ЮРИЙ КОСАГОВСКИЙ

 

 

ЗАПИСКИ

 

П У Т Е Ш Е С Т В Е Н Н И К А

  В СТРАНУ  

СЧАСТЬЯ

  [показать]

 

 

 

*

я так скучаю

без тебя

а иногда

еще ревную

грущу

на календарь глядя

когда

ужасно затоскую

 

стараюсь

так развлечь себя

чтоб незаметно

дни мелькали

я был

в гостях у Лены с Галей

своей влюбленностью

их зля

 

потом хотелось

разобраться

как дальше

в дружбе

поступить

я раньше их хотел любить

хотя могло и показаться

 

все будет так

как скажешь ты

как мы решим

нежно целуясь

все в мире знают только твои губы

в них наше счастье и мечты

 

12 июля

 

*

 

наверно пьешь вино

до ночи поздней

в компании

где взгляды мотыльки

ночные бабочки

стрижи

летают в полумраке

 

не упрекая  ждать

тебя мне сложно

как будто бы

без пищи и воды

прожить велела

брошенной собаке

 

осталось восемь дней

три позади

они прошли как месяц

 

как пол года

я свой блокнот

стихами наводнил

виски мои –

как карт колода

 

все мысли непонятные

как точки у семерок

картинки яркие

мои друзья

но не охота видеть мне которых …

а может быть

что даже и нельзя

 

а вдруг… как только

перестану думать о тебе

ты тоже обо мне забудешь

и каждый будет предоставлен

собственной судьбе? …

 

13 июля

 

*

 

пора пойти к

родителям

весь день

вчера – сегодня

я сочинял мелодии

на флейтах и гитаре

это скучаю я

это не вдохновенье

вся внутренность моя

полна словами

музыкой

как на персидском сказочном базаре

 

*

 

не ем почти что ничего

все чай да чай

и музыка

потом головокруженье

запасы кончились:

заварка… сахар… хлеб…

смятенье… и печаль…

немножко радости…

и столько же сомненья…

 

14 июля

 

 

*

 

как на свиданье прихожу к тебе

когда в постели перед сном

пишу стихотворенья

только потом спокойно веки гасят свет

а иногда и среди дня

бросаюсь на постель

ища счастливого мгновенья

 

 

14 июля

 

*

 

с рассудком у меня

как при пожаре –

легкий бред

вернее будто надышался

ядовитыми цветами

за «поцелуи» и «постели»

мне прощенья нет

если не буду знаменит с годами:

 

тогда б любовь бы

всех людей к тебе

от чтения стихов

меня бы при мирила

с раскаяньем надежно и легко

как мертвого могила

 

 

14 июля

 

*

а может наконец

нашел вдруг счастье я

не в жизни - а в словах

в фантазиях… в игрушечных делах

 

 

14 июля

 

 

*

 

один портрет твой

мне напоминает

что я люблю

я рисовал его смущенно глядя на тебя

второй

о том напоминает

что я любим

его я рисовал по памяти

 

когда горит ночник у изголовья

взгляну – ты как живая

все смотришь… сморишь на меня

и в сумерках ночных

 

под потолком

летают мысли две:

итак я наконец люблю

и даже – я любим

 

 

14 июля

 

*

 

любовь к тебе

похожа

на тюрьму

где каждый день

ждут приговора:

как белке в колесе

приходится средь мыслей

моему уму

а иногда

спокоен в забытье я как большое море

 

 

14 июля

 

*

 

наверно любишь ты меня

откуда вдруг спокойствие такое

которое приходит среди дня

без зависти смотреть и видеть

в мире счастие любое

 

14 июля

 

*

 

ты мне сказала

сексуальность у меня

в молчании моем

а у тебя –

в порывах и сомненьях

и потому

я захотел с тобою

быть всегда вдвоем

что после поцелуев

поиск истины

сладчайшее мгновенье

 

*

            

мысль высказанная не вызывает у меня возражения, о том, как она высказана, мне говорить не хочется, достаточно такого рассуждения, что если стихи хорошие, это хорошо, а если плохие, то значит я действительно очень сильно влюблен, что даже не способен сосредоточиться, ну а если все удачно, это тоже хорошо. Кстати, забавная история у меня произошла позавчера. Я сидел на лавочке около подъезда, меня провожала мама и мы отдыхали. Прошел мой сосед и пригласил, вернее, повторил свое приглашение приходить к нему на чай. Сев ужинать, я с тоской представил вареную колбасу и брынзу, которую уже ем неделю. А перед этим я был у него в гостях, и там его девушка приносила и уносила вкусные вещи. Я позвонил, что иду пить чай, а сам ожидал ужина, но он мне предложил брынзу .

 

*

 

грустно думаю о том

что меня ты разлюбила

и что пуст уже мой дом

что любовь вообразила

 

никого там нет уже

может даже не бывало

там на каждом этаже

просто сердце помечтало

 

и приедешь… скажешь мне:

странно очень… я забыла

может было все во сне

если даже что-то было?

 

*

 

И стихи я разлюбил

И не те слова ложатся

Будто бы рука забыла

Все к чему ей прикасаться

 

Поздно не могу заснуть

Рано трудно подниматься

Может даже одному

Лучше и не просыпаться

 

14 июля

 

*

 

я прогоняю задышав

из памяти

мелькнувший образ

обнаженной груди

но не удачно

хочется лежать

и представлять:

когда ж опять

мой праздник будет?

 

 

15 июля

 

*

 

сказать?

через шесть дней

шесть ангелов земли

и шесть ее теней

 

 

15 июля

 

*

 

пока пишу стихи о поцелуях

сердце молчит

безмолвно и грустя

ну что его так там волнует?

ну что волнует там тебя?

 

наверно

потому что знает

что мир жизни чувств

случаен и жесток

наверно в глубине своей

не забывает

что я ужасно одинок

 

*

 

иду по улице

вдыхаю ароматы

чего? наверно тополей

и ветер жизни

мне приятен

и жить поэтому

наверно тяжелей

 

сияет солнце где-то там

                                 на небосводе

а на асфальте зайчики

                 сквозь тополиную листву

и облачка как волшебства в природе

и смерть все теребит у лука тетеву

 

и чем прекрасней все

да… чем прекрасней

то тем движенья пальцев смерти

судорожней и страстней

 

*

 

болит голова

глаза закрываются

опять пол четвертого ночи

болезнь – мой палач

просыпается…

чего она хочет?

 

Сама ты устала от схватки со мной

Любовь моя бедная

Бедная черная вьюга

Ревнует сама

Меня к Оле живой

Влюбленность

Давнишняя с детства подруга

 

 

16 июля

 

*

 

на другой день боль в груди при дыхании, это я простудился, пока перепечатывал блокнот, были жарких два или три дня и я сидел голый с открытой дверью и открытым окном. А еще мне хотелось закалиться к приезду Оли и никогда не болеть. Два дня пью сульфодимитоксин, осталось выпить еще  три таблетки за три дня, а она приезжает через четыре, так что к ее приезду я буду здоров.

 

 

17 июля

 

 

*

 

вчера был у меня Толя мой со своей Олей, и я высказал такую мысль, которую мне сейчас хочется записать: конфликты между мужчиной и женщиной носят внутренний глубинный характер, если нет детей – то это репетиция, а если есть дети – то уже реальная борьба за сферу влияния для передачи каких-то качеств, накопленных индивидуальным опытом и даже опытом целой генетической линии или по линии женщины или по линии мужчины. Хотя на логическом уровне все очень просто: ах, газета не там лежит, ах, еще чего-нибудь. А вне поля видения людей  лежит их жизнь за иллюзорным забором поверхностных логический объяснений и мотивов.

 

 

*

 

Толя мой со своей Олей опекают меня, говорят заботливо, ты смотри, сделай то-то и не делай того-то, беспокоятся за меня, чтобы я не потерял то свое счастье, которое нашел там у моря. Он часто произносит фразу и она звучит у меня в голове иногда. Эта фраза грустная, она как-то коротко призывает не убиваться по поводу потерь, и своих, и тех, кто связан с тобой, и тех с кем происходит что-нибудь подобное: «Жизнь продолжается! Да?», и мы улыбаемся.

 

 

*

 

 был у Левы с Буниным В., он играл на фортепьяно миниатюры Прокофьева. По-моему, лучше чем сам Прокофьев – потому что ему надо было доказать, что он композитор хороший и что он пианист хороший, и это портит его исполнение, а Бунин Вл. Играет одну музыку, но так, как будто она рождается тут же на глазах, наполняя ее своей болью или улыбкой.

 

 

*

 

 

влюбленный цикл стихов

напоминает мне

жужжанье мухи в паутине

ей каждый посочувствовать готов

и с ужасом боятся

впасть в ее унынье

 

а молчаливая любовь

которая

в опущенных руках… глазах таится

всех наполняет

радостью без слов

как солнца свет

вокруг везде ложится

 

мне хочется теперь

молчанием своим

сложить поэмы

лучшие для Оли

как воспевают крылья и глаза

ночные соловьи

что б мир завороженный загрустил

мечтая о любви

вот так хотел бы я

ни мене и ни боле

 

 

17 июля

 

*

 

слишком серьезно

вдруг стал относиться к стихам

чего-то ждать от них

 

неведомо чего такого

и рыба никогда не клюнет там

где ждут и ждут  ее упрямо бестолково

 

так и стихи… когда

это всего лишь  время некое препровожденье

вместят нечаянно в себя? Все поезда

все облака… и мир родит второй

в воображенье

 

случайные блуждающие строки

случайные…

идущие из ни откуда всякие слова …

… вдруг строят мир приятный и не строгий

где жизнь и истинна и весела

 

 

*

 

как будто навстречу к тебе

несемся мы по дороге

это в субботу на дачу к Толе мы едем

а в среду ты мне уже скажешь: привет!

Осталось совсем немного

 

 

*

 

мимо Али… мимо Гали

мы поедем в эти дали

где давно нас не видали…

 

 

*

 

последнее трехстишие я шутя сымпро­визировал в машине, проезжая Кутузовский проспект, как чужие проезжал эти места, отвернулся, что бы не грустить только от тех садов, где Галя меня водила чтобы увести навсегда, но что поделать, если у женщины есть уже ребенок и она начинает строить новую жизнь, я думаю, нужно помнить, что иногда она может поступать так, как не ожидает сама…

 

*

 

я взял с собой флейту деревянную индийскую, которую мне подарил один художник, украинскую сипелку и детскую немецкую триолу,  тоже дудку, но с клавишами, как у пианино, только без черных клавишей, играть никто ни на чем не умеет, и поэтому нас ждет там масса веселых минут

 

*

 

на веранде

в плетеном кресле

вспоминаю слова интересные

что хотели

сказать мне листья:

не грусти… что грустить… улыбнись…

 

мы расскажем

тебе про Олю

видишь в листьях зеленое море?

так она

среди волнам нежится

как Афродита

когда-то прежде

 

видишь как солнце в листьях трепещет?

как летают бабочки поцелуев

у щек и где плечи?

а видишь

как замерла в глубине листва?

а как повторяет

ее имя трава?

 

на веранде

в плетеном кресле

вспоминаю слова интересные

что хотели

сказать мне листья:

не грусти…

что грустить…

улыбнись…

 

18 июля

 

*

 

едва покинул

                     дачи

министерства просвещенья

услышал

стрекоты кузнечиков

и птичек пенье

 

за насыпью дороги

лес не густой и поле

здесь чувство

можно выбрать

для себя любое

 

тут от мухи жужжанья

до пенья ворон

все чего-то звучит

из любой из сторон

 

справа как мурлыкает кот

шум машины

слева стук электрички

трагический длинный

 

сверху солнышко ранее

мягко печет

если верить воронам

жизнь вполне ничего

 

у развалин дома Голицына

вижу чудо

которое даже

не снится

 

вижу что-то невероятное

приближаюсь

в непонятном азарте:

 

то ли губы там

в воздухе  что ли

то ли просто

чудо какое

 

над травою спокойно

парит

повсеместно

над сердцем царит

 

как надежду

любви

видит странный чудак

над травою

на месте висит

красный мак

 

 

неподвижные красные крылья

как его

над травой воспарили?

 

 

как вдруг столько

красного цвета собралось

чтобы вспомнилась Оля

и совсем не дышалось?

 

18 июля

 

*

 

как паук

паутины стихов

тку и тку неустанно

чтобы мир свой создать

мир приятный странный

 

чтобы сердце твое

навсегда

здесь со мной

задержалось

чтобы сердце мое

никогда бы с той не прощалось

 

18 июля

 

*

 

клевер нежный

слова твои

наяву воскрешают

вспоминаю

вдруг голос я твой

а ромашка

как я вопрошает:

ну скажи

что любим я тобой

 

18 июля

 

*

 

ветра шум постоянный

мерцанье в радостном трепете листьев

напевают мне шум океана

где я жил …или Черного моря

                           где песни мои родились

 

 

 

 

*

 

какой цветок ни понюхаю – Оля!

 

*

 

последнее стихотворение - это я просто воскликнул сам себе, потом рассказал об этом Толе, сказав, что это самое короткое стихотворение, мы шли по тропе к озеру… далее произошли очень неприятные события: я был возмущен давно тем, как Павлик, сын толиной Оли, разговаривает с матерью, и сказал свое мнение, что если  он в 13 лет говорит ей «поди сюда», все оспаривает и обязательно настаивает на своем, то в 18-20 лет он просто ее будет бить и требовать денег, но теперь вот на озере я увидел, как этот же ребенок ведет себя с Толей, и понял, что она потакает тому, чтобы 13-ти летний хам прибрал к рукам 44-х летнего мужчину, я воспитывался в семье, где мужчина был главой семьи и видеть такое  было вне моих сил, я нарисовал Толе мрачное его будущее, когда ему будет лет  семьдесят, и посоветовал ему расстаться с ними, потом я правда понял, что это слишком жестоко с моей стороны советовать и поправился, я сказал, что можно остаться, но надо как-то исправить и Павлика, и всю ситуацию, т.е. и его отношение к матери, на мой взгляд, если ребенок неуважительно относится к матери, то он оскорбляет  этим и отца, т.е. мужчину и этого допускать нельзя. 

Я не знаю, что со мной случилось, я последнее время был со всеми терпим, но, может быть, я нервничаю из-за того, что так долго не вижу свою Олю, и не знаю что меня ждет, хотя сейчас понимаю, что даже за одни эти сомнения, она будет меня осуждать, а, может быть мы уже все давно поняли, что Толя с Олей не уживутся – он уже двадцать раз уезжал от нее, может быть, я не могу больше выносить  скандалов их, а, может быть, действительно этот ребенок, действительно что-то чудовищное, но как бы то ни было, я переживал свое выступление. Наконец я не выдержал и решил обо всем сказать при Оле, чтобы она все знала, мне стало легче, но не долго. С одной стороны, у меня разрывалось сердце, что я разрушаю ее счастье, а с другой, я уже не мог переносить вида ни ее, ни ее сына, потому что она заботливо растит и лелеет чудовище, которое будет активно попирать все, что есть хорошего на свете. Она это поняла, утром она устроила плач, рыданья, правда мне казалось, что она оплакивает дачу, которая вероятно не достанется ее сыну, но так или иначе, пришел Толя и сказал, что «она сумасшедшая и тебе лучше уехать». Он проводил меня до станции. 

 

19 июля

 

*

 

как раньше

в старом вагоне

были зеркала напротив

и там проносился лес

так теперь

напротив в электричках сидят люди

и в их глазах

проносится жизнь

 

19 июля

 

*

 

получается, черт знает что, завтра приходит поезд, и даже шесть поездов, она, вероятно, приедет в 9-35 утра. Но письмо она мне не написала, телеграмму не дала, наверно для того, чтобы мы не встречались с ее другом Толей. Неужели не могла ему написать, чтобы он не встречал? А может быть, наоборот, она, наконец, решила навсегда  быть с ним и не знает, как от меня избавиться.

Если нее просплю, то приеду к 9-35. Зачем? Не представляю просто, как можно не поехать. Отец со мной говорит вполне нейтрально, и можно думать что угодно, я думаю, что все наверно хорошо.

Жалко, что она не позвонила из Румынии, я просил передать, чтобы она мне привезла, какой-нибудь музыкальный инструментик, рублей за пять, т.е. не дорогой, впрочем, она итак наверно что-нибудь привезет, это мне всегда будет напоминать, как я ее ждал эти тринадцать дней, хотя и то, что я пишу тоже, будет напоминать, но ее подарок бы мне напоминал гораздо приятнее, и короче, это же надо будет каждый раз все перечитывать с начала до конца, а я уже заранее чувствую, что многие места меня будут раздражать, как-то напоминает почему-то по слогу это иногда «Путешествие в Арзрум», и что общего, почему мне так приспичило не понимаю? Пушкин в первый раз отправился за границу, от этого у него такой азарт и торопливость изложения, хотя впрочем, куда я путешествую мне тоже не известно, а главное в первый раз я не только посвятил одной женщине такое количество стихов и прозы, но и вообще в первый раз захотел добиться расположения женщины, мягко говоря, на самом деле, я хочу на ней жениться. Именно поэтому, наверно, чувствуя что-то общее с сочинением Пушкина, я и дал такое название своим запискам. Интуитивно, неосознанно конечно я действовал, а потом вроде бы мне и открылась причина.

Итак, завтра она приезжает.

 

20 июля

 

*

 

позвонил  к Бунину, он доделывает ремонт, в своей квартире, ему хорошо, имеет свою квартиру, есть куда привести жить будущую жену, и рояль есть. Я ему сказал, что вымыл полы так, что можно блин ронять, а потом поднимать и есть. Кстати, перечитал много пушкинских интонаций и в стихах, но это я и раньше видел, и относил это все к тому, что состояние какое-то неосознанное, как в бреду, это даже радовало меня тем, что значит – влюблен очень сильно, или просто болен, но как провести грань?

 

20 июля

 

*

 

проснулся сегодня без пятнадцати пять, и мог конечно успеть к шести, я уже придумал как добираться на электричке: до Комсомольской площади, а потом на троллейбусе по Садовому кольцу до Киевского вокзала, но пока то, да пока се… или же интуиция мне подсказала через мою неторопливость, что не к шести надо ехать. Да и ехать ли вообще, не испугал ли я ее своей навязчивостью? Да и что ждет меня там не известно, может быть она мне скажет, что уже забыла про меня. Сегодня об этом узнаю. Постирал вчера простынь, а то подумает: вот как хорошо  в Румынии, такое чистое белье было, и менять не забывают цивилизованные люди, поэтому и простынь постирал и даже две наволочки, только нижнюю не постирал, а перевернул, вернее даже вывернул – это у меня пододеяльник, и он стал чистым, мне жалко было стирать, там все-таки немножко осталось воспоминаний о нашем мире, когда мы начали жить вместе, и не потому, что там запах духов ее, нет ничего подобного, но есть сам факт, что она и я, мы вместе проспали и проулыбались, и проразговаривали на этой постели два дня. Как говорит Бо-Цзюй-И: вспоминаю стихи моего друга и вторю им в слезах, так и слог мой или состояние духа вернее, вернее потому, что первоначальнее, вторит уже Достоевскому, конечно один меня учил улыбаться, а другой грустить, только это досадная путаница всегда: где жизнь, а где искусство? И особенно это непримиримо досадно, когда это касается самого автора, который любит и пытается понять свою любовь, и выразить ее, можно сказать, всю жизнь  пытаюсь решить эту непримиримую проблему, чтобы соединить вместе и жизнь свою, и те условные слова искусства, которыми оно разговаривает.

 

21 июля

 

*

 

у меня было такое чувство, как будто бы я Змей-Горыныч, который лишился все двенадцати голов, кроме тринадцатой, одной единственной, я лег спать, весь истекая стоном и кровью, я решил, что ее мне послала смерть, проснулся  через три часа и понял, что все головы ожили, но я-то думал, что не вспомню больше об Оле, но нет, все тринадцать голов направлены в ее сторону, как верные псы – всем им кажется, что если их заставляют страдать, то значит к ним не равнодушны и хотят их приручить навсегда.

 

21 июля

 

*

 

ну и кнут у тебя госпожа!

любая берлога покажется раем

и дворцом небесным

чтобы заползти туда залечивать раны

жаль только что я твоей хочу

ласки и тепла

 

21 июля

 

*

 

мы встретились все трое на вокзале, он нес чемодан, а мне она дала сумку, несколько раз с любопытством взглянула на меня, в такси они разговаривали вдвоем, я с таксистом, около дома она сказала мне, что не может пригласить к себе, я вытащил из кармана клевер жалкого вида и ромашку, все ромашки выбросил при ней, а одну оставил, комментарии к этим цветам обещал позднее, мы уехали, мне так хотели вернуться, но вроде бы как его обманывать не хотелось, да и злился на нее, я позвонил от своего метро, мне сказали, что она гуляет с собакой, я вернулся, но не нашел, позвонил напротив того места, где она  обычно гуляет с собакой, она мне сказала, что не выйдет сейчас, будет мыться и спать, а я прочитал ей комментарий по памяти:

 

клевер нежный слова твои

наяву воскрешает и т.д.

 

 

а потом, когда убедился, что она не хочет ехать ко мне, сердясь попрощался с ней, из мастерской опять позвонил, она говорила чуточку лучше, но сказала, что  у нее много дел, и что сегодня она поедет загород к тете Кларе, меня с собой не возьмет, ко мне не заедет, и будет только завтра днем, и приедет только тогда, когда мы с ней сговоримся, вот тогда-то мне и показалось, что я лежу весь в ранах, из которых хлыщет кровь. А когда позвонил, проснувшись, мама ее сказала, что она ушла куда-то. Я уже устал жить в этом кошмаре, а может так и надо? Может быть, таким образом, она привязывает меня к себе для моего же блага? И может быть, то, что я устал это плохо, может быть, я так и никогда не буду уже счастлив, потому что я не выдерживаю этих мук?

 

21 июля

 

*

 

может быть, специально открывается нам видение некоторых причин, чтобы отнять незнание и закрепить последовательность существования?

 

21 июля

 

*

 

она сердилась, наверно, на меня, что не нашла меня около дома, когда вышла с собакой

 

21 июля

 

 

*

 

я говорю себе: Бог с ней, хватит о ней думать, но лежу около телефона и не решаюсь уехать куда-нибудь. Звонил, правда, к Валере Д., но не очень-то понимал, как я у него усижу, разве только будем пить водку? Но не дозвонился, нету. И кстати, не поехать ли к Леве? А вдруг она сегодня хочет придти ко мне? А вдруг не приедет, а я буду мучиться. Мне стыдно за себя, к родителям ее звоню и не могу разговаривать, стыдно, что она не со мной, вешаю трубку. А собственно, что такого, может же она воспитывать и исправлять что-то во мне и приручать меня? Но стыдно почему-то .

 

 

21 июля

 

 

*

 

пересчитал, 54 страницы написано, писать больше не о чем, жаль, что такая короткая история получилась, и что так мало в ней счастья .

 

 

21 июля

 

 

*

 

а мысли все о ней и о ней…

 

21 июля

 

       

*

 

 

пошел в другую комнату, посмотреться в зеркало (все-таки она, может быть, приедет сегодня ко мне, как она вчера сказала, а я уже стараюсь не очень ждать, чтобы не убила меня боль, если она опять что-нибудь придумает), и вот слышу  - будильник тикает … я его туда в шкафчик поставил, чтобы он громко не тикал. Мне его сосед дал, когда я собирался вставать в 5 утра, и позавчера я, или он, его завел, и уже с тех пор: я встретил Олю, и она меня резала без ножа, как говорят люди, а он все идет и идет, этот будильник.

Интересно еще вот что, и даже две вещи еще мне кажутся интересными: 1) боль, что она мне причинила тем, что отложила наше свидание после 13 дней разлуки, была такой сильной, что у меня были минуты, когда я думал  - все в жизни потеряно, и осталась только живопись. Обычно, я ею занимаюсь в радостном состоянии духа. И этот новый порыв  мне напомнил меня восемнадцатилет­него, тогда бы я тоже мог бы в сильном отчаянье взяться за краски. Я даже подумал, может быть, она и поставили цель для себя, заставить меня рисовать? 2) а второе, она сказала, что я должен своего ребенка взять к себе от мамы, это очень приятно, значит, она хочет его увидеть, но только вот он меня парализует несколько, и что делать не знаю?

 

22 июля

 

*

 

вчера поздно вечером позвонила Галя, но не моя бывшая жена, а другая, с которой я пишу рассказы иногда. Хотя, кстати, я тоже с ней хотел пожениться, но она мне сказала, что любит меня как друга, а настоящая у нее любовь к одному совсем другому человеку. Да, и так вот, ей было видимо очень грустно, как мне, когда меня обижает Оля. И вот она мне почитала свои  рассказы, а я ей свои стихи. Ей, кажется, стало лучше – и интересно: она что, полюбила меня вдруг, когда увидела, что я собираюсь жениться на Оле, или просто, раз она одинока, ей хочется, чтобы были все одиноки, ну хотя бы друзья?   И поэтому, может быть, хочет отвлечь от Оли? Хотя звонок ее был очень кстати, т.к. мне было очень тяжело – я никак не могу понять, как после двух дней, когда мы были вместе, а затем после 13 дней разлуки, она спокойно и добровольно меня не видит еще и 14-тый день? То, что мы  виделись на вокзале, в такси, и стояли около ее дома – это не считается, и из-за ее друга Толи, и из-за того, что мне так  хочется  к ней прижиматься, обниматься и целоваться, и успокоиться в своей боли, и в своих сомнениях. Но ей все равно, какие муки разыгрываются во мне. А может быть, это чисто внешне, я как Змей-Горыныч лишаюсь всех голов кроме одной и истекаю мысленно кровью, а в глубине наоборот, отвык от Оли, и я-то этого сам не замечаю, а она считает нужным, чтобы я поскучал без нее. Но почему тогда такая сильная боль?

Я теперь думаю так: боль и нежность, вот где собака зарыта – она, видимо, не увидела у меня нежности (тогда трудно объяснить стихи о ней, но попробую позднее) и так вот, боль-то как раз и могла вести нас к разрыву, т.к. боль требовала немедленного удовлетворения свиданием с Олей себя самой, потому что если кроме боли ничего не было, то после свидания ничего и не будет в душе, а вот нежность наоборот, она во время свидания прокладывает надолго дорогу совместного общения и даже счастья конечно, надолго в будущее. Так вот, какая цена оказывается   моим мукам, и боли, и переживаниям!

А стихи? Стихи, может быть, это просто, как-то слишком вообще, по сравнению с тем, что требует жизнь, или их одних недостаточно.

 

22 июля

 

*

 

позвонил к Чапле В., он сказал, что перезвонит позднее. Позвонил, и судя по голосу, и потому что он говорил, он отправил жену в магазин или на работу, чтобы говорить со мной свободно. Он как всегда огорчал меня. Он сказал, что у нее, несомненно, еще кто-то есть (это заявление в его стиле!), и что главное, что она со мной встречается, и что не надо форсировать событий. А я сказал расстроенный, что тогда она не привяжется ко мне так, чтобы навсегда  мы жили вместе, а он сказал, что не известно, каждый должен иметь свободу подбирать себе то, что нужно и сравнивать. Возразить я не сумел. Но не устраивает это меня. Я спрошу ее, если у нее кто-то есть, то лучше нам расстаться. Т.е. моя мысль такова: что если одновременно кто-то есть у человека, то вряд ли он выберет кого-то из них, т.к. они оба обесценены внутри подсознательно, ведь всякое действие оправдывается хотя бы временно, и этот временный мотив, допустим «ах, мы еще не муж и жена» потом всегда в глубине будет лежать и никогда они уже не будут мужем и женой. Я думаю, каждая встреча должна рассматриваться, как уникальная, вне сравнений и выбора, и если приближаешься к человеку, то только от него надо строить вообще чуть ли ни все свое отношение к миру, тогда такая связь может оказаться навсегда.

Может быть, поэтому все разрывы болез­ненны?

 

22 июля

 

*

 

совершенно непонятно мне, кому могут пригодиться эти записки. Хорошо, если кто-то развлечется, хорошо, если кто-то одинокий увидит ему понятные горести, хорошо, если люди любящие в первый раз будут знать о муках других путей в этой жизни.

 

22 июля

 

как иронично уже звучит название моих записок, но я к этому был готов уже с самого начала

 

22 июля

 

*

 

молчанье в телефоне

три раза спрашиваю

мне гудки ответом

как напряженно жду

скоро приедет

ей месть вынашиваю

за ожиданья муки

не целовать я буду

буду кусать и молча душить за это

 

ох… перечень весь длинный

надо пока остановить все яркие картины  .

 

22 июля

 

*

 

у меня такое чувство, что она уже ушла от меня совсем. Бедная, одинокая, она теперь одна где-то в мире. Не смог я, видимо, ее полюбить. Она мне говорила как-то, что я ее обманул. «Надо же, - говорит, - так обмануть, ну что же мужчине по-другому нельзя, как же ему еще добиться женщины». Но она ошибается, не женщина мне была нужна, а любимое существо. Нарисовал натюрморт с детскими игрушками. Мне грустно, одиноко. Жизнь продолжается – как бы сказал Толя. Да, жизнь продолжается. До чего не интересно жить на этом свете, ужасно скучно и противно. Конечно, полюбит меня еще кто-нибудь, но жалко, что не тогда, когда мне показалось, что люблю я, когда мне хотелось любить. Хотя ведь если показалось, то я был бы несчастным  с нею, и она просто не стала ни меня, ни себя лишать надежд на счастье где-нибудь, с кем-нибудь – там, в неизвестном будущем в еще не наступивших днях.

 

23 июля

 

*

 

сижу  у зубного врача в коридоре. С каким восторгом встретил на лестнице Когана Э. Не виделись года три, и то виделись пять минут, а перед этим еще лет пять не встречались. Почему такая радость? То ли юность мою он напоминает мне, (мне было двадцать с чем-то лет, у меня было воспаление легких,  вдруг пришел врач, а, когда мы разговорились, оказалось, что он пишет стихи и прозу, то ли я рад любому человеку, чтобы уйти от ужасной пытки, которую она мне устроила, иногда мне приходили мысли, что мои муки сродни тому, что испытывали в подвалах гестапо. Я просто ожил на две минуты, он записал мой телефон. Он хочет показать мне нового Ван-Гога, как он сказал, это тоже чудесно – племянник кончил институт связи, все бросил и только занимается живописью. Я так рад буду поделиться с ним своими идеями, например, что искусство – это любовное письмо обращенное к дереву, облаку, забору и т.д. – я обожаю всякие такие сравнения.

 

23 июля

 

 

*

 

приезжал сегодня опять туда, где она гуляет с собакой, ее не было, позвонил без 15 девять, мне сказали, она на работе, потом вернулся к себе, потом опять после зубного врача, поехал туда, искал ее, на киностудии такой профессии не оказалось, как детский психолог, в детских садах тоже, в больнице… - но не буду все перечислять. Вспомнился вдруг мне недавний разговор наш по телефону:

 

 

 

-Ну что же, я начинаю думать, что я надоел тебе, и ты не знаешь, как от меня избавиться.

-Ты, конечно, можешь… ну да, можешь думать все, что тебе придет в голову, - ответила она, - если это тебя не устраивает, - последние слова она добавила огорченным голосом, - … то можешь поступать… как сочтешь нужным.

Вот после этого-то  разговора я и поехал в семь утра к ее дому, а потом искал ее в разных учреждениях, где она могла бы работать, она мне говорила, что это где-то недалеко.

 

23 июля

 

 

*

 

а столько мук и страданий, зачем я перенес? Чтобы не торопиться? Чтобы вообще не увлекаться любовью всякой? А как же мой сын, ему же нужна мать?

Видимо, надо в любой ситуации, в любом следующем случае, как бы ни был я увлечен, не спешить делать предложения. А-то она дала согласие, а потом я уже рассуждаю: она уже моя, но если моя, то где она? Почему ее нет рядом? И начинаются муки и подозрения, Боже мой, тяжелы твои уроки, но ведь они нам даются для нашего счастья

 

23 июля

 

*

 

продолжение следует

 

.