Саму Екатерину ни сумой, ни тюрьмой уже не напугаешь. Полгода она провела в СИЗО, где, по ее словам, алюминиевая посуда, специфичная еда и металлические кровати без матрасов.
У бывшего священника РПЦ Глеба Якунина есть свои предложения для того, чтобы не множить число заключенных в стране. Сам он не один год отсидел в тюрьме за то, что боролся за права верующих в Советском Союзе. За политическую деятельность уже в современной России коллеги из РПЦ предали отца Глеба анафеме, и сегодня церковный оппозиционер опасается за свободу мысли в России.
«Человека, который говорит, что его религиозные чувства оскорблены, надо пропускать через полиграф. Потому что в большинстве случаев это просто уловка. При помощи этого закона они хотят бороться со своими врагами и конкурентами, чтобы задавить всякое инакомыслие», - говорит Глеб Якунин.
Прихожанину Габриэлю Андриамихажавелу до сих пор тяжело вспоминать о «панк-молебне». Православный верующий все думает о том, как бы поступил, если бы в тот момент оказался в храме.
«Может быть, я сначала стал бы молиться от испуга. Я же говорю - они же свои дети, они же не чужие. Вот от чего еще сердце болит», - говорит Габриэль.
Сердце пусть и болит, но в суд идти не велит. Ему и некогда, ведь у него 8 детей, двое внуков. Мадагаскарец по происхождению, сын лютеранского пастора, он влюбился в сокурсницу Юлю и остался в России. Он поменял не только прописку, но и религию. Для него все начиналось с песнопений. Так, однажды Габриэль зашел в московский храм и услышал, как поют «Символ веры».
Семья Габриэля к музыке неравнодушна. Пока отец поет в хоре, старшая из дочерей Маша звонит в колокола. По ее словам, в борьбе с кощунством все законные средства хороши. Но госзащита Маше нужна не только как прихожанке, но и как гражданке.
«Мне бы хотелось, чтобы были защищены многодетные семьи. У меня мама всю жизнь в декрете. Из-за того, что она воспитывала детей, она не может вовремя уйти на пенсию - ей не хватает лет», - говорит Мария Андриамихажавелу.
Сейчас Габриэль единственный кормилец в семье, ведь жену Юлю недавно сократили. Это лишь верхушка айсберга. 12 человек живут на 70 квадратных метрах - цифры говорят сами за себя.
«Молимся за жилплощадь, чтобы расширить. Ну особо в крупном плане я молюсь, я человек грешный, Господь мне дает дыхание, молюсь за Россию», - говорит Габриэль.
Православный активист Юрий Задоя в ожидании поправок к закону времени зря не теряет. Недавно он подал в суд на художника Артема Лоскутова. Православного активиста возмутило, что в России нашелся человек, который, по его мнению, рисует карикатуры на икону Божьей Матери.
«Нет проблемы в стране. Принимают закон, статью в Уголовный кодекс. А фактически судить некого - нет проблемы. Есть только некий активист, который пишет на всех подряд», - говорит художник.
Казалось бы, новый закон как нельзя кстати для РПЦ. После панк-молебна патриарх собрал паству постоять за веру. Однако инициативу Думы готовы отстаивать далеко не все.
«Важно, чтобы общественный консенсус, который однозначно направлен на то, чтобы исключить оскорбление чувств верующих из нашей жизни, был воплощен в конкретные дела, в законодательные нормы, в практику правоохранительных органов, в решимость нашего народа отстоять то, что дорого для разных мировоззренческих групп», - говорит протоиерей Всеволод Чаплин.
«Мне кажется, что потерь для церкви от этих дискуссий и продвижения этого закона больше, чем приобретений. Очень не хотелось бы, чтобы церковь превращалась в одно из силовых ведомств, которое умеет дожимать своих критиков и оппонентов», - говорит протодиакон Андрей Кураев.
Тем временем в Москве разгорелся другой конфликт. На этот раз между физиками и клириками, которые не поделили национальный исследовательский ядерный университет МИФИ. История началась еще три года назад, когда в вузе освятили домовый храм в честь иконы Смоленской Божьей Матери. Тогда же ректор МИФИ Михаил Стреханов был награжден орденом РПЦ Святого Даниила Московского третьей степени.
В тот раз ученые смолчали, но после открытия кафедры теологии в МИФИ в 2012 году академики РАН написали открытое письмо.
«Это не совсем правильно в техническом университете, таком, как МИФИ, который занимается ядерной проблематикой, ядерной безопасностью, энергетикой, ядерной физикой, новой физикой и физикой высоких энергий. Кафедра теологии здесь странно смотрится», - говорит доктор физико-математических наук Михаил Романовский.
Под обращением - 91 фамилия. Когда письмо опубликовали, к ученым присоединилась общественность. Сбор подписей за отмену кафедры начался в Интернете, на данный момент откликнулись уже 3,5 тысячи человек. Это обращение планируется передать в Министерство образования. Среди противников теологии - немало студентов и педагогов МИФИ. Ректор вуза, как и руководитель кафедры, ситуацию не комментируют.
За коллег вступился профессор МГУ протодиакон Андрей Кураев. «Рассказ о православном богословии студентам МИФИ - это одна из форм противодействия возможной утечке мозгов», - сказал Кураев.
Пока конфликт развивается в форме дискуссии. С принятием «закона о защите чувств верующих» у него есть шансы рассматриваться в суде.
===
Google Результатов: примерно 840 000 (0,20 сек.)
Результаты поиска
mylenta.forblabla.com/.../Kliriki-i-fiziki-sporyat-o-zakone-o-zaschite-ch...
► 7:34► 7:34
3 дня назад - Добавлено пользователем VmesteMir
Госдума приняла в трех чтениях поправки в Уголовный кодекс.
Клирики и физики спорят о законе о защите чувств верующих ...
asdasd.ru/read/1178064
Клирики и физики спорят о законе о защите чувств верующих * увещевание но не закон. Вторник, 18 Июня 2013 г. 16:28
Клирики и физики спорят о законе о защите чувств верующих ...
Записи сообщества - Стена | ВКонтакте
vk.com/wall-15578795?own=1
210 записей. Невидимый Розовый Единорог. Клирики и физики спорят о законео защите чувств верующих.
blog.kp.ru/users/yuri_kossagovsky/profile/
02 авг. 2006 г. – 2 17.06.2013: Клирики и физики спорят о законе о защите чувств верующих
и т.д.
-
===
У Путина не получается православия, самодержавия и народности
[600x]Фото: Валерий Левитин/РИА НовостиТекст: Екатерина Савина
Закон о защите чувств верующих не будут принимать до 1 марта, решил Владимир Путин. В том, что документ необходимо еще обсуждать и дорабатывать, президента убедили члены президентского Совета по правам человека. Николай Сванидзе рассказал PublicPost, чего испугался Путин и как сделать так, чтобы закон не позволял сажать кого угодно за что угодно.
— Как получилось, что президент встал на сторону правозащитников?
На первом заседании нового состава совета Путин отреагировал на выступление Ирины Хакамады, в котором содержалась резкая, но справедливая критика документа, и сказал, что попросит коллег из Госдумы не торопиться с принятием закона. Это дает возможность внести в него необходимые изменения.
— Чего он испугался?
Видимо, его смутила массовая реакция экспертного сообщества, даже не либерального. И он немножко разочаровался в идее построить классическую триаду — православие, самодержавие, народность. Сначала, в разгар дела Pussy Riot, все к этому шло, была свистопляска, и нам казалось, что мы превратимся в православный Иран. Но потом президент посмотрел на всех этих радикалов, какая пена шла изо рта у них и у их противников, и испугался раскола общества. При этом раскола на пустом месте. Путин скандалов не любит.
— А что вообще не так в законе?
Неадекватны и его направленность, и соответствующее название. Не вполне понятно даже, что такое чувства верующих и как их можно оскорбить. Чувства можно только воспитывать. Это же закон, а не сборник этических норм, и по этому закону будут судить. Он не может содержать столь аморфные правовые нормы, которые можно понимать как угодно. Я вообще считаю такой закон лишним, но если сейчас такая мода на религиозную направленность, то противостоять будет сложно. Но в любом случае сначала нужно подумать, как сделать так, чтобы за нарушение закона нельзя было привлечь первого попавшегося человека, и не забывать, что по Конституции у нас светское государство.
— Какие изменения можно внести? Регламентировать длину юбок и скорость чтения молитвы?
Длина юбки должна быть проблемой только обладательницы этой юбки. Документ должен быть прописан так, чтобы не было различных толкований. Каждую норму, которая позволяет посадить человека за решетку, необходимо четко определить. Когда она не определена, можно сажать за все. Лучше всего вообще перевести закон в административную плоскость. В Российской империи как православном государстве были жесткие законы. Но в последние годы ее существования стало ясно, что жестокостью ничего не добьешься. Наверное, хорошо бы эти законы посмотреть.
===