Когда-нибудь закончится зима, как ненароком кофе растворимый. Зима пройдет, как мы проходим мимо самих себя, чтоб не сойти с ума... Тяжелая, как осложненный грипп, громоздкая, как дедов шкап в прихожей, зима была на маятник похожа: то дождь, то снег, то хлюп, то всхлип, то скрип шагов туда-сюда... Всё как всегда, бишь черт-те что с паскудным постоянством. И маятник в отмеренном пространстве скрипел свое: сюда - туда - куда - когда - всегда кончается зима. Конкретное, как хворость, преходяще - и походя всё сложится. Но чаще наш результат не сумма, а сума. Не нищета, но бедность не порок. Она могла бы требовать отваги, когда бы на линованой бумаге как прежде не писалось поперек. Служенье муз всё стерпит как-нибудь, прекрасное должно быть - и довольно. Так нам судьба как будто бы невольно, как маятник, расчерчивает путь. Во всяком знании есть некая печаль - и пусть ее. В конце концов, не горе, что в заполошном воробьином хоре два ангела, нахохлившись, смолчат. Всё суета - и это суета. Когда без нас судьба черту подводит, Харон ладью ведет по половодью, "когда-нибудь" равняя с "никогда".