. [показать]  Борис Акунин  К вопросу об интерпретациях классического хокку поэтессы О-Тиё

 Прошу считать этот неформат восьмимартовским поздравлением 

 Вот иллюстрация великого Утамаро к одному из самых известных трехстиший классической японской поэзии:

 

                   朝顔や

                   つるべ取られて

                   もらい水

 

 (Читается: «Асагао я / цурубэ торарэтэ/ мораимидзу»).

                        

                                                     [196x580]

      В переводе Веры Марковой, который я знаю с института, хокку звучит так:

 

     За ночь вьюнок обвился

     Вокруг бадьи моего колодца...

     У соседа воды возьму!

 

     Ну, то есть вышла поэтесса, тонко чувствующая красоту, утром за водой, увидела, как грациозно вьюнок льнет к кадке, и не решилась нарушить хрупкую гармонию – предпочла одолжить воды в соседском колодце.

     Однако всякое выдающееся хокку не исчерпывается одним толкованием. На японских интернет-форумах и сегодня, через два с лишним века после того, как О-Тиё непродуктивно сходила за водой, люди спорят о смысле  этого крохотного поэтического произведения.

Дело в том, что слово «вьюн» (асагáо) буквально означает «утреннее лицо». И если в виду имеется не цветок, а лицо, то вырисовывается совсем иная икэбана.

Интерпретации получаются диаметрально разные в зависимости от того, хороша ли собой была сочинительница этих строк и в каком она пребывала возрасте.

     То ли она посмотрела на свое юное отражение в воде, залюбовалась небесной красотой и не пожелала попортить ее рябью; то ли вылезла к колодцу нечесаная и опухшая, поглядела на свое «асагао» и ужасно расстроилась, да напугалась, что отравится такой гадостью, – безопаснее взять воды у соседей.(продолжение ниже - Ю.К.)