Протодиакон А.Кураев усомнился в исторической подлинности Даров волхвов

                                  [350x263]

Известный православный миссионер и блоггер протодиакон Андрей Кураев выразил сомнение в исторической подлинности Даров волхвов, которые для почитания верующими были принесены с Афона в Россию, Белоруссию и на Украину. По мнению священнослужителя, эта реликвия нуждается в исследовании, рассказал Кураев в интервью газете "Московский комсомолец".

"Очень непростой вопрос исторической подлинности этих артефактов. Нельзя делать вид, что мы живем в ХVI веке и все, что нам предлагают греки с Афона, - свято. Лет четыреста назад греки чего только не везли на Русь... Есть даже профессиональная шутка церковных археологов: в мире известны десять голов Иоанна Крестителя, но подлинны из них только три", - отметил протодиакон.

Если Дары волхвов уж оказались в Москве, считает Кураев, "то почему бы не вписать в график их пребывания два-три дня для научного изучения?"    

"И в Петербурге есть великолепная школа востоковедения. Дайте специалистам по древнеперсидскому искусству подержать реликвии в руках. Это ведь жутко интересно. Специалисты могут узнать для себя много нового. И эта открытость послужила бы потрясающему утверждению авторитета Церкви в научной среде", - заявил собеседник газеты.

Если же это предметы более поздние "(по фотографиям специалисты говорят, что это ХVI век, уже после падения Византии), то у нас и такие ученые есть", отметил Кураев.

"В любом случае зачем же шокировать ученый мир заявлениями про подлинность?.. Но это вопрос исторической достоверности. А для людей не важно, подделка это или раритет. То, что они чувствуют, ожидая на морозе, это и есть подлинность. И Господь им дает по их вере", - добавил священнослужитель.

В советское время этот вопрос не вызывал особого ажиотажа, и в академических книжках, посвященных искусству Византии, просто и буднично писали: “… так называемые «дары волхвов» – разрозненные части украшения традиционного пояса византийских императоров, подчеркивавшие их сан инсигнии – золотые пластинки-нашивки, украшенные характерной поздневизантийской сканью, в основном изготовлены в XV в.” Собственно до начала нашего нынешнего “нового средневековья” так в научном мире и считалось…

Теперь, вдруг, выясняется – правда исключительно со слов чиновников от РПЦ – совсем иная датировка этого пояса! Их стараниями он “состарился” аж на 15 веков! – т.е. до тех времен, когда еще не только техника филиграни не использовалась в придворном прикладном искусстве, но когда еще и самих византийских императоров не существовало в природе… (7 фотографий + видео)

[658x740]

 

 

 

Перед началом Рождественского богослужения в ночь с 6 на 7 января 2014 г. в кафедральном соборном храме Христа Спасителя сам патриарх Кирилл (Гундяев) с амвона уверил паству, что “те самые Дары волхвов были бережно сохранены Девой Марией…”

[580x460]

 

 

 

Синодальный информационный отдел РПЦ также размножил по официальным каналам свою “историческую справку”, что “по преданию, до IV в. Дары волхвов хранились в Иерусалиме, откуда впоследствии были перенесены в Константинополь и помещены в храме св. Софии…”

[488x600]

Да и сами “хранители” реликвии не отстают. Один из членов греческой делегации в Москве, которая сопровождает “дары волхвов”, насельник монастыря святого Павла и один из эпистатов (членов правительства) Святой горы Афон монах Никодим безапелляционно заявил: “нет никаких сомнений в их подлинности”. По его словам, “на золотых пластинах мы видим геометрические узоры, полагаем, что их сделали восточные мастера…

”

[550x369]

 

 

Столь красноречивые заверения в несомненной подлинности “даров волхвов”, сделанные, хоть и по принципу “вот-те-крест”, но на самом высоком уровне, в короткий срок облетели всю паству РПЦ, вызвав небывалый прилив страждущих коснуться “святыни, которой касался Спаситель”.

Но все же, что об этой “реликвии” говорит историческая наука?

Не будем обращать внимания на такие “мелочи”, как то, что о переносе “даров волхвов” в 400 г. византийским императором Аркадием (395-408) в Константинополь якобы “для освящения новой столицы империи” не могло быть речи, поскольку новая столица Византийской империи – Константинополь – была официально и торжественно освящена еще 11 мая 330 г. – т.е. еще за 3 поколения до Аркадия.

Не будем придираться и к тому, что ни один церковный историк, вопреки утверждениям архим. Тихона (Шевкунова), не сообщает о каких-либо дарах Богородицы Иерусалимской Церкви (см., например, «Историю Матери Церквей» архиеп. Афинского и всея Эллады Хризостома I, русский перевод которой был опубликован в Москве в 2003 г.).

Не будем вдаваться в ненужные подробности и замечать, что вопреки утверждениям Синодального информационного отдела, архиеп. Новгородский Антоний (в миру – Добрыня Ядрейкович; † 8 октября 1232), посетивший еще будучи мирянином Царьград в 1200 г., вовсе не видел в храме св. Софии никаких нынешних подвесок, но в своей “Книге Паломника” с чужих слов (!) мимоходом упоминает лишь некие золотые сосуды, что “во святей же Софии во олтари дароносивыя сосуты златы, иже принесоша Христу с дары волсви”.

К слову сказать, эти же сосуды упоминаются и в описаниях Константинополя XI в. в “Таррагонском анониме”, созданном между 1075 и 1098 гг. (Тarragonensis 55 (f. 50-58v); Сiggaar K.N. Une description de Constantinople dans le Tarragonensis 55 // REB 53 (1995), 117-140), и в “Анониме Меркати”, представляющем собой латинский перевод 1089-1096 гг. с греческого оригинала, относящегося к 1063-1081 гг. (Ciggaar К.N. Une description de Constantinople traduite par un pelerin anglais // REB 34 (1976), 211-267). “Таррагонский аноним” информирует, что в ризнице св. Софии хранится “золото, принесенное волхвами, которое, когда подносят его к ушам, всегда издает звон и чудесным образом слышится как бы шепот”. Разумеется, издавать “звон и как бы шепот” могли лишь золотые сосуды, о которых прямо и говорит Добрыня Ядрейкович (будущий архиеп. Новгородский Антоний), а отнюдь не слитки золота или золотые пластины-нашивки.

Но собственно исторический “подвох” (не буду употреблять неполиткорректного слова “подлог”) здесь именно в том, что именно в Средние века – а речь-то, напомню, идет именно об упоминаниях XI-XIII вв. – такие сосуды в форме морских раковин были модны среди европейских чернокнижников, которые, приставив сосуд-ракушку к уху, интерпретировали шумы в качестве предсказаний потусторонних сил…

Кстати сказать, и никакого литургического почитания (τιμιτικην προσκυνησιν) этих “золотых сосудов” – казалось бы, столь ценных христианских реликвий – никогда в Византии не было, т.е. если какие-то сосуды там и были, то их попросту ни разу на поклонение не выносили из ризницы св. Софии… И, стало быть, при случае рассказать о них туристам могли лишь сами работники храма.

Кстати, до последнего времени – до первой половины 1980-х – не было и каких-либо богослужебных последований и перед современными “дарами волхвов” в афонском монастыре святого Павла, пока не участились случаи их вывоза за пределы Афона для сбора пожертвований, для чего был составлен “Молебный канон пред святыми и честными дарами Спасителя нашего, златом, ладаном и смирною, пребывающими во святой обители преподобного Павла”, правда, даже для него указано благословение “только для келейного чтения”.

А теперь перейдем к первоисточникам, касающимся того, что с такой помпой сегодня путешествует по России.

Первое историческое упоминание нынешнего варианта “даров волхвов” содержится в документе конца XV века, а подробное описание встречается лишь с середины XVIII века (!).

В частности, впервые описывает их русский путешественник Василий Григорович-Барский, посетивший Афон в мае-ноябре 1744 г., который приводит следующие сведения: “о сих дарах глаголют, яко древние благочестивые греческие цари, смесивши вкупе ливан и смирну, сотвориша некия зерна диравы, аки на четках зерна, а из злата соделаша дрот (проволоку) и решетки дробно переплетенны, и тем златым дротом часть от зерен пронзающе, а часть решетками престилающе, сотвориша себе драгоценный пояс, и в праздники Христовы в честь его на себе ношаху, иже широк бяше, яко на три перста. Бяху же на нем во время моё (1744) решеток изваянных девять, а между ними перевязанных зерен из смирны и ливана 69, с многими маргаритами (жемчужинами), иже испущаху велие благоухание. Сия дарова тамо владычица – Маро, дщерь Юрия владыки Сербскаго” (Пешеходца Василия Григоровича-Барского-Плаки-Албова, уроженца киевского, мон. антиохийского, путешествие к святым местам, в Европе, Азии и Африке находящимся, предпринятое в 1723 и оконченное в 1747 г. Ч. 2. СПб., 1785; науч. изд.: Второе посещение Святой Афонской Горы Василием Григоровичем-Барским, им самим описанное, более подробное, с 32-мя собственноручными его рисунками и картою Афонской Горы. СПб., РПМА, 1887. С. 398).

Упомянутая Василием Григоровичем-Барским “Маро, дщерь Юрия владыки Сербскаго” это историческое лицо – Мара Бранкович, 1418 г.р., дочь сербского деспота Георгия (Джурджа) Бранковича (правившего Сербией с 1427 по 1456 год) и Ирины Кантакузины (византийской принцессы), жена (с 1435 года) османского султана Мурата II. Факт принесения Марой Бранкович в дар сербскому монастырю св. Павла на Афоне в 1470 г. поздневизантийского золотого пояса, насчитывавшего 9 золотых пластин и 69 бусин из смеси ладана и смирны, был документально зафиксирован в турецком фирмане, утраченным уже лишь в начале XX в. – во время пожара 1902 года. Правда, ни Мара Бранкович, ни турецкие хронисты еще не знали, что это были те самые “дары волхвов”. В Османской империи Мара Бранкович жила до смерти мужа, до 1451-го года. Вернувшись в Сербию, от своего пасынка Мехмеда II она получила две области, а после смерти отца стала играть важную роль в политической жизни Сербии. Но из-за конфликта с провенгерски настроенным братом Лазаром она вернулась к султану Мехмеду II. От него она получила имение в небольшом местечке недалеко от Салоников и неплохое содержание. Мара Бранкович, будучи христианкой, на регулярной основе спонсировала сербский афонский монастырь. Согласно легенде XIX в., чтобы передать афонским монахам “дары волхвов”, Мара морским путем добралась из Константинополя до берегов Святой Горы. Но после того как она ступила на сушу и приблизилась к стенам монастыря Святого Павла, ее остановила сама Богородица, сказав, что та, будучи женщиной, не имеет права идти дальше. Мара дождалась монахов и передала им “дары”… В XIX веке якобы именно на этом самом месте был установлен крест, а затем, уже на деньги Российского императора, здесь же построена часовня, на которой изображена царица Мара с вооруженными турецкими охранниками, а напротив – монахи, принимающие “дары волхвов”.

[360x241]

 

 

Как видим, в XVIII в. “дары волхвов” представляли собой еще единое целое и составляли вкупе золотой пояс шириной 6 см (1 перст – примерно 2 см). Такие золотые пояса были известны у византийских императоров как подчеркивающие их сан инсигнии, но, как уже отмечено, ни в одном из исторических источников нет ни слова о литургической традиции ношения золотого пояса из “даров волхвов” на Господские праздники. Кстати, монах Никодим, представитель монастыря святого Павла в Священном Киноте, также заявляет, что ранее “эти подвески составляли единое украшение, которое было принято надевать особам царского рода”.

[605x800]

 

 

Сам о. Никодим совершенно верно указывает, что орнаментация “даров волхвов” позволяет провести их научную атрибуцию. Вот только геометрические узоры на золотых пластинах указывают вовсе не на абстрактных “восточных мастеров”, но на типичную поствизантийскую скань, аналогии которой легко отыскать на окладах афонских икон XV-XVI вв. Сравните, например, с панагией с Крита (Богоматерь Одигитрия. Панагия; Греция. Крит; XVI в).

[488x800]

 

 

В настоящее время так называемые “дары волхвов” на Афоне хранятся в 10 отдельных ковчегах и насчитывают 28 разрозненных золотых пластин размером примерно 5 х 7 см и различной формы (прямоугольные, трапециевидные, полигональные и т.д.), украшенных сканью и зернью, скрепленых серебряной проволокой с бусинами из смеси ладана и смирны общим числом 62.
С 1744 г. – со времени первого упоминания и описания “даров” – стараниями “фабрики грез” к поясу добавилось еще 19 золотых пластин (которых не было в 1744 г.), и куда-то делись 7 благовонных бусин.

Таким образом, в истории “даров волхвов” из монастыря святого Павла на Афоне можно проследить по историческим источникам следующие периоды:

1) до XI в. никаких исторических свидетельств или упоминаний о “дарах волхвов” вообще не имеется;

2) в XI-XII вв. некие “дароносивые златые сосуды, иже принесоша Христу с дары волсви” якобы хранились в ризнице св. Софии (но без какого-либо литургического почитания);

3) в период с XII по XVIII век “дароносивые златые сосуды” (если они и были) бесследно канули в Лету (поскольку вместо них стал упоминаться византийский золотой пояс).

4) в 1470 г. Мара Бранкович, дочь сербского деспота Георгия Бранковича и Ирины Кантакузины, жена османского султана Мурата II, принесла в дар сербскому монастырю св. Павла на Афоне поздневизантийский золотой пояс, насчитывавший 9 золотых пластин и 69 бусин из смеси ладана и смирны, о чем гласил турецкий фирман, утраченный во время пожара 1902 г.;

5) после 1744 г., когда монастырь св. Павла вновь заселили греки, пояс был расчленен на сегменты, и число пластин увеличилось до 28, а бусин убавилось на 7 шт.;

6) в начале 1980-х годов “дары волхвов” начали использоваться Греческой церковью для сбора пожертвований, и к ним был сочинен соответствующий канон.

7) в начале 2014 года к “дарам волхвов” в Москве и Питере начали выстраиваться многотысячные очереди жаждущих прикоснутся к “святыни”, которой “касался Сам Спаситель”.

Источник: stariy-khren

-=-