Ослепший на оба глаза, с параличом рук и ног и весь покрытый вередами, доживал Нахум иш-Гамзо последние дни в своей обветшалой, полусгнившей избушке. Под ножки кровати, на которой он лежал, поставлены были лоханки с водою, чтобы не давать муравьям всползать к больному.

     Ученики его, замечая, что избушка грозит обрушиться, собирались вынести больного, а затем и его вещи.

   — Нет, дети мои, — сказал Нахум, — раньше вынесите вещи, а затем кровать: пока я здесь, изба — я надеюсь — не обрушится.

      Они так и сделали. И как только была вынесена кровать с больным, избушка обрушилась. Говорят ему ученики:

  — Учитель! За что тебе, угоднику Божьему, такие ужасные муки посланы?

   — Дети мои, — отвечает Нахум, — я сам испросил себе у Бога эти муки. Дело было так. Отправился я однажды в гости к моему тестю и на трёх навьюченных ослах вёз ему подарки: на одном — съестные припасы, на другом — вина и разные напитки, на третьем — плоды и сласти. В дороге останавливает меня бедный, измождённый от голода странник и просит:

   — Учитель, дай мне поесть чего-нибудь!

   — Подожди, — отвечаю я, — дай мне развьючить сначала.

     И пока я не спеша начал развязывать тюки, странник свалился с ног и тут же умер.

     Увидя это, припал я к трупу и воскликнул:

   — Глаза мои, которые не сжалились над твоими глазами, — пусть они ослепнут! Руки мои, не пожалевшие твоих рук, пусть отрезаны будут! Ноги мои, не пожалевшие твоих ног, пусть отсечены будут!

     Наконец я в отчаянии воскликнул:

   — И пусть всё тело моё язвами покроется!

     Говорят ученики:

   — Горе нам, что мы в таком положении видим тебя!

     Отвечает им на это Нахум:

   — Горе было бы мне, если б вы меня не видели в этом положении.