Хайнрих Хайне:)) Известный у нас под именем Генрих Гейне:)) В принципе почти не известный, ибо из немецкой литературы в нашей стране ближе Гете - там и Фауст и кто-то вспомнит Страдания юного Вертера или Лесного царя:)) Гейне гдето в тени Гете - их иногда даже путают ибо имена похоже  хотя Гете на немецком пишется также - Goethe:) 

 Мне всегда было интересно  почему во времена Германии 30х Гейне запретили?:) Ибо все что мне удавалось у него прочитать - это было весьма легкие и такие слезливые любовные стихотворения, неслучайно во время первого расцвета попмузыки в нашей стране в начале 20 века многие его стихи растащили на салонные романсы:))

   И вот стих Донна Клара:)) Я стал его читать и вдруг остановился...Гейне - как говорится, неужто и он  тоже, подобно Шекспиру воспринимал евреев как шейлоков?:))) Многие немецкие писатели  евреев либо игнорировали либо делали из них не более чем комический а то и злодейский образ торговцев:)) хотя они же всегда норовили дописать нечто в стиле "куда так проворно жидовка младая":)) Ну в общем детский сад мировой литературы:))

  И все же что Гейне туда же - читая этот стих, стало немножко неприятно - так же неприятно как у незаслуженно забытого немецкого сказочника Музеуса можно было найти строки про "злые славянские орды":))) Так же неприятно, как в любимой Тысяче и одной ночи с его царевной Будур и добрыми демонами было читать цикл "сказок"  про храбрых витязей распространявших ислам и прибивавших к вратам замков тех кто отказывался принять их религию - в общем везде где творчество смешивалось с чем-то совсем чуждым ему.

   Но потом я дочитал  этот стих до конца и воскликнул "Камерад ты супер":))  Вообще тут Гейне очень много перевернул - в то весьма консервативное время такие "фокусы" не приветствовались:)) Это я бы сказал такой легкий немецкий юмор:)

Да,  к слову - немцы вообще очень легкие люди:)) Они ближе к ...итальянцам, ведь столетиями Германия и Италия были как бы одной страной, между ними была и дружба и вражда они были настолько тесно связаны, что в каждом немце есть нечто итальянское а в каждом итальянце что-то немецкое:))  И читая Гейне это оч заметно:)

 В сад, ночной прохлады полный,
Дочь алькальда молча сходит.
В замке шум весёлый пира,
Слышен трубный гул из окон.

"Как наскучили мне танцы,
Лести приторной восторги,
Эти рыцари, что Клару
Пышно сравнивают с солнцем!

Всё померкло, чуть предстал он
В лунном свете предо мною -
Тот, чьей лютне я внимала
В полночь тёмную с балкона.

Как стоял он, горд и строен,
Как смотрел блестящим взором
Благородно бледен ликом,
Светел, как святой Георгий!"

Так мечтала донна Клара,
Опустив глаза безмолвно.
Вдруг очнулась - перед нею
Тот прекрасный незнакомец.

Сладко ей бродить с любимым,
Сладко слушать пылкий шёпот!
Ласков ветер шаловливый,
Точно в сказке, зреют розы.

Точно в сказке, зреют розы,
Дышат пламенем любовным.
"Что с тобой, моя подруга?
Как твои пылают щёки!"

"Комары кусают, милый!
Ночью нет от них покоя,
Комаров я ненавижу,
Как евреев длинноносых".

"Что нам комары, евреи", -
Улыбаясь, рыцарь молвит.
Опадает цвет миндальный,
Будто льётся дождь цветочный.

Будто льётся дождь цветочный,
Ароматом полон воздух.
"Но скажи, моя подруга,
Хочешь быть моей до гроба?"

"Я твоя навеки, милый,
В том клянусь я сыном Божьим,
Претерпевшим от коварства
Кровопийц-евреев злобных".

"Что нам Божий сын, евреи?" -
Улыбаясь, рыцарь молвит.
Дремлют лилии, белея
В волнах света золотого.

В волнах света золотого
Грезят, глядя вверх на звёзды.
Но скажи, моя подруга,
Твой правдив обет пред Богом?"

"Милый, нет во мне обмана,
Как в моём роду высоком
Нет ни крови низких мавров,
Ни еврейской грязной крови".

"Брось ты мавров и евреев", -
Улыбаясь, рыцарь молвит
И уводит дочь алькальда
В сумрак лиственного грота.

Так опутал он подругу
Сетью сладостной, любовной.
Кратки речи, долги ласки,
И сердцам от счастья больно.

Неумолчным страстным гимном
Соловей их клятвам вторит.
Пляшут факельную пляску
Светляки в траве высокой.

Но стихают в гроте звуки,
Дремлет сад, и лишь порою
Слышен мудрых миртов шёпот
Или вздох смущённой розы.

Вдруг из замка загремели
Барабаны и валторны,
И в смятенье донна Клара,
Пробудясь, вскочила с ложа.

"Я должна идти, любимый,
Но теперь открой мне, кто ты?
Назови своё мне имя,
Ты скрывал его так долго!"

И встаёт с улыбкой рыцарь,
И целует пальцы донны,
И целует лоб и губы,
И такое молвит слово:

"Я, синьора, ваш любовник,
А отец мой - муж учёный,
Знаменитый мудрый рабби
Израэль из Сарагоссы".