1.
- Давай сперва похмелимся, а потом всё остальное, - сказал Сырунин.
- Давайте сделаем акцию, - предложил Подлипалов.
Бойко промычал что-то на своём, таукитянском - ему на днях свернули челюсть, с тех пор он как-то поостыл нести разумное, доброе и вечное в массы. Но в этот раз явно хотел поделиться жизненно важной информацией.
- Щегл, как ты считаешь, если я напечатаю с твоего камня себе на майку, оно будет стильно? - спросил Подлипалов, с сомнением расправляя футболку на своей пивной мозоли.
- Ты какой камень имеешь ввиду? - заинтересовался Сырунин. Он рылся в захламлённом углу с видом утомлённого зноем археолога. Подоконник и стоящие под ним холсты были заляпаны свежей киноварью. - С большой и круглой жопой? Ну так её все хотят в подарок, уже застолбили номера оттисков. Какая су... - он вляпался в краску и досадливо вытерся шторой.
Щегл изгрыз уже весь карандаш в ожидании лекарства. Он ходил по мастерской, всё задевая и чудом удерживая равновесие. Никто не обращал на это внимание - все привыкли. Бойко снова что-то сказал, на этот раз в таукитянских словах послышалась какая-то логика
- Тут стоял мой рюкзак, - безапелляционно заявил Сырунин. - А сейчас его нет.
Бойко стал довольно понятно материться, а Щегл взвыл. На этот вой дверь мастерской открылась и в проёме показалась маленькая пухленькая девушка в очках и высоких бутсах.
- Добрый день, - сказала она и онемела, увидев, за что взялась. Ручка двери была мастерски выполнена в виде полового члена из папье-маше. - Тьфу ты, гадость какая...
- Гыгы, - сказал Подлипалов. - Нравится? Это я сделал по заданию на бумажную пластику. Ты заходи, мы тут как раз собираемся... сделать акцию. Правда у Сырунина рюкзак пропал.
- Не тыкайте мне, я ваш учитель по композиции, Наталья Ивановна.
Подлипалов, присутствующий на композиции впервые за семестр, беспомощно обернулся к одногрупникам, ища у них поддержки. Кто-то скривился, кто-то ухмыльнулся, Бойко радостно замычал.
- Чтоб вам.., - начал Подлипалов, но вовремя осёкся.
Наталья Ивановна прошла в мастерскую и брезгливо посмотрела на холст, над которым трудился Бойко - раскоряченную изуродованную натурщицу, напоминающую монстра Хаоса. Стрелять за такую живопись, читалось на лице учительницы. Беспокойный Щегл неожиданно притих, забившись за ширмочку.
- Итак, шестая палата, начнём урок, - сказала Наталья Ивановна.
- Вы уже четвёртый курс, но, как я вижу, понятия не имеете, что такое композиция. Сядьте, пожалуйста, вот сюда в рядок, чтоб я вас видела.
Щегл заинтересованно высунулся из-за ширмочки, Бойко перестал махать мастихином, роняя искалеченную челюсть оземь, Сырунин театрально закатил глаза, изображая рвотный позыв, пока на него не смотрят, а Подлипалов разулыбался во всю свою и без того необъятную физию.
- Наталья Ивановна.., - протянул он заискивающе. - Может всё-таки это самое... хоть по пиву за знакомство?
- Садитесь, садитесь, я вам расскажу кое-что интересное, вам понравится, - хитро улыбнулась Наталья Ивановна. - И познакомимся заодно.
Все послушно уселись, кто как: кто на табуретке, кто на этюднике, кто просто на полу, обратили жаждущие знаний глаза на Наталью Ивановну.
- Возьмите все листики и карандаши, сейчас я проверю, знаете ли вы, что такое статика и динамика, - она подождала, когда все подготовятся. - Теперь нарисуйте два квадрата и закомпонуйте в каждом треугольник, круг и квадрат, чтобы в одном квадрате они выражали статику, а в другом - динамику. Кому что непонятно?
- М-мож-ж-но п-п-помедленнее? Я зап-п-писываю, - подал голос Сырунин.
- Уймись, долбоёб! - одёрнул его зачарованный Подлипалов. - Простите, Наталья Ивановна. Продолжайте, пожалуйста.
- Рисуйте, я жду. Условие - фигуры должны оставаться собой и не выходить за формат.
Все начали елозить карандашами.
Подлипалов нарисовал в первом варианте треугольник на весь формат, точно вписанный в него квадрат и внутри него вписанный круг, во втором же такой же треугольник, но квадрат выше и правее, а круг почти в самом правом верхнем углу.
Сырунин изобразил на первой картинке по центру в рядок три маленькие фигуры на одинаковом расстоянии, а на второй картинке расположил те же фигуры по диагонали.
Бойко разместил фигуры по вертикали в первом случае, выстроив их пирамидкой - треугольник на квадрате, а сверху идеально сбалансированный на острие треугольника круг, во втором случае пирамидка рушилась - треугольник сваливался на бок, а круг летел в противоположную сторону.
Щегл сдал так, что все его фигуры сдуло ветром.
- Так, - сказала Наталья Ивановна. - Посмотрим, что у нас тут.
...
хотел сперва изобразить, что нарисовали герои, но потом подумал, пусть будет интрига. точнее, понял, что срубаюсь. кому интересно, можете сами попробовать изобразить эти вещи.
2.
Из-за двери доносился странный звук, будто у гигантской деревянной собаки начался приступ чесотки. Подлипалов ненадолго задержался, оценивая обстановку, потом аккуратно заглянул в мастерскую, приоткрыв дверь на щель, равную глазу.
В поле зрения нарисовался сидящий на полу Сырунин, обложенный альбомными листами и ожесточённо елозящий по ним графитным бруском. За ним на фоне окна виднелась неясная фигура лежащего на подоконнике Щегла. Окно было открыто и проливной дождь присоединился к деревянной чесотке, безумно и аритмично бряцая по карнизу.
- Добрый день, - сказал Подлипалов. - Я думал, тут кто-то еб..тся, постеснялся сразу заваливать.
- Можно и так сказать, - вздохнул Сырунин, с тоской и омерзением охватывая взглядом свои листки.
- Что это у тебя? - поинтересовался Подлипалов, сбрасывая мокрый рюкзак и озабоченно роясь в нём в поисках сигарет. Вытащил подмоченную пачку и критично её осмотрел. - Проклятый дождь.
- Да я бл..дь..., - начал Сырунин. Щегл заржал. - Усохни, торчок, а то скину.
- Эскизы? - уважительно спросил Подлипалов. - Ну ты моща… а где этот? Э-э-ээа? - Он талантливо изобразил челюстную проблему Бойко.
- Общается с заказчиком. Помнишь ту уё..щную бабищу? Так вот, он её втюхал за четыре ляма через "Подземелье". Как тебе?
- Кто б сомневался. Надо Наталье рассказать, у неё файлы переформатируются, - сказал Подлипалов.
Он выколотил сигарету на ладонь и сел у окна, прикуривая. Щегл лениво приоткрыл глаз и счастливо зевнул своей кривозубой пастью. Его веснущатое лицо было мокрым от дождя, вода стекала за шиворот и весь правый рукав потемнел, но ему было пох.
- Да ты походу запал на эту "пчелу майю", - высказал своё мнение Сырунин.
- Ну она же классная, - ответил Подлипалов, стряхивая пепел черз Щегла.
Во дворе прямо напротив окна под козырьком склада кучковались девушки и тоже курили.Они стояли, нахохлившись, в своих цветастых ветровках и тревожно косились в сторону корпуса, потом разом, как по команде затушили сигареты и ещё больше нахохлились - к ним по тропинке приближался декан, медленно и важно, не обращая внимания на дождь.
- Какое-никакое развлечение, - заметил Подлипалов. - А то походу композиции не будет.
- Я что-то слышал, что Наталья вроде уехала, - сказал Сырунин. - Но не стоит расслабляться.
Подлипалов смотрел, как декан курсировал по полянке, указывая тростью, а девушки ходили гуськом и что-то собирали.
- Добрый день, - послышалось вслед за щелчком двери, и Подлипалов швырнул недокуренную сигарету в окно.
Сырунин дёрнулся и побледнел, Щегл сполз с подоконника и порывался уже скрыться за ширмочкой, но, разглядев гостя, передумал.
- Сергей Леонидович, вы ж так не пугайте, - сказал Подлипалов. - Мы уже думали, Наталья Ивановна на нас Забродского натравила.
- Забродского? Ну, она же не хочет четыре трупа к своему делу помимо всего прочего, - пожал плечами Сергей Леонидович. - Где Бойко? Я его утром видел. Потусовался и сва… ушёл?
- У него живот прихватило, побежал в технарь в медпункт, - сказал Подлипалов.
- Что ж, насколько я понял, эскизов у вас нет и говорить с вами не о чем, - Сергей Леонидович вожделённо посмотрел в сторону выхода.
- Можем поговорить о композиции, - предложил Подлипалов.
- Ну хорошо, - вздохнул Сергей Леонидович, аккуратно присаживаясь на замызганный колченогий табурет. - Что вы знаете? Вот ты, Щегл, что можешь сказать про композицию?
- Композиция - это сочинение, - сказал Щегл механическим голосом. У него были проблемы с мышлением, он говорил только заученными фразами, как иностранец по разговорнику.
- Ну да, сочинение, - согласился учитель. - Но сочинение тоже бывает разным, не так ли? Или это "троечное" сочинение, совершенно бессвязное, с кучей стилистических ошибок, просто набор безграмотных предложений, или увлекательный рассказ с красочными оборотами, метафорами, наполненный глубоким содержанием и смыслом.
- Ну, как можем, - сказал Подлипалов. - Но что насчёт формальной композиции? Там нет никакого содержания и метафор.
- Формальная композиция это как структура рассказа, я так думаю. Вступление, завязка, кульминация… что там ещё…
- Развязка, - мрачно обронил Сырунин, нервно чёркая на одном из своих эскизов. Он выразительно посмотрел на Подлипалова, будто собирался прибить его взглядом к стене. Подлипалов безмятежно, с комическим вниманием смотрел на учителя.
- Вот Наталья Ивановна нам часто говорит: ритм, цезура… Как это всё сложно…
- Не так уж, - сказал Сергей Леонидович и незаметно посмотрел на часы. - Ритм это как у Маяковского - только у него слова лесенкой, а тут элементы композиции выстраиваются в определённой системе. Что касается любимой Натальей Ивановной цезуры, то это, проще говоря, расстояние, которое выражает пространство и время.
Сырунин тоскливо посмотрел на дождь. Щегл начал своё навязчивое мельтешение по мастерской. Подлипалов и Сергей Леонидович разговаривали, не обращая на них внимания.
- Я рассматривал репродукции Пуссена и вот на что обратил внимание…
Сырунин умоляюще закатил глаза и приложился затылком к стене.
- Что ж, господа, мне пора на урок, - Сергей Леонидович наконец поднялся с табурета. - Делайте эскизы.
Когда он ушёл, Сырунин выругался.
- Сх..яли ты развёл тут этот литературный кружок? - злобно насел он на Подлипалова. - Лучше б сходили в "Габрово" в это время.
- Мне было интересно, - добродушно ответил Подлипалов.
3.
Одним в меру прекрасным похмельным вечером после длительного воздержания студент четвёртого курса по фамилии Бойко решил - долой убожество. Приняв это важное в его жизни решение, он стал рвать свои рисунки и калечить холсты, ломая подрамники, и выбрасывать всё из мастерской. Было уже темно, никакой случайный сторож не рискнул бы показаться на этаже, из дальней двери доносились гоповатые вопли и очумелый женский визг, но с большего корпус был пуст. Бойко с почти невыносимым удовольствием швырял работы, пока они все не закончились, затем вышел из мастерской и стал топтать их ногами, футболить, месить, потом расстегнул штаны и помочился на них, но ему всё было мало. Тогда он свалил всё в кучу и поджёг.
В темноте кто-то поднимался по лестнице. И вот этот кто-то нарисовался в свете фонаря, лежащего на полу и стене косым бледным клетчатым четырёхугольником оконного проёма. Кто же этот таинственный гость в серебристом плаще?(с) Вставшие на затылке над блестящей лысиной наподобие короны, волосы, светящиеся, как в ужасном мультфильме очки, аутентичные усы и брови - декан.
- Дальше певец поёт: вот я был - и вот меня не стало… Знаете, типа как субтитры в дурацком советском кино. "Певец поёт", в то время как любой мудила знает, что это Горшенёв. Хотя, с другой стороны, на нём же не написано…
- Ну ты режиссёр..., - протянул Сырунин. Он отвлёкся от своего занятия - соскабливания палитры, и внимал рассказу Подлипалова. - От слов реже и сёр. Редкий срун.
Щегл подманивал голубя, распластавшись на подоконнике, своём излюбленном месте. Шёл второй час композиции, Наталья Ивановна всё не появлялась, как и никто другой вместо неё. Мольберт Бойки сиротливо стоял в самом грязном, чёрном от краски углу, всем своим видом оплакивая своего хозяина.
Да, это был декан. В этой фантасмагорической световой клетке он выглядел сюрреально, как демон. И вёл себя соответственно. Схватил ближайший холст и с силой надел его на голову Бойки, видно хотел добиться классической мультипликационной сцены. Но сто раз прожелатиненная мешковина выдержала, только подрамник распался на дощечки. Потом декан стал пинать Бойку к лестнице, а когда допинал, с демоническим воплем "вооон!!!" наподдал ускорения.
- Ну тогда давайте выпьем его заначку, - предложил Сырунин. - Помянем так сказать…
Только они положили планшет на табуретки, сели, достали плошки, как тут. Кто бы сомневался. Режиссёра накол.
- Добрый день.
- Наталья Ивановна! - обрадовался Подлипалов, подрываясь. Пока он восторженно заслонял обзор преподавателю, бутылка волшебным образом исчезла за холстами. - А мы тут всё…
- Скорбите? - осведомилась Наталья Ивановна. - Да, невесёлая история. И последствия у неё тоже нерадостные.
- Расскажите нам, - предложил Подлипалов и поставил для учительницы стул возле импровизированного стола. - Хотите чаю?
Наталья Ивановна села и быстро стрельнула глазами в сторону спрятанной бутылки.
- Ну разве что чуть-чуть, - согласилась она.
Щегл нервно доставал из-за уха сигарету и закладывал обратно, вскакивал и начинал привычно мельтешить по мастерской, Подлипалов и Сырунин угрюмо слушали Наталью Ивановну, сгорбившись над своими стаканами.
- Исключил. Тут же. Вызвал меня к себе и давай полоскать мозг, мол где моя педагогическая работа. Да, я ваша классная, но я вам не мамочка.
- Я бы не отказался, - сказал Подлипалов заискивающе, но впечатления не произвёл.
- Он потребовал показать мои планы. Естественно, их у меня нет, ну и вот. Дал материал, который я обязана вам донести сегодня, обещал проверить. Как школьницу опустил…
- Вы не расстраивайтесь, мы всё выучим. Даже Щегл. Только ему надо много водки… Что за материал?
Наталья Ивановна незаметно вытерла слёзы, трогательно приподняв очки, достала из сумки распечатанные страницы и положила перед собой.
продолжение следует...