Герман Плисецкий - Екклесиаст
В далёких шестидесятых годах я учился в Одесском мединституте, и целые дни проводил в Публичной Библиотеке им. Горького. Там назначал свидания, там обедал (был очень не дорогой буфет). Меня буфетчица жалела за мой высокий рост и нещадную худобу, называя меня «Стропилой», тайно закапывала в пюре ещё одну дополнительную котлетку…Царствия ей Небесного! Там я впервые получил возможность читать Библию, которую выдавали только научным работникам и студентам, пишущим дипломные атеистические работы. Я выправил себе справку, что я пишу работу по атеизму, и наконец-то открываю дорогую, хорошо иллюстрированную Библию и потонул в архаике. «Сотворение мира» более-менее я прочёл благополучно. Этот раздел Библии отражён в изобразительном искусстве обильно, но когда пошло описание, кто кого родил и от какого колена начал народ делиться и не кого, наступил ступор и не надо было читать курс лекций по атеизму. Железобетоннее атеиста, чем я стал после прочтения первой главы «Бытие», найти было невозможно. В курилке я блистал своим атеизмом, насмехаясь над заумью: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть… На моё счастье рядом сидел глубокий старик с окладистой белоснежной бородой и очень добрыми глазами. Он сказал, что я Библию не с того начал читать и посоветовал мне сначала прочесть «Суламифь» Куприна, и Германа Плисецкого «Екклесиаст», а только потом возвратиться к прочтению Библии. Я так и сделал, но Плисецкого (он был в библиотеке в единственном экземпляре забронировал за собой какой-то научный сотрудник) я не смог его получить. Снова выручил мой «наставник», который приносил ежедневно свою общую тетрадку, где очень красивым почерком был «самиздат» Плисецкого «Екклесиаст». Я мало того, что переписал себе, так ещё и выучил этот труд наизусть. Когда появился у меня интернет я вспомнил о Плисецком, т. к мои записи кто-то «зачитал». В сети нашлась только одна страница о творчестве Германа Плисецкого. Я сделал пост в самом начале своей дневниковой деятельности о Екклесиасте, но он получился немного неудачным. Сейчас побогаче есть информация и я решил сделать перепост. И вот он перед вами. (продолжение ниже - Ю.К.)
"Создание стихотворных переложений библейских книг является старой традицией как в русской, так и в мировой литературе. Это связано, во-первых, с тем, что значительная часть Библии состоит из поэтических разделов и целых стихотворных книг, а во-вторых, с тем, что Библия поднимает вечные вопросы о человеке и человеческой жизни, которые всегда будут волновать людей. Библия была широко распространенной, народной книгой, что обеспечивало парафразам широкий круг читателей.
Поэтика Библии, сложившаяся в контексте древневосточной культуры, во многом отличалась от античной, классической, и чтобы приблизить ее к западной аудитории, многие латинские и греческие поэты создавали библейские парафразы, используя гекзаметр и другие виды классического стихосложения. Впоследствии возникли новые опыты, отвечавшие новым формам поэзии и новым идейным запросам. В России библейские парафразы известны со времен Симеона Полоцкого, а затем Ломоносова.
Предлагаемая стихотворная интерпретация Екклесиаста находится в русле этой традиции. Переводчик стремился как можно точнее передать дух и букву древней книги, но сделал это, используя принципы современной поэзии. Ему удалось донести до читателя сумрачный пафос восточного мудреца, размышляющего над загадками бытия.
Несколько слов о самой книге. Екклесиаст – одна из самых поздних частей Ветхого Завета. Хоть написан он от имени древнего царя Соломона (X век до н.э.), псевдонимность книги несомненна. Уже в XVII веке Гуго Гроций указал на особенности языка Екклесиаста, отличающие его от языка времен Соломона. В настоящее время большинство ученых относит книгу примерно к 300 году до н.э. В оригинале она называется Кохелет, что можно перевести как «человек, говорящий в собрании», проповедник. Именно так и передал смысл этого заглавия греческий переводчик, назвавший книгу Екклесиастом (от греч. Экклесиа – собрание).
Екклесиаст издавна привлекал внимание писателей и историков, философов и поэтов. Первый его парафраз был создан еще в III веке Григорием Неокесарийским. Книга вызывала удивление не только благодаря своей поэтической мощи, но и тем, что в ней царит глубокий пессимизм, резко контрастирующий с содержанием прочих книг Библии. Попытки найти в Екклесиасте влияние эллинской мысли успеха не имели. Автор ориентирован на общую почти для всего древнего мира картину Вселенной. Она статична, беспросветна, во всем господствует закон вечного возвращения. Надежда на преобразование бытия, которым проникнута Библия, в Екклесиасте отсутствует. Не раз поднимался вопрос: для чего составители Библии включили в нее эту меланхолическую поэму, говорящую о «суете», то есть бесплодности и эфемерности всех человеческих дел? Многие интерпретаторы считают, что Екклесиаст был принят в собрание священных писаний как своего рода контрапункт, как предупреждение, как диалектический момент развития всего библейского мировоззрения. Первоначально это мировоззрение видело в земном благополучии знак небесного благословения. Тем самым почти абсолютизировалась ценность богатства, успеха, продолжения рода в детях. Но в какой-то момент обнаружилось, что эти ценности отнюдь не абсолютны. Нужно было искать иной – духовный смысл человеческого бытия. И в контексте всей Библии Екклесиаст обозначает ту пограничную веху, с которой начались эти поиски. В ней запечатлены и житейская умудренность и плоды раздумий, и опыт много повидавшего и испытавшего человека; но над всем этим господствует единый настрой, единая мысль: «все суета». Чтобы смягчить впечатление от столь пессимистической книги, неведомый древний писатель снабдил ее эпилогом, который проникнут уже иным духом.
В какой-то мере смягчена острота Екклесиаста и в парафразе Г. Плисецкого, что вполне понятно, оправданно… Каждый век прочитывает древние тексты по-своему. Перевод и переложение не сводятся к работе археолога. Как Г. Плисецкий искал созвучия своим мыслям у Омара Хайяма — который, кстати, местами очень близок к Екклесиасту, — так он теперь интерпретирует, может быть, бессознательно, и древнего библейского поэта."
Александр Мень
В какой-то мере смягчена острота Экклезиаста и в парафразе Германа Плисецкого, что вполне понятно, оправданно. Каждый век прочитывает древние тексты по-своему. Перевод и переложение не сводится к работе археолога. Как Герман Плисецкий искал созвучия своим мыслям у Омара Хайама - который, кстати, местами очень близок к Экклезиасту, - так он теперь интерпретирует, быть может бессознательно, и древнего библейского поэта.
Протоиерей Александр Мень 1990
не соглашусь с Менем - не только "смягчена острота Экклизиаста" снята драматичность и возвышенность - новое изложение приземлило текст он и раньше-то был не блестящий (мрак) а теперь какой-то заурядный... чего стоит только финал (Ю.К.) :
Переложение из Библии Германа Плисецкого
Автобиография
Жил я в Химках. Гладил кошку.
Спал с женою. Ел картошку.
Водку пил. С женою ладил.
Ел пельмени. Кошку гладил.
----=-=-=-=-=-=-=-=-=---
.
Е К К Л Е З И А С Т
.
Сказал Екклезиаст: всё – суета сует!
Всё временно, всё смертно в человеке.
От всех трудов под солнцем проку нет.
И лишь Земля незыблема вовеки.
Приходит род – и вновь приходит род,
Круговращенью следуя в природе.
Закатом заменяется восход.
Глядишь: и снова солнце на восходе!
И ветер, обошедший все края,
То налетавший с севера, то с юга,
На круги возвращается своя.
Нет выхода из замкнутого круга,
В моря впадают реки, но полней
Вовек моря от этого не станут,
И реки, не наполнивши морей,
К истокам возвращаться не устанут.
Несовершенен всякий пересказ:
Он сокровенный смысл вещей нарушит.
Смотреть вовеки не устанет глаз,
Вовеки слушать не устанут уши.
Что было прежде – то и будет впредь,
А то, что было – человек забудет,
Покуда существует эта твердь,
Вовек под солнцем нового не будет.
Мне говорят: «Смотри, Екклезиаст:
Вот – новое!» Но то, что нынче ново,
В веках минувших тыщу раз до нас
Уже случалось – и случится снова.
Нет памяти о прошлом. Суждено
Всему, что было, полное забвенье.
И точно так же будет лишено
Воспоминаний ваше поколенье.
***
Мне выпало в Израиле царить.
Я дал зарок: познать людские страсти.
Всё взвесить. Слов пустых не говорить.
Задача – тяжелее царской власти.
Всё чередой прошло передо мной –
Блеск, нищета, величие, разруха…
И вот вам вывод мудрости земной:
Всё – суета сует, томленье духа!
Прямым вовек не станет путь планет.
Число светил доступно звездочёту.
Но то, чего на этом свете нет,
Не поддаётся никакому счёту.
И я сказал себе: ты стал велик
Благодаря познаньям обретённым.
Ты больше всех изведал и постиг,
И сердце твоё стало умудрённым.
Ты предал сердце мудрости – и та
Насытила его до опьяненья.
Но понял ты: и это – суета,
И это – духа твоего томленье!
Под тяжестью познанья плечи горбь.
У мудрости великой – вкус печали.
Кто множит знанья – умножает скорбь.
Зерно её заложено в начале.
***
Есть время жить – и время умирать.
Всему свой срок. Всему приходит время.
Есть время сеять – время собирать.
Есть время несть – есть время сбросить бремя.
Есть время убирать – и врачевать,
Есть время разрушать – и время строить.
Сшивать – и рвать. Стяжать – и расточать.
Хранить молчанье – слова удостоить.
Всему свой срок. Терять и обретать.
Есть время славословий – и проклятий.
Всему свой час. Есть время обнимать –
И время уклоняться от объятий.
Есть время плакать – и пускаться в пляс.
И побивать каменьями кумира.
Есть час любви – и ненависти час.
И для войны есть время – и для мира.
Что проку человеку от труда?
Что пользы ото всех его свершений,
Которые Господь ему сюда
Послал для ежедневных упражнений?
Прекрасным создал этот мир Господь.
Дал разум людям, но понятья не дал,
Чтоб человек, свою земную плоть
Преодолев, Его дела изведал.
И понял я, хоть это и старо,
Что лучшего придумать мы не можем:
Трудиться. Есть и пить. Творить добро.
Я это называю Даром Божьим.
И понял я, что все его дела
Бессмертны: ни прибавить – ни убавить.
И остаётся нам одна хвала,
И остаётся только Бога славить!
Что было прежде – то и будет впредь,
И прежде было – то, что завтра будет.
Бог призовёт, когда наступит смерть,
И всех по справедливости рассудит.
А здесь я видел беззаконный суд.
Творят неправду, истины взыскуя.
Сказал себе я: высший суд – не тут.
Господь рассудит суету мирскую.
Дойди, судья всевышний, до основ,
Открой нам грубость истин подноготных:
Что нет у человеческих сынов
Суественных отличий от животных.
Судьба у человека и скота
Одна и та же и одно дыханье.
Везде одна и та же суета,
Одной и той же жизни трепыханье.
Из праха Бог воззвал – и в прах поверг!
Все будем там. Попробуйте, проверьте,
Что наши души устремятся вверх,
А вниз – животных души после смерти.
***
Итак: живи – и радуйся тому,
Что из твоих трудов под солнцем выйдет,
Поскольку из живущих никому
Не суждено грядущего увидеть.
***
И посмотрел я, и увидел днесь:
Господство силы, тягость угнетенья,
Немилосердных властелинов спесь
И слёзы всех, лишённых утешенья.
Почтил я мёртвых больше, чем живых,
Всех, кто под солнцем плакал и трудился.
Воистину, стократ счастливей их
Тот, кто на свет жестокий не родился.
***
Ещё я видел, что чужой успех
Рождает в людях зависть, озлобленье,
Что суета мирская – участь всех,
Что это – духа нашего томленье.
Дурак сидит – рукой не шевельнёт,
Своим бездельем вроде бы гордится:
Мысль о насущном хлебе – вечный гнёт,
Уж лучше нищим быть, чем суетиться!
***
Ещё я понял: плохо одному,
Несладко быть на свете одиноку.
К чему трудиться, если никому
От всех твоих усилий нету проку?
Труды, которым не видать конца,
Оправданы супружеством и братством,
А ежели нет сына у отца –
Не радуется глаз его богатствам.
Ведь если путник не один идёт –
Другой помочь споткнувшемуся может,
А если одинокий упадёт –
Никто ему подняться не поможет.
Двоим теплее, если вместе спят.
И в драке, где один не отобьётся,
Вполне возможно – двое устоят.
И скрученная нить не скоро рвётся.
***
Вот юноша безвестный, живший встарь:
Он денег не имел, но был при этом
Умней, чем старый неразумный царь,
Благим пренебрегающий советом.
И вышел из темницы тот юнец,
И заменил спесивого на троне,
И царский поднесли ему венец.
И воцарился в славе и законе!
А ведь слепые много лет подряд
В том юноше царя не узнавали.
Воистину, не знали, что творят!
Грядущие похвалят их едва ли…
***
Блюди себя, вступая в божий храм,
Не жертвы приноси, а слушай Бога,
Глупцов же, приносящих жертвы там,
Не надо осуждать за это строго.
***
Запомни: имя доброе важней
Богатства, красоты, происхожденья.
А если надо выбирать из дней:
Кончины день – важнее дня рожденья.
Рыдания во время похорон
Отрадней смеха в блеске царских комнат,
Поскольку смертен человек – и он
Всегда в глубинах сердца это помнит.
Стенанья лучше смеха потому,
Что плач древнее смеха, изначальней.
Плач человеку врач. Нужней ему.
Тем чище сердце, чем лицо печальней.
Поэтому и сердце мудреца
На горе откликается, как эхо,
Тогда как сердце бедного глупца
Навеки поселилось в доме смеха.
Поэтому полезней для сердец
Разительное слово обличенья,
Которые произнесёт мудрец,
Чем дураков беспечных песнопенья.
А смех глупцов – словно фальшивый блеск:
Всегда он затмевает тех, кто плачет.
Как хвороста в костре весёлый треск:
Он суетен – и ничего не значит!
***
Пока ты молод, помни о Творце,
Пока не наступили дни без свету,
Пока, мой сын, не возопишь в конце:
«Мне радости от этой жизни нету!»
Пока блистает солнце и луна
И звёзды над твоею головою,
Пока не наступили времена,
Затянутые тучей дождевою;
Когда у сильных ослабеет нить,
И стражники начнут всего бояться,
И перестанут мельники молоть,
И те, что смотрят в окна, омрачатся;
На мельницах замолкнут жернова,
Замкнутся двери в городах и сёлах,
И будет по ночам будить сова,
И смолкнут песни девушек весёлых;
Вершины станут путника страшить,
И ужас им в дороге овладеет,
И ослабеет в нём желанье жить,
И, как кузнечик, жизнь отяжелеет,
И горький зацветёт миндаль кругом,
И помрачится всё, а это значит,
Что человек отходит в вечный дом,
И плакальщиц толпа его оплачет.
Пока крепка серебряная цепь,
Тяни её, о жаждущих заботясь,
Пока цела колодезная крепь
И колесо не рухнуло в колодезь…
Земле и Богу человек отдаст
И плоть и душу временные эти.
Всё суета сует – сказал Екклезиаст, –
Всё суета сует на этом свете!
***
Екклезиаст не просто мудр. Он дал
Народу свод необходимых правил,
Он взвесил всё, изведал, испытал
И для живущих много притч составил,
Постичь стремился, чем земля жива,
И меру дать тому, что непомерно.
Я утверждаю: истины слова
Записаны Екклезиастом верно!
Подобны иглам речи мудрецов
Или гвоздям железным, вбитым насмерть.
У всех творцов неотразимых слов,
У проповедников – единый Пастырь!
Всё прочее, поверь словам отца:
Излишество, не нужное для дела.
Писанья книг – занятье без конца,
Их чтенье – утомительно для тела.
***
Послушаем теперь всему итог:
Поступки совершая, бога бойся,
Всё исполняй, что заповедал Бог,
А больше ни о чём не беспокойся.
Любое дело, что свершилось тут,
Постыдным оно было или славным,
Бог неизбежно призовёт на Суд,
Всё тайное однажды станет явным!
Переложение из Библии Германа Плисецкого
Автобиография
Жил я в Химках. Гладил кошку.
Спал с женою. Ел картошку.
Водку пил. С женою ладил.
Ел пельмени. Кошку гладил.
1978
Исходное сообщение Acid_Nebula ЮРИЙ_КОСАГОВСКИЙ, ну, священник, он и есть священник. Хотя, и умный был. За это, видимо, и "убрали". Но я не про Меня, про Германа Плисецкого с его "Екклезиастом". Захотелось почитать. Ссылку нашла, хотя и с определённым трудом. Хочу поделиться http://www.stihi.ru/diary/ksantippa39/2011-04-04. Я знаю, что Вы не любите, когда читателей "посылают". Поэтому можно сделать отдельной публикацией.да... спасибо... я поместил весь текст в мою публикацию... .
Исходное сообщение Acid_Nebula ЮРИЙ_КОСАГОВСКИЙ, и Вам спасибо:) Я даже прочитала ваш комментарий, с каковым, как ни странно, согласна. Но я ведь читаю всё это не для получения эмоций от"драматичности" или "мрака". Для меня важна сама суть: например "всему своё время: время любить и время ненавидеть". Это означает, что, например, призывы ко всеобщей и бесконечной любви обречены на провал. Здесь драматичность содержится в самой информации, а не в способе её подачи. Ведь в том-то и дело, что человек всегда хочет того, чего нет - так его обманула природа, чтобы он стремился к недосягаемому. Человек хочет нового - а ему говорят, что ничто не ново под солнцем; человек хочет, чтобы его любили, а ему говорят, что придёт время, и его будут ненавидеть, человек думает, что он делает нужные и полезные дела, а мудрый Экклезиаст утверждает, что всё суета сует и т.д. Поэтому и мрак. Но знание всего этого уберегает человека от разочарований и самообмана. Единственное, в чём я не совсем согласна с Экклезиастом - в том, что "знания умножают скорбь". Если знаешь, как устроен мир и человек, становишься уверенным в своих поступках. Ну а то, что Плисецкий изложил это всё несколько приземлённо, пожалуй, Вы правы. Но я даже не знаю, звучала ли бы мудрость в патетических красках?стоит открыть Библию и ясно что старый перевод лучше - да и я буду спорить со старым Экклезиастом что все не зря и все не пустое но... с ним интересно спорить там он мятущийся дух! а здесь шкодливое ерничество... .
Исходное сообщение Acid_Nebula ЮРИЙ_КОСАГОВСКИЙ, видимо, мудрость Соломона оказалась не по зубам Плисецкому, в отличие от мудрости Омара Хайама, которую он прекрасно отразил в своих переводах. Судя по всему, ему были близки земные радости, а не возвышенная, но мрачная философия Экклезиаста. Об этом свидетельствует ироничное последнее четверостишие в Вашей публикации, озаглавленное "Автобиография" (которое, впрочем, никакого отношения к "Экклезиасту", на мой взгляд не имеет): "Жил я в Химках. Гладил кошку. Спал с женою. Ел картошку. Водку пил. С женою ладил. Ел пельмени. Кошку гладил". Собственно говоря, это четверостишие тоже говорит о том, что всё - "суета сует", но поэт не делает из этого открытия трагедии, как Экклезиаст.ПОЧЕМУ ПЛИСЕКИЙ ПРИКЛЕИЛ О СЕБЕ В ФИНАЛЕ ЭККЛЕЗИАСТА =========================================== это говорит о настрое автора - переводчика Экклезиаста который о себе написал следом за последними строками своего перевода - приклеил он это не случайно как бы говоря что ему на все наплевать главное - "поспать с женою" и "водку пить..." после этого его перевод читается как нечто легкомысленное и скороспелое а главное не возвышенное - а это уже и не поэзия а рифмованные тексты и все... это он написал видимо в подражание свободе Омара Хайяма но получилось почему-то легкомысленно .
Исходное сообщение Acid_Nebula ЮРИЙ_КОСАГОВСКИЙ, это сделал не сам Плисецкий, просто в книге "Герман Плисецкий. От Омара Хайама до Экклезиаста" эти произведения, видимо, оказались рядом, а тот источник, на который я Вам дала ссылку, их по ошибке объединил. Поэтому и получилось такое недоразумение. Кстати, это четверостишие называется в оригинале не "Автобиография",а "Автоэпитафия". (Добавил ссылку к себе в дневник)авто - э п и т а ф и я "Жил я в Химках. Гладил кошку. Спал с женою. Ел картошку. Водку пил. С женою ладил. Ел пельмени. Кошку гладил". напрасно тогда это кто-то приклеил к Екклезиасту но и в отдельности это не очень производит впечатления насмешка над своей могилой и над жизнью человеческой как говорится - ради красного словца не пожалеешь ни мать ни отца его переводы тоже видимо упростили Омара Хайяма .