Сегодня день рожденья моего.
На размышленья он меня наводит...

(Вероника Тушнова)

Во-первых, мне тревожно оттого, что старость где-то по соседству бродит.

Она ещё не близко, но уже необходимо быть настороже.
Не то войдёт в незапертые двери и с ходу станет соблазнять меня
возможностью погреться у огня, покоем ночи и бездельем дня,
И как ручаться – вдруг я ей поверю?

 

А дел-то у меня невпроворот, и жить не бог весть сколько мне осталось.
Сказать придётся: "Извините, старость, мне не до вас, побудьте у ворот."
Затем смущает несколько меня смешная мысль: а вдруг бы так случилось,
что я на свет совсем бы не родилась и этот день не праздновала я.
Представить только: нет меня нигде...

Я не дышу. Не плаваю в воде. Не ем, не сплю. Не бегаю на лыжах.
Не вижу красок – алых, синих, рыжих, к любимому в объятья не спешу.
Дочь не балую, книжек не пишу. Какая дикость...

В списках бытия ни в мёртвых, ни в живых не числюсь я.

Но что меня действительно тревожит, кусок прошедшей жизни. Как он прожит.
Всегда ли я была честна? Смела? Ни в чём ли я себе не солгала?
Нет, нет, ни в чём. Моя спокойна совесть.
А вот живу я хуже, чем хочу: терзаю близких и с друзьями ссорюсь,
коплю обиды, жалуюсь, ворчу.
Я столько раз хорошей стать решала, и всякий раз мне что-нибудь мешало.
Безденежье, заботы, сплетни, грипп...И вот глядишь- благой порыв погиб.

 

Любимый мой, прости меня за это!
Сам виноват, что в жёны взял поэта, что всё идёт в хозяйстве косо, криво.
Что ты порой заброшен и забыт, что иногда стихийны чувств порывы.
И постоянно не налажен быт.

 

И всё-таки ответь по правде мне: ты рад тому, что есть я на земле?

Пусть твой ответ известен мне дословно, но всё-таки ты повтори его.
Но всё-таки скажи всё это снова, ведь нынче день рожденья моего...