. ... антон    Орешoнков  - это Живопись "Робинзона Крузо"

     познакомиться  подробнее - информация о нем ниже

коротко говоря это человек который по болезни с детства неотлучно всегда при родителях - и социально не вписался в общество... а когда он в 26 лет потерял отца - я  стал давать ему бесплатно уроки живописи

"крутые повороты" 

[472x303]

"легенды"

[472x362]

"точка соединения" 

[699x492]

"сумерки" 

[472x306]

"дождливое лето" 

[472x363]

[400x315]

[400x315]

[400x282]

[400x284]

"сирень"

[400x276]

из собрания материалов

М у з е я   Р о н д и з м а

  Если вы захотите увидеть Робинзона Крузо, не горюйте, что прошло несколько столетий – он жив, он ваш современник и соотечественник, и живет в Москве. Как и Ньютон, он не знал любви женщины, и не выезжал, кроме как на дачу, никуда из города, более того он феноменальное явление природы, с точки зрения того, как может выжить человек в самых трудных и неблагоприятных условиях. Хотя внешне это выглядело иначе. Родители с высшим образованием, отдельная квартира, дача. (Многие наши выдающиеся сограждане прошли через  «коммуналки» и без всяких дач.) Но это внешне, а на самом деле по своей болезни он ни на минуту в жизни не был один, все время рядом отец или мать, и это взаимная пытка и для наблюдаемого, и для наблюдателей. Нет школы, института, прогулок наедине, прогулок с друзьями, чтения книг – ничего этого нет. Но это как раз то, чего не было у Робинзона – нет ни книг, ни человечества.

[492x328]       

Я выбрал его в свои ученики именно в тот момент, когда он лишился отца. (Теперь его наблюдает только мать и одна или две ее подруги.)       Выпив чашку чая в его обществе, я заметил страдающего человека, но спокойно продолжающего линию ироничного подшучив­ания над всем миром и самом собой - и в этом было много скрытой любви. Взглянув на него, я не увидел для него никакого будущего кроме живописи, только живопись могла откликнуться на муки этого человека, который уже 25 лет находился на необитаемом острове, так можно образно говорить о его жизни до этого.

      Но это было запрятано глубоко внутри, т.к. внешне он вроде бы не мог поддержать беседу и уж тем более углубляться в нее. Да и сейчас может быть не может на вербальном (словесном уровне), на которым мы говорим и читаем книги, но еще есть великий, краткий бессловесный древний язык - «интуиция», вот этот язык ему оказался подвластен, как выяснилось в последствии.

"зной"    [258x227]      

 После первых трех-четырех уроков я пришел в уныние, т.к. наталкивался на его бесконечный негативизм, он ничего не принимал и все оспаривал, а кроме того, был крайне однообразен и примитивен, но отвергание - это тоже решение, а всякое решение достойно похвалы, и я говорил «ну что же может быть и это правильно». И я продолжал линиюдзеновского воспитания:  ничему не учить и этим давать самый главный урок, что это (искусство) не скучно и находится только в абсолютной власти личности. И только тогда, на мой взгляд, находится единственно свой верный путь из миллиарда чужих дорог. В то же время всякий эксперимент с его стороны рассматри­вался мной естественно как праздник.

[512x390]          

 Мое терпеливое уныние было возна­граждено  - начались интересные работы, моя искренняя радость от их появления была той соломинкой, которую создал сам утопающий, далее он целый мост соорудил из соломинок, и вышел с достоинством из положения вечного уныния и муки, как для себя, так и для окружающих, и став источником радости. Я так же наслаждался его работами, как работами Кандинского, потому что в них была и фантазия, и нежность и страсть.

       Я говорил, что с ним невозможно что-либо обсуждать и углубляться. Можно, но трудно. Недавно я показывал ему репродукции и задавал вопросы. Я спросил, что ему больше нравится, голова женщины Рембрандта или голова ангела Рублева? Он сказал, что Рублева. Что было удивительно, т.к. изображение менее реалистично. Когда я спросил, прочему, он мотивировал тем, что ему неприятны «темные тона» Рембрандта. Я спросил, а что ближе к фотографии? он указал на Рембрандта. Это качество истинного поэта или художника в высшем смысле слова – он выше ставит не внешнее правдоподобие, а приятные ощущения (которые ведут к истине), что не уловимо на словесном уровне логики. Разглядывая дорогу Коро и стог сена Мане, он предпочел естественность, т.е. Коро и сказал, что у Мане слишком яркие краски вокруг сена. Таким образом, он отверг приятные развлечения  импрессиониста для глаза, поставив выше суровость естественности.

[455x362]       

"космическое столкновение"

Сам же он предпочитает не рисовать конкретности, а желает уноситься или в космические дали или разглядывать границы реальности, на мой взгляд, и это естественно, т.к. он устал от конкретности жизни более чем кто-нибудь.

       Вот я сказал слово «уноситься», и действительно эта живопись это полеты над реальностью. В этом смысле, я бы ее назвал бы ФЛАЕРИЗМ. Кто-нибудь скажет, что абстракционизм Кандинского тоже полеты над реальностью, но все-таки разница в том, что у Кандинского был выбор, и, желая обновить эстетику, он взлетел, но Орешенков не имеет выбора, он не учился правильному рисованию, он просто улетает, потому что не может не летать.

[402x331]       

"цветочное поле"

Есть искусство традиционное, авангард­ное, экспе­риментальное, но есть и искусство, которое на западе называли «искусством чистых сердец» или «наивных»,  вот он относится к этому искусству, пос­коль­ку он не учился на ученика, а учился на творца наедине с красками и кистью (я же был только наблюдателем).

Если вы не захотите развлекать свой глаз (может быть и достойным) зрелищем учеников искусствa традиционного (в бесконечной степе­ни, потому что все ученики являются учени­ками предыдущих поколений учеников), или зрелищем авангар­д­ного, или экспери­мен­тального искусства и захотите иметь дело с человеком, ведущим репортаж из собственной жизни, увиденной собственными глазами, то вы оцените это великое и мужественное, и истинное искусство.

-=-