Персональная выставка Никиты Позднякова «Омская тоска»

(25 сентября – 5 октября 2014)

     Галерея наивного и аутсайдерского искусства «АртНаив» представляет выставку живописи и графики омского художника Никиты Позднякова «Омская тоска». Выставка продлится с 25 сентября 2014 года по 5 октября 2014 года в выставочном зале галереи по адресу: г.Москва, Лялин переулок, 24/26. Открытие выставки состоится 25 сентября с 19.00 до 22.00.

  [700x522]

     Художник пишет о своем творчестве: « Я увидел картины Дамира Муратова и так начал рисовать.  Я не концептуалист, по сути, я мыслю образами. Допустим, сначала я придумал концепцию и из неё сделал картину. Но образ упал мне сверху. Я даже иногда не подозреваю, о чём картина, я её просто пишу. Мне образ рухнул, и вот он у меня сидит и елозит, как заноза. И пока ты его не воплотишь, не пройдёт. Я стараюсь писать о том, что хорошо знаю, о том, что вижу вокруг себя. Тогда получается правдиво. Ведь фальшь в искусстве чувствуется, возможно, сильнее, чем где-либо. А что нас окружает с детства?  Что мы видим вокруг и впитываем? Серость, пьянство, людскую боль. И над этим всем возвышаются золоченые купола и вышки с автоматчиками. Для меня важно, чтобы художник выразил себя. Если в работе видна техника, и ничего больше не испытываешь, глядя на нее, то для меня это не искусство. Но если смотришь, и что-то задевает, какое-то даже подсознательное чувство возникает, для меня это и есть искусство. Для меня важна искренность. Настоящее искусство, оно всегда бесхитростно и честно.  (продолжение ниже - Ю.К.)

НИКИТА ПОЗДНЯКОВ И ЕГО СВЕРКАЮЩЕЕ ИСКУССТВО
=========================================

довольно дерзкое искусство 
чем-то напоминает мне Феофана Грека 

- когда лицо святого или бога рисуется 
беглой кистью 

и это похоже больше на сверкание молнии 
чем на старательное рисование 
благостного смазливого лица 

- мне нравится такая дерзость - она отодвигает 
в сторону ложную красоту и ложное эстетство 
а передает волнения души ярко и просто...

                              ========
 

продолжение

Я буддист. Мне не нужно верить в каких-либо богов. Человек сам ответственен за то, в какой ситуации он оказывается. Верить в богов – удел слабых. Тех, кто не хочет брать на себя ответственность за свою жизнь. Удобнее думать, что все беды от черта, а пряники от Бога. А буддизм учит тому, что личность – это иллюзия, тебя не существует. Именно это в какой-то степени освобождает от рамок. Ты становишься более свободным – и в выражении себя, и в тех темах, которые ты выбираешь, и даже просто в технике. Я свободен, я просто набросал краски на холст. Буддизм не разделён со всей остальной деятельностью, он просто не может отделяться. Если ты буддист, то ты буддист везде и всегда. Если нет – то нет.

Творчество Никиты Позднякова – явление необычайно тревожное и притягательное одновременно. Притягательность же эта заключается в том, что молодой художник создает фантастичный и наполненный мрачной атмосферой мир, который завораживает. Этот мир убедителен и обнаруживает с трехмерной реальностью немало общих черт. Это, как если бы к вам в гости на огонек пожаловала делегация из загробного мира, состоящая из сонмища призраков, бродячих собак, мертвых поэтов, давно ушедших людей, которые по непонятной причине возникли из небытия, и комната вдруг наполнилась бы странными звуками, сухим ворчанием, шепотом, бормочущим чтением обрывков стихов и тихих сельских напевов. После такого вторжения восприятие реальности может подвергнуться серьезному переосмыслению. Материалисты-скептики не смогут вынести и принять увиденное. Других же может спугнуть столь откровенное вторжение потусторонних сил.

  [700x522]

А зачем все это? И кому это нужно? И, действительно, людям хочется праздника, веселья, отдыха и развлечений, а им предлагают какую-то странную пищу с подозрительно несвежим ароматом. Вот, возможно, первая реакция на произведения Никиты Позднякова. Но не все так просто, как могло бы быть на самом деле.

Молодой художник обладает несомненным живописным, колористическим дарованием, которое сочетается с узнаваемым авторским почерком и индивидуальным стилем, а его работы, выполненные на стыке живописи и графики отличает т.н. интертекстуальность, смысловая многозначность и широкая ассоциативность образов. Используя примитивный, «наивный» язык своего письма, напоминающий нам детские рисунки и творчество художников-аутсайдеров (Art Brut), художник бытописует жизнь русской деревни и более того, русской провинции, пришедшей в упадок и находящейся на грани вымирания. Это один из тематических пластов, имеющий острый социальный подтекст, ярко выраженный в творчестве омского художника. Но, эти работы несут в себе еще и отражение, проекцию современного мира - мира, переживающего религиозный, духовный кризис. И если произведения «Грачи прилетели» А. Саврасова и «Московский дворик» В. Поленова как весна и лето – от радостного пробуждения до торжественности и разлитой повсюду гармонии - светлы и жизнерадостны, то работы Н.Позднякова, подобно осеннему увяданию, полны грустных размышлений и скорбных тревожных звучаний. Это не значит, что они лишены обаяния, нет, напротив, здесь есть и поэзия, и красота, и любование пейзажами, но, во всем этом есть и высокая взволнованность, экспрессия образов и даже трагизм. В некотором роде они близки ранним картинам М. Шагала («Покойник (Смерть)»), а также имеют духовное родство с творениями «Южинского кружка» (художник В. Пятницкий, писатель Ю.Мамлеев).

Немаловажный аспект – религиозная тематика, нашедшая своем место в произведениях Н.Ю.Позднякова. Если сравнить творчество немецких экспрессионистов (например, Э. Мунка) и то что делает в своих работах Н.Поздняков, то и здесь мы находим определенную схожесть в трактовке образа Христа, решенного порой на грани карикатурности («Зима», «Распятие»). Духовные терзания, сомнения, разочарования и бесконечные вопросы: кто мы, откуда и куда мы идем? Можно ли увидеть в нищем, духовно убогом человеке – проблески божественного, святость? Обыгрывание и вольная трактовка на грани провокации таких иконографических сюжетов как: «Троица», «Распятие», «Мадонна с младенцем». Христианские мотивы перемежаются с буддистскими и языческими образами («Сварог», «Будда» - младенец на фоне заводов и выхлопных труб, «Колесо Сансары» - замкнутый «порочный» круг смертей и перерождений).

Что это? Попытки «приземлить» религию? Примирить духовное (горнее) и земное (дольнее)? Скорее, это горькая ирония и мрачный смех сквозь слезы, за которыми стоят жалость и слабость к человеческому ничтожеству. А еще это «Омская тоска» - выхода из которой не видно. Не грусть, не скорбь, но, метафизической глубины тоска по невыразимому, прекрасному, мечте, идеалу. И эта тоска может привести в могилу, к пьянству, одиночеству, бегству или беспросветному отчаянию, если только через любовь не удастся оживить, воскресить то, что было утрачено и осквернено. Художнику удается любить своих персонажей, в каком бы безвыходном положении им не приходилось бы жить. И этим он воплощает тип художника сострадающей любящей души.

Виталий Одинцов, куратор выставки "Сибирская пыль" (г. Барнаул)

  [700x570]