Глава 1. Добрая встреча.

  С добрым утром, господа хорошие.

Перед нами шумит и оживляется город. В это прекрасное утро, когда каждый уважающий себя американец выпил кофе и отправляется на работу, довозя своих примерных детишек до их школ, или яслей, неважно, это уж кому что, а чистые улицы сверкают и светятся счастьем , -да, вот так прекрасна завязка нашей истории.

В длинном, но не очень высоком кирпичном доме, где свет, мило заливающийся в окошечко через приоткрытые шторы.. встречает вдруг такое, от чего не понятно, как эти пылинки, которые так назойливо и хаотично кружатся в нем, не покраснеют и не упадут в обморок!

Два голых сплетающихся руками, ногами, языками парня.. намертво портили идиллистическую картину, и похоже, они не собираются останавливаться на достигнутом. Сладкие вишневые губы впиваются в бледную кожу на шее, кровь вскипает покидая все, что выше пояса. Проходит совсем не много времени и кровать уже скрипит во всю от напора действий. Когда это ты стал таким, Росс? Боже!

Брендон лежит под своим идеалом, приподняв и раздвинув ноги, капельки пота скатывается по его горячей коже, и Райан пытается хоть чуть-чуть приподнять руками его зад, чтобы войти поглубже. Ему нужно больше, глубже, сильнее.

На коже обоих еще долго будут оставаться синяки, что при таких цепких музыкальных пальчиках и не удивительно. Наконец до Рая доходит хотя бы обхватить ладонью член своего любовника, и уже от этого Брендон окончательно теряет остатки разума, откидывается назад, обвивая руками подушку. Его глаза закрыты, а рот открыт, и пухлые губы во всем этом золотом свете как-то пошловато поблескивают… При каждом резком толчке вперед он бьется головой о спинку кровати, но, похоже, ничуть не жалуется. По - кошачьи вытягивает торс, выгибается к небу. Когда тихие стоны Брена сменяются дикими воплями становится ясно – у соседей этажом ниже очень благородное терпение. Или возможно богатая фантазия. Хотя соседи, как и родители, существа любопытные и вездесущие…

Когда все заканчивается, один из них просто уходит в душ. Оставляет второго на простынях, лежать один на один с собой и своим красивым телом, которое теперь заворачивается в кокон из простыней по собственной воле. Ни спасибо, ни "это было замечательно", просто уходит и оставляет, как пустую обертку от съеденной конфетки. Пустой, красивый, блестящий фантик.

Тот парень, что сейчас остается с нами, вынимает руку из одеяла, и наконец таки проводит ею по многострадальным волосам.. Будь его воля, он бы убил себя. Дважды. Фу, ужас. По его собственному мнению, это - рассуждения проклятущего эмо, растирание розовых соплей по голубому забору… Но тем не менее. Последние два дня жизнь приняла настолько не вероятный оборот, что содержимое мозга Брендона больше походило на желе, цирк уродцев и картины Сальвадора Дали, заключенные в один контейнер со старыми установками "нормальной жизни для молодой рок звезды" а также особое представление, которое есть в мозгу каждого из нас – "вот он Я "…Как это не смешно, но на полном серьезе у Брендона в мозгу настойчиво свербела мысль – будто все компоненты его души, жизни, весь этот "цирк карликов в желе" подвергли жестокому перемешиванию посредству огроменного вибратора  блендера, оставив ему лишь жестокие муки совести…

Из этих мыслей его мгновенно вырвал резкий щелчок замка закрывающейся входной двери…

Это было уже слишком.

Какое он имеет право так быстро позорно смыться, так разрушать ему жизнь?!

За последние два дня Райан стал кардинально другим. Понять этого не возможно, но Брендон понял это одним душным летним вечером, когда после дежурного шлепка \ шипка \ тычка \ лапания за мягкое(и не мягкое)место \ вытягивания губок в сторону "объекта" безудержного обожания, он почувствовал себя на полу, придавленного до крайности возбужденным Райаном, который нагло, с упоением вцепился в задницу парня и мял \ сжимал \ раздвигал \ имел его "яблочки"что было силы. Так как будто другого шанса у него может и не быть.

Вот с того вечера все и началось. В тот вечер Ри из милого котеночка, которого совсем затискал озабоченный подросток из центра для трудновоспитуемых, сам превратился в психически не уравновешенного развратного мужчину с безумным огоньком в каких-то затуманенных маниакальностью глазах…

А сейчас Брендон чувствует только ненависть, разочарование и боль. Этакий банальный набор брошенной малолетней шлюхи, с которой парень прокувыркался всю ночь, даже не оставив после номер своего телефона…

Конечно в данной ситуации это совсем не подходящее сравнение. Допустим, у Брендона есть номер телефона Райана. Но это – первое, что приходит на ум.

По крайней мере, ему становится ясно: раньше (до траха) было фигово. Теперь будет еще фиговее. Что делать? Бежать за ним замотавшись простыночкой невозможно. Стрелять в него с балкона нечем. Закидывать его оттуда картошкой.. че это за дебильная мысль??

Но просто стоять Брендон уже не в силах. Когда он слышит шум мотора, то рывком распахивает окно, чтобы хотя бы посмотреть, куда это сматывается Райан, чтобы посмотреть за ним. А потом мучиться, строя предположения, бесчисленное множество ничем не подкрепленных гипотез на одну и ту же тему: Где, с кем, а главное, как, проведет остаток дня Райан Росс?

Удивлению его не было предела, когда он увидел то, что увидел. К обычному подъезду многоквартирного дома, на скромной улочке городка в пригороде Лас-Вегаса, в семь утра, подъехал белый Хаммер -лимузин (этакое расфуфыренное подобие всем известной "свадебной" машинки)…по обоим сторонам от открытой двери которого два здоровенных дяденьки в так же белых костюмах какого-то странного покроя , стояли, держа в руках нечто, смутно напоминающее автоматы Калашникова…они просто стояли, когда Райан с ними поздоровался и затем как ни в чем не бывало вся компашка залезла в открытые внутренности машины. Залезла и уехала.

Теперь Брендону было невыносимо смешно. Что это за бред такой? Он устало опустился на колени. К телу начала возвращаться чувствительность. Каждое хреново нервное окончание отзывается болью. Зачем это нужно, когда и так знаешь что все плохо? В комнате холодно, и по голому телу мгновенно рассыпается дрожь. Везде свои ощущения. Это похоже на эпилептический приступ. Затрудненное дыхание. Ледяная кожа. Истерические подергивания мускулатуры в разных участках тела. Грудь ему сдавило, и теперь влажные дорожки, которые преступными змеями расползлись лицу, кажутся расплавленным свинцом. Так в средневековье пытали ведьм. Наливали расплавленного металла в большие, печальные глаза.