Я чувствовала, как капелька пота прокатилась у меня по щеке,
стремительно лизнула шею и бежала между грудей. Я вжалась в стену и
практически уже не дышала. В груди невыносимо давило.
Он заставлял меня умолять, чтобы по всему моему телу разлились
испепеляющие конвульсии оргазма. А потом в судорогах наслаждения, сам со
звериным рыком разряжался в меня.
Сегодня он весь вечер с тем же рычанием трахал на моих глазах другую. Я
наблюдала за тем, как сокращались на его ягодицах мышцы, сидя в углу
кровати, ставшей мне почти родной. Я прижалась спиной в показавшуюся
нестерпимо холодной стену, старалась слиться с ней. Раствориться в
небытие. Мозги рвало на мелкие клочки. Меня просто оглушило, раздавило
железобетонной плитой, чувство ненужности. Оно обухом раз за разом
обрушивалось на мою голову, разбивая черепную коробку. Слабость
заполнила всё мое тело, превращая мои руки и ноги в ватные отростки. Я с
трудом оторвалась от ледяной стены и сползла с горячей кровати, на
которой двое занимались обжигающим сексом.
У меня уже не было желания упиваться плотскими утехами. Им и без меня
было неплохо. Настолько не плохо, что я оказалась в этой постели лишней.
В соседней комнате, я увалилась на расстеленный на полу матрац.
Дрожащими руками схватилась за стакан и бутылки виски, стоящих между
хаотичных мерцающих свечей. Темный, почти вязкий напиток искрился
золотом. Скоро наступит следующий день, который принесет боль и чувство
одиночества. Я знала, что больше никогда не почувствую его рук. Это была
наша последняя ночь. Которая запомниться мне на всю жизнь. И клочками
памяти снова и снова станет убивать во мне желание просто быть.
А сейчас я вздрагивала от каждого глотка спиртного и спазмов
подступающий истерики. Из последних сил стараясь сдержать слезы и крик
отчаяния. Я должна быть для него "солнышком, мягкой и пушистой". Так
выражалась Инга, когда мы с ней сидели в "Эль Патио", потягивая
прохладный домашний лимонад. Я сидела с понурой головой и пыталась
донести до Инги, что я больше не могу. Я изо всех сил стараюсь обходить
острые углы и не затрагивать тех тем для разговоров, которые могли бы
его раздражать.
- Инга, я и так постоянно хожу с натянутой на лицо улыбкой, - пыталась
перед подругой оправдаться я.
- Все очень просто. Ты перестала быть для него солнышком, мягкой и
пушистой, - парировала подруга, - никому из них не нужны твои проблемы.
- Я знаю, поверь, Америки ты мне не открыла, - вздохнула я, - Но, о чем
бы я не завела речь... Инга, я уже давно ему перестала рассказывать о
своих проблемах. Темы работы и мужа не касаюсь вообще. И все равно, у
него всегда находиться повод, чтобы меня упрекнуть. Я очень боюсь его
потерять... И не знаю, что сделать, для того, чтобы опять стать белой и
пушистой...