцом ребенка. В школе я не особенно задумывалась. Мне было 15, а Артуру – около 17. Он был моим помощником в работе над специальным проектом по зельям для профессора Слайгхорна. Хотелось достичь каких-то успехов в области науки, добиться известности, найти хорошую работу… Арчи всегда был рядом, помогал с домашними работами, приглашал меня в Хогсмид… Я даже один раз побывала у него на Рождественских каникулах. Это было на пятом курсе, а Арчи как раз заканчивал школу. Целую неделю он знакомил меня со своими братьями и сестрами. Я сейчас и не вспомню, как их зовут. Знаю только, что мне у него не понравилось и я поклялась не возвращаться. Когда же мы вернулись в Хогвартс, Артур сделал мне предложение. И я сказала да.

 

Я никогда не была красавицей. У меня не было той аристократической изящности, что была присуща чистокровным волшебницам. Русые, отливающие рыжим, волосы. Серого цвета глаза. Не было тонкой талии и длинных ног. Не было белой молочного цвета кожи. Веснушки по всему лицу. Большая грудь. И широкие бедра. Не сказала бы, что страшная. Обычная. Домашняя. Смотреть на себя в зеркало я не любила. Носила мешкоподобные робы и мантии, которые размером были с двух меня. Никогда не красилась. И даже не разговаривала о косметике. Училась средне. Вся жизнь моя была серой. И Арчи, несмотря на ярко-рыжую копну длинных, достающих до лопаток волос, тоже был серым.

Я завидовала Бэллатрикс Блэк. Она была самой роскошной девушкой, которую я только знала. Высокая, статная, хорошо сложена. Черные как смоль волосы. Тонкие черты лица. Я представляла, какой шикарной женщиной она станет через несколько лет после выпуска. Удачно выйдет замуж. Возможно, будет работать. И будет купаться в богатстве своего мужа. Будет изменять ему. Будет усыпана бриллиантами. И я восхищенно оглядывалась, когда встречала ее в коридорах.

Неужели образ Бэллатрикс – последнее, что я хотела бы вспомнить перед неминуемой смертью?

Когда на первом этаже с грохотом упала дверь и Упивающиеся ворвались в дом, я только покрепче прижала к себе Перси. Потом услышала, как в соседней комнате заплакал Чарли, и как Билли соскочил с кровати, кинувшись успокаивать малыша.

- Молли, лучше тебе сразу спуститься к нам! – О! Ее голос я узнала бы даже спустя 40 лет после выпускного вечера. Я не могу не подчиниться. Мне нужно спасти моих малышей.

- Я иду, Бэллатрикс! – заглянув в комнату Билли я губами прошептала: «Так будет лучше, присмотри за остальными», и начала спускаться по лестнице вниз. Их было четверо, а может пятеро. Как только я увидела лицо Бэллатрикс, меня оглушила ярко-розовая вспышка, и очнулась я, возможно, только через минут 5-10.

- Где я? – я явно была не дома, потому что наши потолки были ниже раза в два, да и вовсе не мраморными они были, а деревянными.

- Молчать, пока я не позволю тебе говорить! – прошипела Бэллатрикс.

- А если я не хочу молчать?

- Неужели так хочется отведать моего Империо? Или даже Круцио? – она залилась диким и безумным смехом, отчего я прекрасно осознала, что с ней не стоит играть.

- Что вам от меня нужно? – слезы подступали к глазам и я до боли стиснула зубы, лишь бы не показать им свою слабость.

- Нам? Ничего! С тобой хотел поговорить Господин, - на это слове в ее интонации проскользнула такая холодная волна отчаяния, что мне на секунду даже захотелось обнять ее и прошептать какие-то слова утешения. Я прекрасно поняла, как она страдает от своей любви, так же как и поняла, что Сами-Знаете-Кто не способен любить.

 

- Бэлла! – голос, назвавший ее имя, был самым ужасным и завораживающим, что я когда-либо слышала. И, без сомнения, я знала его обладателя. Высокий. Худой. Черные длинные волосы. Капюшон, прикрывающий прекрасное лицо. Тонкие пальцы, очень тонкие. Грациозные движения. И я перед ним – в старой ночной рубашке, с покрасневшими глазами и искусанными до крови губами. Жалкое зрелище. Подняться не позволяли чары, которыми Бэллатрикс приковала меня к полу.

   - Милорд! – она упала на колени и стала ползти к нему, почти подметая пол своими длинными волосами. Он брезгливо одернул плащ.

- Почему вы притащили ее без Артура? – кажется, он впадал в ярость, отчего создалось впечатление, что в глазах, более похожих на глаза змеи, запылал огонь.

- Милорд, этот…хм… шляется в своем Министерстве! – Люциус Малфой, горделивый и скользкий мальчик, который всегда стремился к лучшему из лучшего.

- Кажется, ты тоже там шляешься? – беглый взгляд в сторону белобрысого нахала, чтобы тот заткнулся поскорей.

- Милорд…

- Сейчас говорю я, мои друзья! – в зале все будто замерли в священном трепете, - Вы плохо выполняете мои поручения, друзья. Сейчас не время действовать опрометчиво и необдуманно! Если я прошу доставить двух Уизли, это означает, что я жду двух Уизли, а не одного. Это понятно? И еще. Сейчас вы все уйдете. НЕМЕДЛЕННО! ВОН!

            Послышались хлопки аппарации и вскоре комната опустела. На полу покорно лежала Молли Уизли, напуганная и оттого до неузнаваемости преобразившаяся. На щеках появился румянец, растрепанные волосы, легкими кучеряшками спадающие на плечи, суорожно поднимающаяся и опускающаяся грудь, приоткрытые губы…

            - Молли Уизли, если не ошибаюсь? Давно хотел с Вами познакомиться! – если это не почтительное обращение, то провалиться мне под землю! – Я всегда поражался, почему вы выбрали именно Артура!

            Взмах  палочкой и прямо перед ним появился стол, сервированный на двух человек. Пожалуй, я могу позволить себе удивиться.

            - Не желаете присоединиться? – он дружелюбно махнул рукой в сторону стула и посмотрел прямо в мои глаза. Если бы на полу обнаружился хоть малейший выступ, я ухватилась бы за него. Стол противоречивыми мои чувства никогда не были. Я волновалась за детей, я готова была достать свою палочку, растерзать его, подбежать, расцарапать это божественное лицо… лишь бы он так больше не смотрел.

            Легкая ухмылка на его лице оповестила меня о том, что он понял мои мысли.

            - Я направил к детям двух эльфов, обученных специально для воспитания детей. Можете не волноваться относительно этого.

            «Зато относительно другого могу волноваться, - мысленно продолжила я, - кто бы знал, что я, Молли Уизли, способна на такие чувства?»

            - Какие? – он уселся в свое кресло и вновь посмотрел на меня.

            - Прекратите! – не сдержавшись, выпалила я.

            - Наконец Вы соизволили произнести хоть слово! Думаю, мне не нужно представляться. Хотя Господином меня не называйте. Милорд. Я предпочитаю Милорд.

            «Ублюдок! – так и кричало во мне подсознание. Да это же становится просто унижающим»

            - Я не хотел Вас обидеть, Молли! И я извиняюсь за моих мальчиков и за Бэллу – что поделать, такими они выросли. Не продолжайте, я знаю, что отчасти это благодаря мне. Думаю, нет смысла объяснять Вам, зачем Вы находитесь здесь?

            - Думаю, нет. И мы с мужем не раз отвечали вам. НЕТ! – я лишь умоляла про себя Бога, чтобы все это скорее закончилось, я вернулась бы к моим мальчикам и…

            - Боюсь, что ни сегодня, ни завтра Вы не вернетесь домой, Молли.

            - Что ты сказал? – он не может так поступить, просто не может.

            - О да, Молли. Я сказал, что ты не попадешь домой до тех пор, пока твой муж не станет на мою сторону! – Нет! НЕТ! Как же мои малыши! Кто будет их кормить? А как же Перси? Ведь молока, которое я сцеживала, хватит максимум на сутки!

            - Думаешь, что сейчас время беспокоиться о лактации? – он улыбнулся, и по коже пробежал холодок. Этот мужчина слишком влиял на меня, чтобы я могла сохранять спокойствие.

            - Я уверен, что ты ничего не ела. И садись. Это приказ.

            Мы сидели молча. Стол был накрыт будто на семерых, и я уже думала о том, что все будет выброшено, как только мы встанем из-за стола. От этого есть я не могла, и жевала только виноградные ягоды. Он же ел с аппетитом, не глядя в мою сторону. Сначала это был плохо прожаренный стейк, затем – бокал вина. И на десерт – что-то вроде мусса клюквенного цвета.

            - Знаешь, Молли… Если бы я, придя к тебе в гости, сидел за столом с ТАКИМ выражением на лице, уверен, ты была бы не очень рада.

            - В гости, Мм-илорд-х? – выплюнула я ему в лицо? – Какие к черту гости? Ты силой приволок меня сюда, твоя чокнутая подружка чуть не запытала меня до смерти, унижаешь, пытаешься переманить в свои дружки моего мужа, смотришь… на меня и говоришь, что это называется – в гости?

            - Успокойся, Молли! Я всего лишь пытался объяснить, что не пытаюсь тебя держать здесь в холоде и голоде. Уж слишком дорогой ты экземплярчик, чтобы обращаться с тобой подобным образом!

            - И чем это я так дорога тебе, Мми-лхорд? – я вскочила со стула и развернулась, чтобы в следующую секунду бежать… Но он оказался быстрее, чем я могла предположить. Его рука крепко сжимала мне оба запястья за спиной, а второй он обхватил мое горло.

            - Кажется, ты неправильно меня поняла, Молли! – становилось трудно дышать, и, попытавшись ухватиться за него, я лишь потеряла равновесие и повисла в его руках. У меня не хватило отваги, чтобы посмотреть в его глаза. Он ослабил хватку и я бессильно осела у его ног.

            - О да, Молли! – прошептал он, и я осмелилась посмотреть на его лицо. Однако он сам этого не позволил. Единственное, я заметила, как он сжал губы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, - Я привык видеть, как люди пресмыкаются в моих ногах.

            - Не смей! – я вновь вскочила на ноги, но вышло так резко, что закружилась голова, и пришлось схватить его за руку, чтобы не упасть.

            - Думаю, на сегодня хватит! – он щелкнул пальцами и перед нами возник эльф, - Проводи миссис Уизли в комнату, которую я для нее подготовил, и позаботься, чтобы она приняла ванну и переоделась.

            Я хотела было возразить, но… Лишь устало поплелась за эльфом в комнату. Не было даже сил оглядываться по сторонам, чтобы запомнить, по каким коридорам мы шли. В итоге передо мной отворилась дверь и, лишь войдя внутрь, я могла осознать, что же произошло. «Моя спальня. Моя ванная». Голос в голове звучал так отчетливо, что я верила ему. «И ты могла бы жить в таком замке. Могла бы носить роскошные платья и прически, каждый день порхать на приемах и…» Но я не могла. У меня есть муж. Есть трое детей. Они ждут меня и волнуются. Нужно сделать все возможное, чтобы он меня выпустил. Все, что в моих силах. Но я не могу даже представить, как.           

            Возникает такое чувство, что я просто не могу сопротивляться ему. Мягкий бархатный голос. Нежнейшие интонации, в секунды переходящие в Гнев Божий. Руки. Холодные. И взгляд. Такой, что заглядывает в самую тебя, так глубоко, что практически ощущаешь его внутри, будто он изнутри прикасается к тебе... Это опьяняет и сводит с ума. Но я не должна. У меня нет права позволять себе думать… как сейчас. Слишком опасно. Как для меня. Так и для него. Я, хоть и жена Артура Уизли, все же женщина. Женщина-ведьма.

            Если бы я представляла себе королевскую спальню, она выглядела бы именно так. Широкая кровать, на которой с легкостью уместились бы все мои мальчики. Высокий потолок и огромная хрустальная люстра. А в центре – ванная, которая напоминала скорее бассейн, выложенный янтарем, нежели обычное корыто, в котором я обычно мылась. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не заслуживаю этого. Только не я. Бэллатрикс, со своей белоснежной кожей, со своими изящным телом, крепкой небольшой грудью, черными волосами… Вот кому принадлежит по праву эта комната. Не мне.

            Как только в маленьком бассейне появились пузыри, я скинула с себя рубашку и соскользнула в горячую воду. Чувствовала, как расслабляются мышцы, как мысли медленно покидают мою голову… как я начинаю засыпать… И как чья-то маленькая ручка уверенно дергает меня за плечо, пища тоненьким голосом:
            - Госпожа проснуться, нужно проснуться, госпожа может утонуть!

Медленно открываю глаза и смотрю на встревоженного эльфа. Вода давно остыла. И за окном уже поздняя ночь. Дотягиваюсь до полотенца и оборачиваюсь в него. Холодно… Чертовски холодно… Еле плетусь в сторону кровати, замечая на своем пути шелковую рубашку, быстро скидываю полотенце и переодеваюсь. Так лучше. Хотя шелк слишком холодный материал, чтобы хоть как-нибудь согреть.

            Закрыть глаза и попытаться уснуть. Не выходит. Мне холодно. Раньше Арчи обычно крепче обжимал меня в таки ночи и начинал что-нибудь шептать на ушко. Это успокаивало и возбуждало.

            Арчи… Сколько бессонных ночей, полных слез и ужаса от неизбежности настоящего, я провела в одиночестве. Я никогда никому не жаловалась. Хотя желание сделать это не покидало меня с той минуты, когда я осознала, что не люблю своего мужа. И ладно бы, если это было просто «нелюбовью». Он просто стал мне противен. Но мы не могли развестись. Два маленьких ребенка… И я, беременная в третий раз. Я проклинала Артура каждый раз, когда он прикасался ко мне. Каждый секс превращался в наказание. И ладно бы, если бы мне было просто неприятно. Из-за того, что я не возбуждалась, мне было больно. А я молчала и терпела. Видеть его напряженное и сосредоточенное лицо, ощущать его поцелуи на губах и шее… Это было мерзко. И, надо сказать, Артур отказывался выслушивать мои доводы, почему именно сегодня нам не стоит заниматься сексом.

            Я была воистину счастлива, когда он уходил на дежурства. Но самые прекрасные дни – командировки Артура. Если это было на 4 дня – мое великолепное настроение держалось после его приезда еще с недели 2. А если неделя, то целый месяц я вся светилась счастьем. Я успевала отдохнуть от его нудных разговоров о вращающихся башмаках и намагниченных палочках. Я не могла слышать ни слова о квиддиче. Я медленно сходила с ума.           

            Для женщины дети всегда были спасением. Я очень ждала появления на свет моего старшего, Билла. На последних неделях беременности Арчи был со мной особенно нежен, мы не занимались сексом и все было прекрасно. Через неделю после рождения Артур буквально изнасиловал меня. А когда он уснул, я проплакала до утра. Всех своих детей я кормила грудью. Благо, молока было много. Однако это сотворило с моей фигурой ужасные вещи. Когда-то довольно стройная талия спряталась в складочки, бедра потеряли свой привлекательный вид, а грудь перестала быть такой же упругой, как раньше.

            Теперь я гордо называла себя мамочкой. И хоть мне и было всего 26, я выглядела на все 35. Уставшая, с темными кругами под глазами, вечно недосыпающая… Я стала противна самой себе. И тут никакими чарами не исправишь. Искорка, некогда горевшая в моих глазах, безвозвратно погасла.

            До сегодняшнего дня. До той минуты, когда Милорд впервые посмотрел на меня.

            Милорд. Я глубоко вздохнула и открыла глаза.

            Я должна его найти.

            Блуждать ночью по темным коридорам замка – что может быть абсурднее и бесполезнее. Ведь заранее знаешь, что обречен на провал. И все же идешь, в эту манящую темноту, идешь, навстречу тому, о чем мечтаешь. Я боялась признаться в этом себе. Это неправильно. У меня нет права думать об этом. У меня есть муж. Я в браке. У меня трое детей. И все же…  

            Я шла наощупь, потому что стало настолько темно, что ни луча света не попадало на мой путь. Ощутив, как понизилась температура, я поняла, что нахожусь в подземельях замка. Значит, искать меня будут в два раза дольше. А может, мне удастся сбежать.

             Через 5 минут этого поглощающего холода, я заметила вдалеке тусклый оранжевый свет. Кому могли понадобиться свечи в 3 часа ночи?

             - Мне, Молли. Я не выношу яркого освещения. – Его рука легла на мое плечо, и я вздрогнула.

            - Ты? – спросила я, оборачиваясь. Колени предательски подкосились и я вновь схватила его за руку. Только в этот раз он не отвернулся. Молча смотрел на меня. Я поняла, что не смогу ничего изменить. К глазам подступали слезы. Я должна убежать. Но он никогда мне этого не позволит, если сам того не захочет.

            - Молли… Не нужно… - его рука касается моей щеки и стирает стекающую слезу. – Знаешь… Я все прекрасно понимаю. Только скажи мне нет, и ты вернешься домой. Всего один раз. Позволь мне сделать это для тебя…

            Я совсем не понимаю, о чем он говорит мне, да это и не нужно. Он наклоняется и чуть ощутимо касается губами моей руки. Почти интимно. Глубокий вдох. И вот, он уже крепко обнимает меня, почти до боли сжимая ребра.

            - Ты, только ты можешь принять решение! Или сейчас же, или будет поздно!

            - Сейчас. – И я тянусь к его губам, понимая, что это может стать самой большой моей ошибкой. Он жадно прикусывает мои губы и я, вскрикнув, чувствую боль.

            - Ты уверена, Молли?

            Да. У меня же не хватит сил ответить тебе, Милорд. Но я так и не произношу ни слова, лишь запуская руку ему за спину. Он что-то шепчет, и мы оказываемся в его спальне. Именно его спальня, потому что только в его спальне может быть ТАК. Большая кровать. Черные змеи в изголовье. Пара канделябр, прикрепленных к стенам. И пустота. Больше ничего. Огромное пространство.           

            Он толкает меня на кровать и, разодрав шелковые бретели, начинает покрывать мою шею поцелуями – жесткими, почти кусая. Мне больно, но от этого я все больше хочу его. О да! Он разрывает на мне рубашку и откидывает ее в сторону. Затем встает и отходит в сторону. Начинает медленно раздеваться.

            - Я хочу, чтобы ты раздвинула ноги и начала ласкать себя, Молли!

            Как можешь ты предлагать это мне, если стоишь всего в метре от меня, и я уже готова принять тебя в свое лоно. Но я покорно развожу ноги и запускаю в кучерявые завитки волос один палец. Он облизывает губы и смотрит на меня, расстегивая пуговицы на своей белоснежной сорочке. Закрыв глаза, я представляю, что это его палец возбуждает меня, и начинаю ласкать клитор. Воображение почти никогда не подводило меня, и я практически ощущаю, как его тонкие холодные пальцы касаются меня. Открыв глаза, я вижу, что он уже снял сорочку.

            - Иди ко мне! – хриплым голосом шепчу я.

            - Ты хочешь меня, Молли?

            - О да! – стону я, начиная ритмично двигать сначала одним пальцем, а потом и двумя пальцами вглубь своего лона.

            - Ты готова умолять меня, чтобы я вошел в тебя, Молли? – он стягивает штаны и, увидев его возбужденный  член, я едва не кричу:

            - Все, что угодно!

            - Так проси же меня, Молли!

            Я вскакиваю с кровати и в два шага оказываюсь у его ног.

            - Милорд, умоляю Вас…

            Я обхватываю одной рукой его член, и резко вбираю весь его в рот. Слышу сдавленный вскрик и начинаю ласкать его языком, то посасывая головку, то вновь щекотать уздечку, потом наклоняю голову и провожу языком по яичкам. Он оттаскивает меня за волосы и, рыча и подхватив за локти, бросает на кровать.

            - Я не позволю тебе видеть меня слабым! – резким движением он раздвигает мне колени и начинает мучительно медленно входить. Я пытаюсь податься бедрами ему навстречу, но он лишь крепче вжимает мои бедра, так, что завтра на них останутся синяки и выходит.

            - Ну же, нельзя останавливаться! – шепчу ему я, но вижу лишь довольную улыбку. Он поднимается с кровати и направляется к стулу, на котором оставил свою одежду. Накинув мантию, он говорит:

            - Ты плохо просила, Молли!

            И исчезает.

             Я, словно дикая кошка, начинаю метаться по кровати, с трудом осознавая, что он оставил меня одну, такую возбужденную и… Я начинаю ласкать себя пальцами, но не проходит и минуты, как я кричу в пустоту:

            - Ты не можешь меня оставить! Вернись!

            Но ответа нет. Я знаю, что он наблюдает за мной. Я чувствую это.

            И мне так жизненно важно, чтобы он входил в меня, чтобы кусал мою шею, унижал меня, оставлял на мне отметинки, что слезы начинают неудержимым потоком стекать по моим щекам. И я сижу на его кровати, обняв собственные колени, осознавая, что он настолько завладел моим сознанием, что я не могу избавиться от этого образа – обнаженного Лорда Волдеморта, такого прекрасного и недостижимого…

             Я просыпаюсь утром в своей кровати. Ванная и чашка кофе. Подняв голову, я вижу сотни… тысячи… орхидей. У меня никогда не было такого. Никогда и не будет.

            Наполнив ванную водой, я погружаюсь в нее, пытаясь забыть вчерашнюю ночь. Но не могу. Я снова чувствую этот жар внизу живота, чувствую, как внутри меня начинает что-то пульсировать… Как учащается дыхание, когда я вспоминаю момент нашей минутной близости. О да… Вот так… Мои пальцы начинают двигаться внутрь, и я стону, я кричу его имя, я схожу с ума… Но так и не получаю разрядки. Внутри меня все так напряжено, так и просит, чтобы его член оказался во мне, что я вновь кричу его имя.

            Милорд… Самое сладкое… Самое желанное… Самое сумасшедшее…

             Через час, когда я, обнаружив в своем шкафу довольно большую коллекцию платьев, облачилась в легкий сарафан светло-розового цвета и высоко заколов непослушные локоны, сидела в кресле напротив камина, передо мной появился эльф.

            - Хозяин Господин просит миссис спуститься к ужину!

            Я улыбаюсь. Неужели он не забыл обо мне.

            И неужели он все устроил, лишь бы мой муж присоединился…

            Я начинаю плакать, понимая, какой же дурой я была. Все это… иллюзия!

            - Передай Хозяину, что я не приду.

            - Хозяин убьет Пинни, если Пинни не приведет миссис.

            - Убьет?

            - В этом году хозяину…

            - Хорошо, Пинни, я пойду. Подожди меня 3 минуты.

            Я должна выглядеть очень хорошо. Да, это лиловое платье будет как раз кстати. Освежающие чары. Румянящие. Легкий макияж. Блестящие губы. Туфли – да, такой каблук, рост на 10 сантиметров выше, чтобы почти доставать до его губ. Последний взгляд на себя в зеркало. Я выглядела так на выпускном вечере. Такая же сияющая и счастливая. Прошло около 10 лет. А мне будто снова семнадцать, я будто снова влюблена…

             Как только мы дошли до входа в обеденных зал, Пенни покинул меня, оставив у закрытых дверей. Я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, пока, наконец, дверь не распахнулась, и он не спросил:

            - И долго мне тебя ждать?

            Я решила, что лучше будет, если я промолчу, в потому лишь покорно поплелась к столу, по дороге разглядываю пол.

            - Может, поздороваешься?

            - Зачем? – понимаю, что это самый глупый вопрос, который я могла бы задать Темному Лорду, и все же я не могу заставить себя замолчать. – Ах да, Милорд, как я могла забыть такую мелочь!

            - Прекрати! – он зол, очевидно, сдерживается из последних сил.

            - Я прекращу только в том случае, если ты избавишь меня от необходимости сидеть с тобой за одним столом!

            - Ты действительно так этого хочешь? – на его щеках появился легкий румянец.

            - А как сам думаешь? Считаешь, что мне действительно приятно с тобой находиться?

            - Вчера ты считала по-другому…

          
..... часть 2 в другом посте