Автор: CyberDetka
Дата создания: 29 марта 2007
Жанр: Tom’s POV; PWP
Пейринг: Билл/Том
Рейтинг: NC-17
Warning! Твинцест, истерики, обмороки...
Саммари. Глобальное такое произведение с Великой Близнецовой Моралью:)) сидела над ним аж 4 часа. По сюжету сразу хочу сказать – начало одно, середина другая, а под конец так вапще занесла нелёгкая:) Извращенского секса в этот раз не просите, и не дам:) ибо настроение у мня глубоко философское. То есть, вся фишка ушла в повороты сюжета.

***
Когда Билл напивается, он начинает болтать глупости и сам над ними ржать до потери пульса. И ржёт он так заразительно, что все остальные тут же следуют его примеру. А Георг когда смеётся, то начинает хрюкать. А Билл начинает его передразнивать. Пока мы ржём, то обязательно кто-нибудь из нас падает со стула (как правило, это я). И если я от смеха или от алкоголя встать буду не в состоянии, то я буду кататься по полу и попаду кому-нибудь под ноги, и это заканчивается всеобщей кучей-малой... Короче говоря, лучше бы Биллу не напиваться.
А он опять пьяный, и это уже видно по сузившимся глазам и характерной ухмылке.
– Эй, Томи, посмотри, какие лампочки зелёные, – он тыкает пальцем вверх.
Я послушно задираю голову, а Билл в это время хватает меня за ляжку.
– Ай! – от неожиданности я громко заорал и подпрыгнул.
– Ага-а-а, ему понравилось!.. Значит, он меня хочет! Томи, какой ты неприличный! Ты готов трахать всё, что шевелится, даже собственного братика!
– Ага, – отвечаю я, и только после этого до меня доходит, что сказал Билл.
Он начинает хихикать и ещё раз пытается ухватить меня. Я почувствовал, что ещё чуть-чуть – и я правда его захочу. Чего только не захочется по пьяни...
Он вскочил на стол и начал дико скакать, выкрикивая:
– Кто ещё тут хочет меня? Меня хотят все, даже мой брат! Мой брат меня хочет! Ха-ха-ха! Меня хотят все! Я бог! Я секс-символ! Я самый сексуальный в мире! Вы все меня хотите, я знаю! Да!
Его рубашка приземлилась рядом со мной, а он уже начал расстёгивать джинсы. Конечно, вечеринка закрытая, но сколько можно валять дурака?.. Даже я сквозь туман алкоголя соображал, что это может плохо закончиться для Билла.
– Билл! – я попытался стащить его со стола, но он увернулся, продолжая выплясывать. Вокруг уже собрались все наши.
– Томи, хватит меня лапать! Ха-ха-ха! Как я крут! Передо мной не может удержаться даже мой брат!
С этими словами он собрался было избавиться от штанов, но я не дал ему этого сделать – ловко перехватил его, сгрёб со стола и аккуратно уложил на пол.
– Что?.. что?.. Ты хочешь меня трахнуть?.. Ну, трахни, я весь твой! – он раскинул ноги и вцепился в мои колени.
Моя голова закружилась так, что я чуть не упал на него.
Остальные наблюдали за бесплатным спектаклем.
– Трахни меня, Тооооомиии!.. Я хочу, чтобы он меня трахнул! – завопил Билл и дёрнул меня за ноги. Я понял, что лучше лечь самому, а то он меня уронит.
Как только я улёгся на ковёр рядом с ним, голова затуманилась ещё больше. Я почувствовал, что без посторонней помощи мне не встать.
– Томи, – прозвучал откуда-то издалека его голос, – не стесняйся. Поцелуй брата.
Я уже хотел целовать кого угодно.
Я добрался до его оголённого торса, стиснул его покрепче в своих горячих руках, в спешке отыскал его губы и вцепился в них.
Но когда до меня начало доходить, что я, Том Каулитц, валяюсь на полу пьяный в доску, и целуюсь со своим братом, а на нас все смотрят – то мне стало не по себе, и я хотел оттолкнуть Билла. Но не тут-то было!
– Трахни меня-а-а-а-а-а! – истошный визг пронзил мои уши. Я посмотрел в его расширенные зрачки – и опять лишился сознания.
Краем мозга я чувствовал, как он расстёгивает мои джинсы. У меня не было сил сопротивляться. Мне хотелось разрядки, которая привела бы меня в тонус – хоть на чуть-чуть.
– Томи, – раздался горячий шёпот брата, – я хочу тебя. Хочу, чтобы ты меня трахал. В задницу. Прямо щас.
Я из последних сил набрал в лёгкие воздуха и заорал:
– Сил у меня нету кого-то трахать! Я напился, и меня руки не слушаются! И ноги! И я не встану с этого места, пока меня самого не трахнут!.. Билл трахнет, – уточнил я и снова провалился в забытье.
Я чувствовал, что Билл устраивается на мне... как-то долго... как-то не так...
– Билл, трахай меня уже! – попросил я заплетающимся голосом.
– Сейчас, Томи, сейчас, – выдохнул он и стянул с меня штаны.
– Трахни! Меня! – моё тело непроизвольно выгнулось дугой.
– Что стоите? – обратился Билл к остальным. – Аплодируйте нам! Мы – боги!
Шквал аплодисментов обрушился на мои барабанные перепонки. Я вздрогнул и с неудовольствием понял, что проснулся.
– Ну и сон! – я выматерился. – А сейчас придётся идти и др%%ить на собственного брата!
– Зачем? – раздался голос Билла, который зачем-то залез ко мне в номер, пока я спал.
– Да я не тебя имел в виду. Это вообще... Э-э-э...
– Томи, я стою тут уже двадцать минут и слушаю, как ты стонешь во сне и орёшь "Трахни меня, Билл!".
– Да? – опешил я.
Брат насмешливо посмотрел на меня свысока и закрыл дверь на задвижку.
– Ну, скажи это ещё раз, – предложил он мне, томно вздохнув.
– Э-э-э...
– Ну, скажи, чего тебе стоит?
– Трахни меня, Билл, – ответил я, глядя ему в глаза.
Секунду он смотрел на меня, потом схватил за плечи, и оба мы упали на ковёр. Билл яростно вцепился в меня и укусил за плечо.
– Я тебя хочу! Вот так!
– Билл!
– Что?..
– Я тоже! – вдруг заорал я, обезумев от всего происходящего. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, даже не проснувшись как следует, я начал срывать с него одежду и расшвыривать её в разные стороны. Он метался в разные стороны и слабо вскрикивал.
– Быстрее, быстрее, Томи!
Билл вытащил из кармана тюбик с кремом и быстро начал втирать его между моих ягодиц. Я не старался напрячься – просто ждал и всё.
Когда он резко вошёл в меня, я даже толком не почувствовал этого. Меня возбуждал сам факт – мой брат меня трахает. Я находил это не извращенством, а каким-то особым тайным удовольствием, которое было доступно только нам двоим. И это было правдой.
Но вскоре, прислушиваясь к новым ощущениям и слушая страстные стоны брата, который стемительно двигался вперёд-назад, я сам почувствовал такое яростное желание, что чуть не задушил Билла в своих объятиях.
– Трахай меня, Билл, – прохрипел я, как тогда, во сне. Он отозвался всем телом, прижавшись ко мне ещё крепче. Я со всех сил вцепился зубами в его волосы, потому что его движения заставляли всё сильней и сильней напрягать мышцы. Я уже не мог сказать ни слова, я перестал слышать, видеть, ощущать... Лишь одно чувство заполняло сознание, грозясь вырваться наружу и разлететься на сотни осколков.
Вперёд. Назад. Вперёд, назад. Ещё, ещё, ещё, ещё... Когда уже это кончится?.. Где долгожданная разрядка?..
Билл всё рвался и рвался вперёд, зажмурившись и сжав зубы. Его ногти впились в мою кожу, но я почти не чувствовал этого.
Вот оно... сейчас... сейчас... сейчас?..
Кончал я долго и в мучениях. Когда до последней капли оставалось совсем чуть-чуть, Билл резко сбавлял темп, и мне приходилось начинать сначала. Я орал на Билла, что я сейчас сам его завалю, что он совсем забыл, где (и на ком) находится, что он бессовестный ублюдок, который мучает собственного брата... Он только смотрел мне в глаза и улыбался.
Когда сил кричать уже не осталось, я закрыл глаза и замер, переживая всё то же чудовищное возбуждение. Билл неподвижно стоял на коленях и чего-то ждал. Хотелось отомстить ему, но как?..
Я уже напрягся, чтобы резко вскочить и самому оказаться сверху, но тут он с силой ухватил меня и вошёл так резко, что крик застыл у меня в глотке. Вытаращив глаза от неожиданности, я смотрел на него – растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, сжатые зубы... и полный наглости взгляд, сверлящий мои зрачки.
– Томи... Томи... Я люблю тебя, Томи, – чуть слышно прохрипел он, ускоряя темп.
Собрав остатки сил, я подался ему навстречу так резко, как только мог.
Он зажмурился, откинул голову назад и застонал...
Я не мог больше сдерживаться. Как же это было великолепно – наконец кончить прямо на своего изнемогающего братика... Я блаженно закрыл глаза и почувствовал, как брызнуло в меня его семя.
– Томи... О, Томи...
Я не мог больше ни на что реагировать. Я просто повернулся на бок и уснул. Было наплевать, что я лежу на полу, что я без одежды, и что по ноге стекает скользкая дорожка спермы, причиняющая некоторый дискомфорт. Плевать. Я сплю.
Проснулся я, наверное, минут через сорок. Билла рядом не было – а мне так хотелось обнять его и вновь почувствовать его возбуждение... Я встал, доковылял до ванной, привёл себя в порядок и решил поискать Билла.
В номере его не было. Зато из номера Густава доносился хохот и обрывки фраз. Я решил зайти и узнать, в чём там дело.
– А он, короче, такой, говорит: "Трахни меня, Билл!", да так и лезет ко мне обниматься...
Что?!..
– А я его... *смех*
Я пинком распахнул дверь и влетел в номер.
– Оу, Томи, ты проснулся, – ответил Билл как ни в чём не бывало.
– Что ты там говорил?.. Кто кого трахнул? – я подошёл к нему и взял его за горло. Густав, сидевший на спинке кресла, затих.
– Да я, это, ну, Томи, я Густаву один фильм пересказываю. Вот там главная героиня говорит "Трахни меня, Билл"...
– Сейчас ты окажешься в роли главной героини, – разозлился я и врезал ему по лицу. Он сжался на кровати в комок и испуганно смотрел на меня.
Как он мог?.. Мой брат... Мой родной брат, который почти никогда не предавал меня... Но чтобы так... Зачем ему понадобилось всё рассказывать?..
Но если я начну с ним разбираться, то Густав точно поверит, что Билл говорит правду. Значит, поговорим позже.
– Не слушай его, Густав, – сказал я миролюбиво, – просто однажды во сне я крикнул "Трахни меня, Билл!" – а всё остальное он сам нафантазировал. Это давно было, ты не думай.
– Да я особо и не верил, – пожал плечами Густав, – просто у Билла хорошее настроение, вот он и несёт чушь.
– Точно, – обрадовался я, – спросонья чего только не выдумаешь. Может, тебе просто сон какой-нибудь приснился, а Билл?..
Билл секунду молчал, а потом вдруг выкрикнул:
– Ничего я не вру!
– Билл, – мягко сказал я, – ты хочешь сказать, что ты только что изнасиловал своего брата?.. Да кто тебе поверит?..
– Можно проверить! У тебя следы...
И я вспомнил. Точно! У меня на плечах свежие следы от его ногтей. Тогда уже будет не отвертеться... Меня охватил ужас. Сейчас все узнают, что меня, Тома Каулитца, отымел вот этот вот... который "брат" называется!
Я покрепче схватил Билла за руки, стащил с кровати и отволок в его номер.
– Ах ты, сволочь! – и влепил ему пощёчину.
Он опять сжался.
– Сволочь, сволочь!.. – слёзы брызнули у меня из глаз. Всё ещё не веря в предательство родного брата, я сел на пол и с размаху ударился головой об стенку. Вдруг это тоже сон, и я сейчас проснусь?..
Но это был не сон...
– Сволочь, – повторял я, раскачиваясь из стороны в сторону, – сво-о-о-оло-очь...
Что же теперь делать?.. Как разговаривать с ним после этого?.. Ведь он в любую секунду может рассказать...
Слёзы потекли с удвоенной силой.
Билл наблюдал за мной, от растерянности приоткрыв рот. И даже в эту минуту я любил его – и от этого было только больнее. Как он мог, как он мог?..
Он было полез ко мне обниматься, но я оттолкнул его. Я не мог прижать к себе человека, предавшего меня.
Билл вдруг отчаянно вскрикнул и упал передо мной на колени. Зачем он это делает?.. Думает, что мне станет легче?..
– Прости меня, Томи... Прости...
– Отойди от меня, пожалуйста, – попросил я, – я не могу находиться с тобой рядом.
– Томи! – жалобно всхлипнул брат.
Я закрыл глаза, чтобы не видеть его заплаканного лица. Я не могу спокойно выносить, когда Билл плачет. Обычно я тут же бросаюсь, чтобы утешить его, но сейчас... нет, я не могу этого сделать...
Снова комок застрял в горле, и снова горячие капли побежали по щекам...
– Томи, – послышался его сдавленный шёпот, – он бы всё равно не поверил... просто... это было так клёво, что мне надо было поделиться с кем-то... Ну, Томи, он бы никому не сказал... Тооомии...
И он вновь начал захлёбываться в слезах.
– Ты зачем про следы сказал, предатель? – тихо спросил я.
– Я не преда-а-а-а-атель! – в отчаянии завизжал Билл, пытаясь обнять мою коленку, – я не хотел, не хотел, не хотел!..
И с силой ударил головой об пол.
– Не хотел!
Удар.
– Не хотел!.. Не хотел!.. Не хоте-е-е-е-е-е-ел!..
– Билл, ради всех святых, прекрати...
Ну не могу же я остаться в стороне, когда мой брат калечит себя на моих глазах!
– Томи, не хотел!.. То-о-о-оми-и-и!.. Ты больше меня никогда не простишь! Не обнимешь! Не поцелуешь!.. Я знаю! Томи, я последняя скотина!.. Я не хотел! – визжал он, цепляясь за мою ногу.
– Билл, – пробормотал я, – умойся. Умойся, попей воды, потом поговорим нормально.
Он пополз в ванную.
Прошло минут пять. Меня охватило какое-то непонятное беспокойство. Я поднялся с пола и подошёл к двери.
– Билл, ты скоро?
Тишина.
– Билл!..
Я попытался открыть дверь, но она была заперта на задвижку. По телу прошёл неприятный холодок.
– Билл, чёрт тебя возьми! Не молчи!..
Я дёрнул дверь изо всех сил – она не поддавалась.
– Билл! – заорал я. Ответа не было. Меня начало трясти. Я стал дёргать дверь всё сильнее и сильнее, и наконец мне удалось сломать задвижку.
– Билл, ты...
Он стоял в ванне – как был, в одежде – и смотрел вниз. Я хотел уже что-то сказать, но тут увидел, что от его шеи к крючку для душа тянется полоска ремня. Не догадавшись ещё, в чём дело, я подошёл ближе и увидел, что веки его плотно закрыты, а кожа слегка посинела.
На зеркале помадой было выведено размашистым почерком:
"Я НЕ ХОТЕЛ, ТОМИ"
Кажется, я очень громко закричал...
Потом было какое-то мелькание... Кто-то прибежал...
А перед глазами было его посиневшее лицо...
Потом я провалился в забытье. Я видел то Билла, который протягивал ко мне руки и что-то кричал, то Густава, то наших фанаток на концерте... На их плакатах было написано: "Билл, трахни Тома!"... Видел себя, как я сижу в студии и брякаю на гитаре. Все были на месте, кроме Билла. Я спрашивал себя, почему, и тут же вспоминал ремень, обмотанный вокруг его шеи – и кричал, кричал до хрипоты...
Я слышал его голос, и слёзы текли у меня из глаз. Всюду мне чудился он...
И поперёк всего этого жуткого калейдоскопа кровью проступали буквы:
«Я не хотел, Томи»
Наконец я проснулся от собственного вопля и от резкого запаха камфары.
– Я не хотел, Томи, – повторил я в отчаянии, оглядываясь по сторонам. Судя по белому потолку и стенам, это была больница или что-то вроде. Рядом со мной на кровати сидел человек в белом халате.
Я схватил его за руку.
– Мой брат умер! Мой брат умер! Вы понимаете?! – закричал я, и снова зашёлся в слезах.
Санитар крепко обнял меня и терпеливо подождал, пока я успокоюсь.
– Он не умер, – прозвучал в тишине его спокойный голос, – ты же сам вытащил его из петли.
– Я?! Ничего не помню!..
– На твой крик прибежали твои друзья, которые, собственно, и вызвали скорую помощь. Вы оба тогда были уже без сознания. Ты уже очнулся, а он ещё нет.
– Он точно не умер?.. Он не умрёт?.. Где он, я хочу его видеть! – я рванулся с кровати.
Санитар удержал меня.
– Он в реанимации, но его жизнь вне опасности. Я думаю, вы сможете увидеться через полчаса, но мы обязаны обследовать его. Попытка суицида – дело серьёзное, и мы должны быть уверены, что такого больше не повторится.
– Это надолго?..
– Не думаю, если всё будет нормально и тесты покажут хороший результат, то через неделю мы его отпустим.
– Мой брат жив, – медленно произнёс я, вслушиваясь в собственные слова, – мой брат жив. Вы не подскажете, где я могу выкурить сигарету? – обратился я к санитару.
– Комната для курения в конце коридора, и направо. Вам помочь добраться?
– Нет, спасибо.
Я встал с кровати, вышел из палаты, запомнил её номер – "29" и побрёл по пустынному коридору.
Тут из-за поворота послышася шум. Санитары вывезли каталку, накрытую простынёй.
– Билл?! – ноги подкосились, и я схватился за стенку.
– Нет, – удивлённо ответила одна из санитарок и откинула простыню. Там оказалась какая-то незнакомая девушка.
– Тьфу. Извините, пожалуйста, – проворчал я и двинулся дальше.
Я выкурил две сигареты подряд, и голова закружилась. Я открыл окно, немного подышал свежим воздухом и решил идти обратно.
Я всё шёл и шёл по коридору, а палаты с номером двадцать девять всё не было.
Чёрт! Я же свернул не в тот коридор! Надо было идти налево, а я пошёл прямо!..
Я в растерянности оглянулся. И вокруг нет ни одного человека, чтобы спросить...
Вдруг за одной из дверей мне почудился голос Билла. Я прислушался. Идеальная тишина. Скорее бы увидеть его и убедиться, что с ним всё нормально!.. Уже кажется всякая чертовщина. Ну и день! А как хорошо он начинался...
И опять мне слышится его вскрик!..
Я снова прислушался. Нет, мне не кажется. Он здесь!.. За этой дверью!..
Я открыл дверь и запрыгнул внутрь, но был вынужден остановиться – дорогу мне преградил толстый санитар в очках.
– Молодой человек, посторонним доступ в реанимацию запрещён.
– Послушайте... п-пожалуйста... Там мой брат, понимаете?.. Я должен...
– Я понимаю. Вы должны подождать в коридоре, недалеко отсюда есть журнальный столик с диваном...
– Том! – раздался из-за двери истошный вопль.
– Я здесь, Билл! – заорал я, сжав кулаки и еле сдерживая подступившие к горлу слёзы. – Что вы там с ним делаете? Почему он так кричит?..
Я решительно двинулся прямо на толстого санитара.
– Молодой человек, вы явно хотите оказаться в смирительной рубашке, – предупредил тот, отодвигаясь в сторону.
– Нет, я только хочу к нему! Почему вы меня не пускаете?.. Я ему сейчас нужнее, чем все вы с вашей богадельней! Это из-за меня он чуть не умер! Это я вытащил его из петли! Билл!.. Билл!..
Санитар схватил меня за руки. Я понял, что все мои попытки бесполезны, и затих.
Тут боковая дверь открылась, и санитары вынесли Билла на носилках. Увидев меня, он задёргался и захотел было соскочить с носилок, как послышался голос врача:
– Сестра, успокоительного внутривенно. Обоим.
Билла унесли обратно. Теперь я сам увидел его и убедился, что с ним всё в порядке – стало ненамного легче. Мне поставили укол и вежливо попросили выйти, но я наотрез отказался уходить без брата. Тогда толстый санитар, который держал меня, со смехом предложил мне помочь дотащить носилки с Биллом до палаты. Я с радостью согласился.
Пока мы шествовали по коридору, навстречу нам попался санитар, что сидел со мной в палате.
– Томас, я уже вас потерял, – он покачал головой, – не перенапрягайтесь, будьте осторожны.
В самом деле, я почувствовал, как начала кружиться голова.
Санитар решительно отобрал у меня край носилок. Билл лежал, сложив руки на груди, бледный как смерть, и не отрываясь смотрел на меня. Я тоже боялся отвести от него взгляд – мне думалось, что стоит отвернуться, как он опять что-нибудь выкинет. В глазах до сих пор стояли слёзы, и при мысли о том, что могло бы случиться с моим родным братом, тоскливо сжималось сердце...
Его принесли в ту же палату номер двадцать девять и выгрузили на вторую койку. Я подбежал к нему, сел на край постели и сжал его прохладную ладонь.
– О Господи, Билл, ты жив... Ты не представляешь...
– Томи, прости меня... Я не хотел... Честно-честно не хотел... Оно само получилось...
– Ты о чём, Билл?..
Я никогда не был так счастлив, называя его по имени!
– Я.. Я про Густава...
– К чёрту, Билл, забей на это!.. Ты лучше скажи, зачем надо было... зачем надо было...
Я снова вспомнил его посиневшее лицо, и меня передёрнуло.
– Господи... Билл... Ты не представляешь, какой это был ужас. Зачем ты так с нами?.. Со мной?.. Я... я... я сам чуть не умер. Честно. Я упал и думал, что никогда не встану. Я видел тебя, видел нас всех, а ты... ты... там... Чёрт, нет, не хочу даже вспоминать этого!
– Томи, ты правда на меня не обижаешься?..
– За твою болтовню?.. Да нет, конечно. Не умею я на тебя долго обижаться... Ты же знаешь.
Билл радостно заглядывал мне в глаза.
– А вот за то, что ты в петлю полез, тебе голову оторвать мало, – буркнул я, – неужели нельзя было найти что-нибудь более цивилизованное?.. Я тебя теперь никуда одного не отпущу! Тем более в ванную. Ну и натерпелся я от тебя!.. Уффф!..
Я с облегчением обнял его за тёплые, живые плечи. Мой брат жив! Жив!..
– И в ванную? – Билл сверкнул глазами. – А что ты там будешь делать?..
– На тебя смотреть, на красивого!.. Кто знает, что ты ещё удумаешь!
– Правда, я красивый?..
– Ну, конечно, – я обнял его ещё крепче, – самый красивый на свете – это у нас ты.
– Правда?..
– Да, а ты мне не веришь?..
– Верю...
Он уткнулся лицом мне в грудь.
– У тебя сердце так бьётся... Нет, Томи, хорошо быть живым, – он поднял голову, и наши лица оказались совсем рядом друг от друга.
Я не выдержал и поцеловал его. Он облегчённо вздохнул и стал старательно вылизывать язычком мои губы.
– Язык онемел, – пожаловался он, – и голова кружится!
– Ещё бы, Билли! Будешь знать, как над собой издеваться... Брррр!.. Как хорошо, что всё уже позади!
– Я бы хотел, чтобы ты меня немного расшевелил. В определённом смысле, – Билл внимательно посмотрел на меня и подмигнул.
– Всё ясно, – ухмыльнулся я.
Я уже потянулся, чтобы снять с него одежду, но тут в дверь постучали.
– Войдите, – вздохнул я, с неохотой отстраняясь от Билла.
– Завтрак, – объявил санитар, вкатывая тележку.
– Завтрак?.. А сколько времени?..
– Девять утра.
– Как?.. А какое число?
– Тридцатое. Вас обоих привезли почти сутки назад. Приятного аппетита, – пожелал санитар и скрылся.
– Мда уж, очень приятного, – сморщился Билл, увидев на тарелках овсянку и овощной салат.
– Так я сутки провалялся без сознания! Ничего себе! – я присвистнул.
– Почему? – Билл шевельнул бровью.
– Поому что ты, дурак, решил поиграть на моих нервах!.. В самом деле, никогда не ожидал такого от собственного близнеца...
– Томи, я больше не буду, – пообещал Билл и шмыгнул носом, – зато я буду вот так...
И его руки мгновенно очутились под моей рубашкой.
– Эх, почему здесь нет табличек "Do not disturb"? – ухмыльнулся я, укладывая Билла на кровать – зато без них экстремальнее!
– Да, а если увидят? – пискнул Билл.
– Ничего, пусть видят! Глазам не поверят.
Я стянул с него больничную пижаму и крепко сжал его в объятиях. Наконец-то мы снова вместе! Билл тоже не медлил. Несколько ловких движений – и я сам остался без одежды.
Но тут возникла одна трудность, о которой мы не подумали: надо откуда-то взять смазку, ведь без неё никак!..
Билл тут же утихомирил свой пыл и стал озадаченно чесать ухо.
– Так, – прокомментировал я, – кажется, кто-то пролетает. И этот "кто-то" – ты.
– Нет! – категорично заявил Билл. – Ты сейчас пойдёшь её искать.
– Где?..
– Не знаю.
– Билл, у меня встал так, что никакими штанами не скрыть!.. Что про меня подумают?..
– Ничего кроме правды, – Билл нахально заухмылялся, – ну, иди!
– Ты неисправим, – пробормотал я, – обещай, что пока меня не будет, ты не удавишься шторой!
– Я подумаю, – хихикнул Билл.
Я вышел из палаты в глубокой растерянности. Мимо меня пробежал санитар, но вдруг развернулся.
– Герр Каулитц?
– Я.
– К вам пришли друзья, – сообщил санитар, – вторая дверь направо – комната для свиданий. Но ненадолго! Вообще-то, у нас режим, но ради такого случая сделали исключение... – он подумал и добавил: – У меня племянница с вашей группы тащится. Пойдёмте, я дам вам халат.
Халат! слава богу! А то пришлось бы отворачиваться или прикрываться...
Я наскоро нацепил мешковатый халат и двинулся в указанную комнату. Там на диванах сидели Густав, Георг и Дэвид.
– Том! – обрадовались они. – Как Билл?
– Валяется на койке, – доложил я, – недавно из реанимации привезли. Я очнулся около часа назад. Да, кстати, кормят тут паршиво, – вспомнил я, – кашей и сырой морковкой.
– Здоровая пища, – хихикнул Густав, – кстати, Билл ещё не изъявил желания накраситься?
– Пока нет, но скоро изъявит! Уже крем ищет.
– Зачем?
– Эмм... Руки намазать. А то у него аллергия, кажется, на успокоительное, ну и вот... Чешутся.
– Я так и знал! – вздохнул Дэвид. – у тебя хоть ничего не чешется?
– Да нет. Почти ничего, – я скорчил идиотскую рожу. На самом деле, чесалось – и ещё как!
– Мы ему косметичку припёрли, а тебе – плейер, – сказал Георг, протягивая мне пластиковый пакет.
– Здорово, здорово!
– Я попрошу, чтобы вам на второй завтрак дали бананов или яблок, – пообещал Дэвид.
– Лучше попроси, чтобы нас хоть часа полтора никто не трогал! Нам поговорить надо, а эти врачи всё ходят...
Густав ухмыльнулся уголками губ.
Заглянул врач.
– Герр Каулитц, вам не следует...
– Всё-всё, он может идти, – успокоил Дэвид, – и знаете, у меня к вам просьба. Пусть этих молодых людей оставят наедине на часик – на полтора.
– Вы уверены? – с сомнением спросил врач. – Попытка суицида...
– Я уверен, – твёрдо ответил Дэвид, – будьте так добры.
– Хорошо.
Я попрощался с ребятами и Дэвидом и наконец-то пошёл к Биллу.
– Чего это ты тащишь?.. О, да это же моя косметичка! – обрадовался он. – Наши приходили?
– Приходили. Принесли тебе килограмм крема и велели, чтобы нас никто не беспокоил целый час.
– Правда?..
– Ага!
– Нет, серьёзно?..
– Дэвид сам сказал!
– Здорово!.. Ну, иди ко мне, Томи.
От этих его слов моё утихшее было желание начало просыпаться с новыми силами. Я забрался к нему на кровать и обнял его покрепче. Его мягкие, неуложенные волосы приятно щекотали лицо.
– Томи, я хочу...
Я ухватил его за первое, что попалось под руку (это оказалась его попа) и подмял под себя. Он с готовностью раскинул ноги пошире, уложил руки под голову и замер в ожидании.
– Что-то кровать узковата, – заметил он.
– В следующий раз будешь умнее и будешь лежать не тут, а в отеле. Уж там кровати пошире.
– Ага. Томи, намазывай меня скорей, а то я уже не могу...
Я наклонился и шлёпнул на него огромную каплю крема.
– Айяй!.. Томи!..
Я начал медленно и тщательно размазывать эту каплю, не пропуская ни одной детали, ни одной важной точки. Я знал, что ему это нравится – раз нравится мне, то и мой брат получит от этого удовольствие.
Наконец, свершилось! Я трахал своего брата! Точнее, это он меня вчера "трахал", а сейчас это было настоящее занятие Любовью с большой буквы. Я был с ним как можно нежнее, чтобы, не дай бог, не вызвать какие-то лишние ощущения. И, судя по его расслабленно-довольному лицу, мне это удавалось.
Не буду описывать в подробностях, что я делал. Если я начну в деталях разрисовывать каждый раз, когда я занимался сексом, то ни у кого не хватит терпения дочитать до конца. Да и, если честно, я и сам не помню, как так произошло, что из сравнительно спокойного состояния я перешёл в какую-то особую стадию, когда ни о чём уже не можешь думать. Мысль в этот момент лишь одна: или кончить прямо сейчас, или умереть страшной смертью!.. И я уже не мог смотреть ни на что, я желал поскорее пробежать по этому опасному тоннелю, не снижая скорости и не тормозя на поворотах. И там, в самом конце, меня ждала волшебная вспышка под аккомпанемент сладких стонов моего самого любимого человека на свете. Мне так нравится доставлять ему удовольствие... При мысли о том, что он сейчас испытывает примерно такие же сильные чувства, что и я, голова кружилась от радости. А стоило взглянуть на его лицо, озарённое довольной полуулыбкой – и я тут же становился самым счастливым на свете!
И я смотрел на него и забывал обо всём – кто мы такие, где и почему мы находимся, когда подадут второй завтрак, куда запропастилась наша одежда и что будет, если сейчас какой-нибудь умник откроет дверь... Мы просто любили друг друга. А любовь – это, как известно, эгоизм вдвоём. Я обожаю делить это чувство с моим братом – и ни с кем больше. Мне вполне хватает Билла, а Биллу вполне хватает меня. На всё остальное нам плевать.
Он улыбаясь смотрел на меня и играл с моим пирсингом – то потянет, то отпустит. Я чувствовал его прикосновения и родной запах его кожи – и становилось так спокойно и уютно, будто не было ни скандалов, ни больницы, ни этой чёртовой попытки суицида.
***
Меня отпустили через три дня, а Билла – ещё через неделю. Тесты показали отличные результаты. Пока он лежал в больнице, я приходил к нему каждый день, несмотря на недовольство персонала. Два раза мы даже умудрились сделать "это" в комнате для свиданий – а ведь там была стеклянная дверь!
– Билл, – сказал я ему, – я хочу, чтобы такого больше не повторилось.
– Я тоже не хочу. Но всякое может слу...
– Нет, – прервал я, – не может. И чтобы это точно не случилось, мы должны всегда помнить свою клятву.
Теперь у каждого из нас на плече маленький шрам в форме полукруга. Когда мы стоим плечом к плечу, то получается полный круг. Эти шрамы – памятка нам обоим, что никогда, ни при каких обстоятельствах один из нас не оставит другого. Мы всегда должны быть вместе – и на том свете, и на этом. И я даже немного благодарен Биллу – ведь только после этого случая мы поняли, как любим и ценим жизнь друг друга...