Лично я могу читать его бесконечно.Особенно,если настроение не очень.Заглянем?!)))
Беседовал я как-то с представителем второй эмиграции. Речь шла о войне. Он сказал: – Да, нелегко было под Сталинградом. Очень нелегко... И добавил: – Но и мы большевиков изрядно потрепали! Я замолчал, потрясенный глубиной и разнообразием жизни.
* * *
Дело происходит в нашей русской колонии. Мы с женой садимся в лифт. За нами – американская семья: мать, отец, шестилетний парнишка. Последним заходит немолодой эмигрант. Говорит мальчику: – Нажми четвертый этаж. Мальчик не понимает. Нажми четвертый этаж! Моя жена вмешивается: – Он не понимает. Он – американец. Эмигрант не то что сердится. Скорее – выражает удивление: – Русского языка не понимает? Совсем не понимает? Даже четвертый этаж не понимает?! Какой ограниченный мальчик!
* * *
Рассказывали мне такую историю. Приехал в Лодзь советский министр Громыко. Организовали ему пышную встречу. Пригласили местную интеллигенцию. В том числе знаменитого писателя Ежи Ружевича. Шел грандиозный банкет под открытым небом. Произносились верноподданнические здравицы и тосты. Торжествовала идея польско-советской дружбы. Громыко выпил сливовицы. Раскраснелся. Наклонился к случайно подвернувшемуся Ружевичу и говорит: – Где бы тут, извиняюсь, по-маленькому? – Вам? – переспросил Ружевич. Затем он поднялся, вытянулся и громогласно крикнул: – Вам? Везде!!!
* * *
Лично для меня хрущевская оттепель началась с рисунков Збарского. По-моему, его иллюстрации к Олеше – верх совершенства. Впрочем, речь пойдет о другом. У Збарского был отец, профессор, даже академик. Светило биохимии. В 1924 году он собственными руками мумифицировал Ленина. Началась война. Святыню решили эвакуировать в Барнаул. Сопровождать мумию должен был академик Збарский. С ним ехали жена и малолетний Лева. Им было предоставлено отдельное купе. Левушка с мумией занимали нижние полки. На мумию, для поддержания ее сохранности, выдали огромное количество химикатов. В том числе – спирта, который удавалось обменивать на маргарин... Недаром Збарский уважает Ленина. Благодарит его за счастливое детство.
****
Мой армянский дедушка был знаменит весьма суровым нравом. Даже на Кавказе его считали безумно вспыльчивым человеком. От любой мелочи дед приходил в ярость и страшным голосом кричал: "Абанамат!" Мама и ее сестры очень боялись дедушку. Таинственное слово "абанамат" приводило их в ужас. Значения этого слова мать так и не узнала до преклонных лет. Она рассказывала мне про деда. Четко выговаривала его любимое слово "абанамат", похожее на заклинание. Говорила, что не знает его смысла. А затем я вырос. Окончил школу. Поступил в университет. И лишь тогда вдруг понял, как расшифровать это слово. Однако маме не сказал. Зачем?
****
У Хрущева был верный соратник Подгорный. Когда-то он был нашим президентом. Через месяц после снятия все его забыли. Хотя формально он много лет был главой правительства. Впрочем, речь не об этом. В 63 году он посетил легендарный крейсер "Аврора". Долго его осматривал. Беседовал с экипажем. Оставил запись в книге почетных гостей. Написал дословно следующее: "Посетил боевой корабль. Произвел неизгладимое впечатление!"
* * *
Одного нашего знакомого спросили: – Что ты больше любишь водку или спирт? Тот ответил: – Ой, даже не знаю. И то и другое настолько вкусно!...
* * *
Академик Козырев сидел лет десять. Обвиняли его в попытке угнать реку Волгу. То есть буквально угнать из России – на Запад. Козырев потом рассказывал: – Я уже был тогда грамотным физиком. Поэтому, когда сформулировали обвинение, я рассмеялся. Зато, когда объявили приговор, мне было не до смеха.
* * *
По Ленинградскому телевидению демонстрировался боксерский матч. Негр, черный как вакса, дрался с белокурым поляком. Диктор пояснил: – Негритянского боксера вы можете отличить по светло-голубой полоске на трусах.
* * *
Борис Раевский сочинил повесть из дореволюционной жизни. В ней была такая фраза (речь шла о горничной): "... Чудесные светлые локоны выбивались из-под ее кружевного ФАРТУКА..."