Дедушка стоял: прямой, седой, в очках огромных, шапке странного происхождения и многолетнего использования. Курил.
К нему, шатаясь, парень молодой подошел. Попросил закурить.
Так, краем глаза смотрю - всегда же настороже, если рядом пьяные. У парня не получается с первого раза закурить: его шатает. Он бормочет что-то невразумительное, можно только уловить "отец".
Дед вдруг забирает у парня сигарету, подкуривает ее аккуратно, возвращает.
Парень ему:
- Отец, благадарю, благадарю, батя (через "а" и "г" местного происхождения).
Дед кивнул и ответил:
- Я авторитетно заявляю, сынок, алкоголем боль не залить.
Парень смотрел на деда, дед на парня. Наверное, они друг друга поняли. И парень заплакал.
А его же шатает, он за деда держится, словно на грудь ему голову положил, а дед невозмутимо и сочувственно его по спине стал хлопать:
- Ну, будет, сынок. Будет. Ладно уж. Эх, сынок-сынок. Тяжко бывает. Понимаю, сынок.
Каюсь, самой захотелось расплакаться. Словно сквозь черный туман прорвался незнакомый голос, полный сочувствия, понимания и без намека осуждения.
Зачем мне эти истории посылают? Думаю, чтобы другим рассказала и сама не забывала, когда так легко забыть, что вокруг много людей, в которых продолжают жить люди.

Ксения Лифер. Киев.29 января 2015г