Название: Замерзший ад
Фендом: Yami-no-Matsuei


Совсем небольшая кофейня на окраине Токио, казалась маленьким островком европейской цивилизации, затерянной среди мощной культуры древних самураев. Старые, потертые фотографии Парижа, его узких улочек, с небольшими ресторанчиками и виднеющаяся недалеко Эйфелева башня, несколько фото старинных замков Мон-Сен-Мишель и Шантийи, Базилика Сакре-Кер - церковь Сердца Христова, висели в простых рамках дополняя собой деревянные панели стен, создавая уют в маленьком помещение. Огромные, старинные часы негромко тикали вися над камином, в котором весело трещало пламя, а рядом стоял небольшой столик, где всегда сидели они, не стараясь согреться, хотя оба давно уже замерзли. Словно оживала старая, детская сказка Андерсена, им, как и мальчику Каю в самое сердце попали хрусталики льда, вот только Герда не придет и не согреет.

Ленивая грация сытого хищника, холодновато-вежливое выражение на узком лице, серые, как замерзшие озера глаза, длинные пальцы осторожно держащие фарфор с горячим кофе. Никакой исходящей угрозы от него не было… искусный обман…хищник готовый в любую секунду перегрызть горло. Второй напоминал скорее жертву, хрупкий с виду юноша, трогательный жест с закусыванием губы, бессмысленный взгляд в пламя, сложенные крест на крест руки, словно в попытке защититься. Было в его красоте что-то
загадочное и запретное, что заставляло желать это создание.

Хладнокровный садист и вечно юный бог, несущие за собой смерть. Их объединяли застывшие, глубокие, как бездна и до дикости уставшие глаза.

Их встречи стали привычкой, как любимый диван по вечерам или утреннее чтение газеты. Они не договаривались о встречах, просто всегда знали, когда прийти. Иногда Мураки садился на соседний пустующий стул, рядом с шинигами, холодные пальцы скользили по бедру юноши, Цузуки переводил глаза с живого пламени на мужчину, принимая его предложение.

До ближайшего отеля они добирались молча. В номере Цузуки отходил к окну, смотря на заходящее солнце, окрашивающее небо алым, словно темная кровь, прижимался лбом к холодному стеклу, застывая, как брошенная марионетка, а Мураки обхватывал его сзади, прижимал к себе. Юноша закрывал глаза и молчал, всегда во время их встреч перетекавших в совместные ночи, он был молчалив, лишь прерывистое дыхание и редкие стоны. Только один раз, уже под самое утро, на четвертую, а может и седьмую их встречу, когда Мураки одевался, явно куда-то опаздывая, Цузуки замер на месте, не дойдя до ванной, отвернулся к окну, нервно теребя простыню, в которую был замотан.

- Знаешь, я люблю тебя, - шепнул он. Сентиментально? Банально? А может слишком слащаво? Вот только вечно юный бог точно знал, что безбожно врал.
- А я тебя нет, - Мураки сверкнул стеклами очков и вышел из номера.

Любовь - жестока, она убивает, она разрушает. Им было больно любить, и они отказались от этого. Ночи, которые они проводили вместе, были похожи одна на другую. Они не занимались сексом, и конечно не любовью, чистая похоть. Они словно пьянели, оказавшись в объятиях друг друга. Грехопадение было их уделом. Они сгорали в пламени своего замерзшего ада, умирая ночью и рождаясь утром. Им обоих было плохо. Это не было нытьем или стремлением к жалости. Они знали, что никто и ничем не сможет им помочь. И поэтому приходилось приспосабливаться к замерзшему аду окружавшему их не только снаружи, но и внутри. Они панически боялись потерять друг друга. Боялись и скрывали страх под масками уверенности. Оба знали, что не смотря на все, завтра или может только через месяц встретятся в кофейне, около камина под старинными часами, держа чашки с горячим кофе. Два хищника, ну может один чуть-чуть сильнее. Просто у них не осталось веры в том, что среди льда ада есть жизнь.

Часы продолжали отсчитывать время и чужие жизни, наверное, не зная конца. Тик-так, тик-так, тик-так, тик-так....пустота....


[476x336]